Глава 5.

— Подойди! — резко крикнул Пол, как только Рита с Агнес вышли из кустов. Его голос прозвучал, словно удар хлыста, заставив обеих девушек вздрогнуть.

По его выражению лица было ясно, к кому он обращается. Всё, что было разложено на поляне, мужчины уже собрали — лишь тлеющие угольки, поваленные деревья и примятая трава напоминали о том, что здесь провели ночь. Воздух всё ещё хранил слабый запах дыма и хвои, а утренняя роса блестела на траве, будто россыпь крошечных алмазов.

Почти все мужчины уже сидели на лошадях, включая Пола, который, казалось, пребывал в неизменном плохом настроении. Его лицо было хмурым, брови сдвинуты, а взгляд — колючим.

Агнес медленно подошла к нему, Рита же держалась в стороне, но настороженно поглядывала, готовая снова вмешаться, даже если ей снова достанется. Её кулаки непроизвольно сжимались, а сердце билось чаще от тревоги за подругу.

— Дай руку, что уставилась? — злобно бросил Пол. — Или ты предпочитаешь бежать сзади?

Агнес протянула руку и взобралась на круп лошади. Ей пришлось обнять мужчину за талию, от чего она скривилась, показывая своё недовольство — гримаса отвращения промелькнула на её лице. К счастью, это заметила только Рита.

— Как спалось? — около уха раздался тихий голос Кирана.

Рита подпрыгнула и отскочила от него, держась за сердце, которое готово было выпрыгнуть из груди.

— Вы… ты меня напугал…

— Лучше — господин Рейкан, — жёстко сказал мужчина и взял Риту за руку. Его пальцы были крепкими и тёплыми, но прикосновение вызвало у неё дрожь.

— Куда мы?

— На лошадь. К вечеру будем в поместье, если не будем надолго останавливаться, — запрыгнув на лошадь, он подал руку девушке и легко, почти небрежно, закинул её назад, как пушинку. — Держись крепче, упадёшь — поднимать не стану, побежишь сзади.

«Конечно, мечтай, я лучше умру, чем побегу за тобой, как собачонка», — пронеслось в голове Риты.

Киран резко рванул лошадь, и Рита еле успела ухватиться за его одежду, больно ткнулась носом в его спину, но не упала — а это самое главное. Ветер свистел в ушах, деревья мелькали перед глазами, а желудок сжимался от каждого резкого поворота.

Поездка оказалась невыносимо тяжёлой для Риты и Агнес. Они были людьми, и у них были свои потребности — им нужны были отдых, еда, вода. Но это не волновало их спутников: похоже, они вообще забыли об их существовании. За всю дорогу никто даже не оглянулся назад и не предложил остановиться.

Солнце поднималось всё выше, палящие лучи обжигали кожу, а жажда становилась всё мучительнее. Мышцы ныли от напряжения, спина болела, а в голове стучала одна мысль: «Когда же это закончится?»

Лишь к позднему вечеру, когда Рите было невмоготу — каждая кочка отдавалась болью в мочевом пузыре, а ноги уже почти не держали её, — она обратилась к Кирану:

— Можно остановиться на минуту?

— Зачем?

— Я хочу в кустики… Очень сильно…

Киран остановил лошадь и махнул рукой остальным всадникам, чтобы двигались дальше.

— Иди, — он повернулся и помог ей слезть с лошади. Его пальцы на мгновение задержались на её запястье, и это прикосновение отозвалось странной дрожью внутри.

Почувствовав землю под ногами, Рита не удержалась и упала — настолько сильно ныли мышцы на ногах и в пояснице. Но гордость была сильнее: она вскочила и, не оглядываясь, зашла за ближайшее дерево. Ей было всё равно, что он слышит её или даже видит — в этот момент облегчение было настолько сильным, что она не заметила шороха веток и его шагов.

Встав и одёрнув платье, Рита сделала шаг и наткнулась на стоящего у дерева Кирана. Его глаза сверкали в полумраке леса, а лицо было непроницаемым.

— Знаешь… Я со вчерашнего дня хотел кое‑что попробовать, — произнёс он низким голосом.

От его зловещего взгляда Рита почему‑то подумала, что сейчас он подойдёт и откусит от неё кусок. Но он лишь прикоснулся рукой к её лицу и нежно обвёл щёку большим пальцем. Затем его рука скользнула на шею и сжала её — не сильно, но достаточно дискомфортно. А потом он накрыл её губы своими.

При соприкосновении губ между ними мелькнула какая‑то вспышка — яркая, почти осязаемая, — и накрыла обоих неизведанной безумной волной. На мгновение мир перестал существовать: исчезли звуки леса, запахи, даже страх. Если бы он продолжил, Рита, возможно, просто согласилась бы на всё. Но он убрал руку и отстранился, снова став холодным и отстранённым.

— Пошли, — бросил он тем же безразличным тоном, и его глаза снова ничего не выражали.

Ещё через час пейзаж изменился: вместо мелькающих деревьев появилось небольшое поселение. Проезжая мимо, Рита заметила, как люди выглядывали из окон — их лица были бледными, глаза — испуганными. Они явно боялись проезжающих «гостей», вернее, волков. Но никто не вышел из своего мнимого укрытия — лишь занавески слегка колыхались, выдавая присутствие наблюдателей.

Затем раскинулось широкое поле ржи — золотистое море, колышущееся на ветру. А за ним возвышался нереально большой и величественный замок. Его башни устремлялись в небо, каменные стены казались неприступными, а узкие окна напоминали глаза, следящие за каждым движением.

Рита сразу поняла, что это родовое поместье Кирана и дом стаи.

Подъехав ближе к воротам, они увидели, как высокий деревянный мост медленно опустился прямо перед ними, звеня толстыми цепями. Звук эхом разнёсся по округе, словно возвещая о возвращении хозяина.

Во дворе, прилегающем к замку, их уже ждали. В ряд стояли несколько женщин в передниках и мужчин в такой же чёрной форме, что и остальные приехавшие. Воздух здесь был другим — тяжёлым, пропитанным властью и страхом.

— Мой господин, мы рады вас приветствовать дома, — тихо сказала самая пухлая женщина, стоящая посередине. — Ужин готов, замок чист, комнаты приготовлены, — отчеканила она, не поднимая глаз на Кирана.

Киран окинул двор взглядом — всё было, как всегда: чистота и порядок, слуги смотрят в пол и дрожат внутри от страха, стража начеку. Чувствовалась сила и мощь в каждом из них.

Он слез с седла и даже не удосужился подать руку Рите, лишь недовольно фыркнул, когда она сползла с лошади и еле устояла на ногах.

Кинув мимолётный взгляд на стоящую в стороне блондинку — Аманет. Благородная волчица их стаи, самая подходящая пара альфе. Но было одно «но»: она совершенно не интересовала Кирана. Даже его волк злился, когда она пыталась соблазнить его. Аманет стояла в стороне и злобно смотрела на рыжую девицу, её губы были сжаты в тонкую линию, а пальцы нервно теребили край платья.

Подойдя к полной женщине, Киран что‑то ей шепнул и, не оглядываясь, зашёл через парадный вход замка. Вход был украшен горшками с неизвестными Рите растениями — пышными, с яркими пурпурными листьями и мелкими белыми цветами. Это было очень странно: Рита знала лес наизусть, включая растительность и живность, но таких цветов никогда не видела. «Чему удивляться, если только вчера я узнала, что существуют оборотни…» — подумала она.

Из размышлений вывел громогласный женский голос:

— Чё застыла, королевишна? А ну бегом на кухню, дело тебе есть!

Рита не стала возражать. На негнущихся ногах она поплелась за толстушкой, чувствуя, как каждая мышца ноет от любого движения.

— Меня зовут Проана, но все зовут меня Попи, — представилась женщина. — Хозяин сказал распределить тебя на кухню. Сейчас будем подавать ужин, поможешь, потом покажу комнату, где будешь жить.

Они обошли большой двор, затем прошли по длинному коридору, сплошь заросшему густыми высокими кустами. Ветви переплетались над головой, создавая зелёный тоннель, сквозь который пробивались солнечные лучи, рисуя на земле причудливые узоры. Этим затейливым проходом Попи вывела Риту на небольшой задний дворик.

Несмотря на то, что он был мал, он оказался удивительно уютным: две скамейки у дальней стены, высокая лестница, ведущая на крышу, украшенная вьюнами, которые тянулись почти через весь двор. Под ногами была не земля, а яркая зелёная трава — мягкая, свежая, с редкими протоптанными тропинками, говорившими о том, что тут ходят люди. Воздух здесь пах цветами и свежестью, и на мгновение Рита почувствовала, как напряжение немного отпускает.

— Скажите, а девушка, что приехала с братом хозяина… Куда определили её? — тихо спросила Рита, стараясь не выдать охватившего её беспокойства. Её голос слегка дрожал — усталость и напряжение последних часов давали о себе знать.

— Пока не знаю, её поручили не мне, а Аманет, — ответила Попи, слегка понизив голос и оглянувшись по сторонам, словно боялась, что их подслушают.

— А кто это? — не унималась Рита. Видя, что женщина настроена на контакт и не злится, она решила разузнать хоть какую‑то информацию.

Попи вздохнула, поправила передник и, чуть прищурившись, посмотрела на Риту. В её глазах мелькнуло что‑то вроде сочувствия.

— Это ты скоро узнаешь, деточка. Я видела, как она смотрела на тебя… — женщина усмехнулась, но усмешка вышла не злой, а скорее понимающей. — Она из благородных волчиц стаи, считает себя достойной пары альфе. И поверь, она не обрадуется, что рядом с Кираном появилась рыжая человечка с таким… притягательным запахом.

Рита невольно сглотнула. Слова Попи отозвались внутри неприятным холодом. Она невольно оглянулась, будто ожидая увидеть Аманет прямо за спиной.

— И что теперь? — прошептала она.

— Теперь? Теперь ты просто будь осторожна. Аманет не из тех, кто отступает. Но и ты не кажись слабой — они это чувствуют, — Попи похлопала её по плечу и толкнула большую деревянную дверь на заднем дворе.

В нос тут же ударили разнообразные запахи: аромат свежеиспечённого хлеба, пряный дух тушёного мяса с травами, лёгкая кислинка квашеной капусты и сладковатый запах печёных яблок. Среди всех ароматов отчётливее всего выделялся запах мяса — такой соблазнительный и ароматный, что Рита невольно облизнулась. Со вчерашнего обеда во рту у неё не было ни крошки, и желудок жалобно заурчал.

Кухня оказалась просторной, с высоким потолком и множеством окон, пропускавших мягкий вечерний свет. В центре помещения возвышалась огромная печь, из которой доносилось уютное потрескивание дров. Возле неё суетились несколько поваров в белых колпаках и фартуках — они ловко управлялись с котлами, сковородками и противнями. Воздух был наполнен паром, запахами и приглушёнными разговорами.

— Держи ведро! — Попи вручила тяжёлое металлическое ведро в руки Риты и улыбнулась — на этот раз по‑доброму. — Принеси пять вёдер воды из колодца, потом можешь поесть — что останется со стола.

— Где колодец? — сквозь зубы спросила Рита и сильно сжала железную ручку ведра. Руки уже ныли от усталости, но мысль о еде придала сил.

— По тропинке возвращаешься, главный двор направо, а тебе налево. Там колодец увидишь — старый, но вода в нём чистая, ледяная. Иди давай, — Попи слегка подтолкнула её к выходу и тут же переключилась на поваров, громко крикнув: — Эй, вы там! Почему бараньи ноги ещё не на углях? Хозяин любит их хорошо прожаренными!

Рита вышла во двор, вдохнула полной грудью прохладный вечерний воздух и огляделась. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оранжево‑розовые тона. Тени от деревьев удлинились, а воздух наполнился свежестью.

Пройдя зелёный коридор с густыми кустами, Рита свернула налево и почти сразу наткнулась на колодец. Он и правда выглядел очень старым — каменные блоки, из которых он был сложен, покрылись мхом и трещинами. Деревянное колесо было потрёпанным, цепь — ржавой, но крепкой. Над колодцем висела кованая решётка с узором в виде листьев, а рядом стояла каменная скамья, поросшая плющом.

Опустив ведро на цепь, Рита начала крутить колесо. Оно скрипнуло, но поддалось. Когда ведро достигло воды, раздался тихий всплеск. Поднимая его, Рита почувствовала, как мышцы рук протестуют — усталость давала о себе знать, но она упрямо продолжала.

«Всего пять вёдер, — твердила она себе. — Потом еда, потом отдых… И нужно узнать, где Агнес. Нельзя её бросать».

Первое ведро было наполнено и поставлено рядом. Рита вытерла пот со лба и снова взялась за колесо. В голове крутились мысли об Агнес, о Киране, о загадочной Аманет и о том, что ждёт её в этом странном замке, полном оборотней и тайн.

Спустив ведро вниз, Рита хотела было уже тянуть его назад, но голос сзади остановил её.

— Ты кто такая, человечка?

Повернувшись, Рита увидела перед собой ту самую блондинку с крыльца. Глаза Аманет пылали, казалось, настоящим огнём — в них читалась неприкрытая враждебность и жгучая ревность. Её поза была напряжённой, пальцы слегка подрагивали, будто она с трудом сдерживала желание наброситься.

— Я вас не понимаю… — промямлила Рита и чуть не выронила из рук верёвку. Её сердце забилось чаще, ладони вспотели, а во рту пересохло.

— Всё ты понимаешь, — прошипела Аманет, делая шаг вперёд. — Я видела, как он на тебя смотрит… Что вас связывает? Он спал с тобой, человечка? — Она схватила Риту за ворот платья и резко приподняла над землёй, так что ноги девушки едва касались земли.

— Не-е-ет… — выдохнула Рита, задыхаясь от страха и нехватки воздуха.

Аманет обнюхала её, скривилась от запаха и прошипела прямо на ухо, от чего мурашки побежали по спине, а волосы на затылке встали дыбом:

— Если я узнаю, что врёшь, пожалеешь. — Она отпустила ворот платья, затем улыбнулась своей клыкастой улыбкой, поправила складки в своём идеально скроенном платье — каждая деталь говорила о её статусе и гордости.

Ещё раз окинув застывшую Риту презрительным взглядом и, видимо, не увидев в этой худой рыжей девушке серьёзной соперницы, Аманет задрала нос и с горделивой осанкой удалилась, шурша юбками.

«Фу, какая мерзкая баба…» — мысленно выдохнула Рита, пытаясь унять дрожь в руках и восстановить дыхание. Она прижала ладонь к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Через полчаса Рита натаскала пять вёдер воды, чем искренне удивила Попи.

— Быстро ты, сильная, — окинув взглядом худенькую и, на первый взгляд, невзрачную девчонку, Попи удивлённо подняла широкую бровь. — Дома я не сидела сложа руки… — тихо ответила Рита, вытирая пот со лба.

— Сейчас выйдешь в зал, хозяин спрашивал, почему ты не выходила.

— Зачем?

— Поужинать бок о бок с господами? Ха‑ха! Подать десерт, глупая, — Попи сунула в руки Риты широкий круглый поднос.

От увиденного Рита буквально «съела» всё содержимое глазами. На подносе возвышался большой шоколадный торт, украшенный завитками шоколадного крема, а по кругу расположились мелкие пирожные с ягодами — малиной, черникой и клубникой. Аромат ванили и шоколада ударил в нос, заставляя желудок жалобно заурчать.

— А когда мне можно поужинать? — тихо спросила Рита у женщины, сглотнув слюну.

— После ужина, как уберём со стола и вымоем посуду, тогда и поешь.

— Просто я… — Рита хотела сказать, что вот уже больше суток ничего не ела и чувствует себя ужасно слабой, но передумала, прикусив язык.

— Что ещё?

— Ничего, покажите, куда идти…

Как только Рита вышла через широкие двери кухни, в нос ударил явный запах парикоры — сильной успокоительной травы, чей сладковато‑терпкий аромат обычно использовали для снятия тревоги.

«Парикора?» — на секунду Рита замешкалась, пытаясь понять, зачем её здесь используют. Но из этого состояния её вывел смачный шлепок по пятой точке. Оглянувшись, Рита чуть было не опрокинула всё содержимое подноса на голову уродливого белобрысого парня, но сдержалась, лишь сжала зубы и сжала поднос крепче.

— Ребят, смотрите — новенькая! — радостно воскликнул парень, хлопая в ладоши.

— Тощая, как вобла, я не люблю таких, — фыркнул другой.

— Ага, об мослы только биться, — от последней фразы вся компания разразилась громким хохотом.

Рита почувствовала, как кровь прилила к щекам — настолько унизительно и стыдно ей стало. В глазах защипало от слёз, но она сжала губы и, развернувшись, быстрее направилась к главному столу.

Во главе сидел Киран, по правую руку — его брат Пол, слева стул пустовал. Дальше сидели мужчины, которые были с ними в пути. Рита с удивлением заметила, что ни одной женщины за этим столом не было. Все они сидели отдельно — в конце зала, почти в самом углу, за небольшим круглым столом, украшенным чисто белой тканью.

— Рита, подойди, — рядом прозвучал знакомый голос.

Девушка подошла к Кирану и вопросительно на него посмотрела, стараясь не выдать своего волнения.

— Сейчас тебя отведут к Агнес. Всё, что нужно, спросишь у Попи — она заведует всеми кладовыми и подсобными помещениями, включая медицинский корпус.

— Что с Агнес? — Рита покрылась холодными мурашками и быстро поставила поднос с десертом, боясь, что руки начнут дрожать.

— Увидишь, иди, — Киран не стал смотреть ей в глаза — было похоже, что ему стыдно или неловко.

Быстро выбежав из этого проклятого зала, Рита сразу же рванула к Попи, которая как раз стояла стеной над худенькой девчушкой и что‑то указывала ей, тыкая пальцем чуть ли не в нос.

— Проана, хозяин… господин Рейкан сказал, вы отведёте меня к моей подруге, я с ней приехала… — взволнованно сказала Рита, стараясь говорить чётко, несмотря на учащённое сердцебиение.

Попи удивилась, услышав своё настоящее имя, а не это глупое прозвище.

— Пошли, отведу, — вздохнула она и махнула рукой.

Блуждая по длинным и широким коридорам замка почти в кромешной темноте, Рита думала только о том, что же Пол сделал с Агнес. Каменные стены давили, а редкие факелы бросали дрожащие тени, заставляя воображение рисовать самые страшные картины.

Войдя в самую дальнюю дверь, Рита увидела лежащую бледную девушку.

— Агнес, это я, Рита! Что случилось? Где болит? — подскочив к ней, затараторила Рита, хватая подругу за руку.

— Бок болит… — прошептала Агнес, её губы были синюшными, а голос — едва слышным.

Открыв одеяло, Рита увидела окровавленную тряпку, которую Агнес прижимала к ране.

— Убери руку, я посмотрю, — Агнес медленно убрала ткань.

От увиденной раны Рита сглотнула слюну — глубокий порез, местами уже запекшаяся кровь, кожа вокруг воспалённая.

— Что это?

— Аманет… неудачно познакомились… — Агнес умудрилась улыбнуться синюшными губами, но улыбка вышла жалкой и болезненной.

— Попи, господин Рейкан мне сказал, что вы владеете всеми ключами. Мне нужно срочно попасть в медицинский корпус!

— Без разрешения я не могу туда идти. Как ужин кончится, я спрошу у хозяина разрешения.

Рита запаниковала.

— У нас нет столько времени! Она умрёт от потери крови раньше, чем они доедят свой десерт!

Попи застыла в проёме, не зная, как лучше поступить. Её лицо выражало борьбу между страхом нарушить правила и сочувствием к раненой девушке.

— У меня не было распоряжений на этот счёт, — развернувшись, она хотела уйти.

— Постой! Эта девушка родила самку вашему хозяину Полу Рейкану… Как вы думаете, он будет рад, если застанет её мёртвой после ужина? — схитрила Рита, зная, что Полу наплевать на Агнес, но Попи не могла этого знать. — А всё потому, что вы вовремя не смогли открыть всего лишь одну дверь…

— Пять, — коротко бросила Попи.

— Что?

— Пять дверей. Пошли быстрее. Я не знаю, что брать, возьмёшь, что тебе нужно.

— Агнес, я быстро, прижми крепче, — Рита убрала окровавленную ткань и приложила чистую из лежащей стопки рядом с кроватью. Похоже, кто‑то всё‑таки позаботился о том, чтобы хоть как‑то остановить кровь. Приложив ткань к разорванному в клочья боку, Рита мысленно молилась всем богам сохранить подруге жизнь.

— Что с ней случилось? — на ходу спросила Рита, пока они шли по тёмным коридорам.

— Блондинка во дворе, помнишь её?

— Я имела честь познакомиться…

— Странно, что цела осталась! — Попи вскинула свою широкую бровь, открывая по счёту третью дверь. Рита помнила её слова про пять дверей.

— Так чем ей не угодила Агнес? — спросила Рита, стараясь идти в ногу с Попи, которая быстро шагала по каменным коридорам.

— Твоя подружка ляпнула ей, что родила волчицу от хозяина… Вот она и взбесилась. Все знают, что Аманет лучше не злить… Ей ещё повезло — могла бы разорвать на клочья, если бы хозяин не вмешался, — Попи покачала головой, открывая четвёртую дверь.

— Какой из двух? — настороженно уточнила Рита.

— Младший. Пол Рейкан. Он хоть и суров, но не даст в обиду тех, кто под его защитой, — Попи вздохнула. — Хотя порой кажется, что ему всё равно…

— Скажи, а что, ваши женщины не могут родить девочку? — Рита невольно понизила голос, словно боялась, что стены замка услышат её вопрос.

— Я не их, я такой же человек, как и ты, — тихо ответила Попи, бросив быстрый взгляд через плечо. — А волчицы… Да, редко когда могут родить девочку. И то — только от истинной пары. Да и вообще родить им сложно. В нас, людях, эмбрионы хорошо развиваются, поэтому раз в год они выходят на охоту.

— Что? — Рита остановилась как вкопанная, глаза расширились от ужаса.

— Они выходят в обличии волка и ищут ту, чей запах понравится волку, — Попи открыла пятую дверь и распахнула её, махнув рукой в сторону темноты. — Мы пришли. Лампа справа, всё разложено по полкам. Думаю, ты сориентируешься.

— А ты не пойдёшь? — Рита обернулась к женщине.

— Мне туда нельзя.

— Но здесь же никого нет…

— Они учуют. И тогда меня накажут за нарушение табу. Я постою около входа, — Попи скрестила руки на груди, её лицо стало серьёзным.

Рита кивнула и быстро зашла в комнату. Она зажгла лампу — фитиль вспыхнул, осветив помещение тёплым жёлтым светом. Девушка обомлела: такого количества трав она никогда не видела.

В центре располагался большой каменный стол. На нём стояли недоделанные отвары в стеклянных колбах, рассыпаны сухие травы, лежали инструменты для перевязки. Видно было, что хозяин вышел впопыхах: на полу возле шкафа со склянками виднелись следы разлитой жидкости, а на краю стола лежал раскрытый кожаный блокнот с записями, сделанными размашистым почерком.

Полки вдоль стен были уставлены банками, коробками, мешочками с травами. На одной из полок висели пучки сушёных растений с бирками — Рита разглядела надписи «парикора», «лунный корень», «кровавый лист». В углу стояла большая сумка из плотной ткани. Рита приоткрыла её, улыбнулась такой быстрой находке и быстро вылетела из помещения, даже не потушив лампу.

— Я нашла всё, что нужно, пойдёмте быстрее!

— Ты иди. Мне нужно на кухню, — Попи слегка подтолкнула Риту в сторону комнаты Агнес.

Вернувшись обратно, Рита залетела в комнату и замерла на пороге. Агнес уже не лежала бледная — она сидела, подтянув колени к груди, и выглядела на удивление живой. Её щёки слегка порозовели, а глаза больше не казались стеклянными.

— Что?.. — Рита открыла рот от удивления, сумка с травами чуть не выпала из рук.

— Он приходил проверить меня, — тихо сказала Агнес, не поднимая глаз. — А я почти умерла. Я чувствовала холод, а он испугался и снова дал кровь… — Она поджала губы и уткнулась лицом в колени.

— Может, ты не настолько ему безразлична? — предположила Рита, осторожно подходя к подруге и кладя сумку на край кровати.

Она помогла Агнес снова лечь и стала осматривать рану. Кровотечение остановилось, края пореза стянулись, кожа вокруг уже не была воспалённой — рана выглядела так, будто её лечили неделю.

— Он сказал, что спас меня уже трижды, — продолжила Агнес дрожащим голосом. — Первый раз, когда я тонула. Второй — после родов… И третий — сейчас.

— Так стоп, — нахмурилась Рита. — После родов у тебя было всё хорошо, когда я уходила. Твоё состояние оценивалось как стабильное…

— Нет, Рита, я почти умерла, — прошептала Агнес. — Я не знаю, что это было… Но я отчётливо помню, как моё тело охватил холод, живот заболел с такой силой, что я даже вздохнуть не могла. А потом я почувствовала его руки — они грели меня и вырывали из этой ледяной ловушки… Очнулась я, можно сказать, перед тем, как ты оклемалась. Рана была почти смертельной, поэтому регенерация долго проходила. Он мне всё это рассказал, когда я только глаза открыла. А когда тебя увидела, ещё больше испугалась…

— Что у них за кровь такая… — Рита покачала головой.

— Не знаю, но точно не человеческая. По вкусу она словно раскалённый металл… Он говорит, я должна ему две жизни.

— Нам нужно придумать, как отсюда уйти, — прошептала Рита, сжимая кулаки. — Пока они не втянули нас в свои волчьи игры.

— Я боюсь… — Агнес подняла на подругу глаза, полные слёз.

— Я тоже… Но мы что‑нибудь придумаем, — Рита сжала руку подруги. — Обещаю.

— Рита, — сзади раздался холодный голос Кирана. Девушка вздрогнула и обернулась. Он стоял в дверном проёме, высокий и мрачный, его глаза сверкали в полутьме. — Пройдём со мной. Твоей подруге больше не понадобится помощь.

Маргарита встала с кровати Агнес и напоследок сжала её руку — она не знала, когда теперь увидит подругу.

— Куда мы идём? — еле догоняя Кирана, спросила Рита на ходу. Её сердце колотилось как бешеное, а ладони вспотели от тревоги.

— Ты же была лекарем в своей деревне? — Киран не оборачивался, его шаги гулко отдавались в пустом коридоре.

— Ну да, а что?

— В моём доме очень много людей, которые служат нам. И у них вечно что‑то болит. Наша кровь слишком ценна, чтобы раздавать её слугам, поэтому я построил то крыло, полностью сделанное для лечения кого угодно.

— И?

— Что «и»? Ты заменишь умершего лекаря. Или хочешь вернуться на кухню и драить полы? — Киран резко повернулся и, прищурившись, схватил Риту за руку. Его пальцы сжались на её запястье — крепко, но не до боли.

— Не-е-ет, — заикаясь, ответила она своему собеседнику и попыталась вырвать руку, но его хватка была слишком железной. — Отпустите, мне больно…

Слова подействовали — он разжал пальцы и снова пошёл по тёмному коридору. Рита замешкалась, думая, идти ли за ним. Стены замка давили, воздух казался тяжёлым, но выбора не было.

— Пошли, что встала‑то? Покажу тебе твою комнату, — бросил он через плечо.

Выдохнув, Рита догнала мужчину и краем глаза стала рассматривать его лицо. Волевой подбородок, нос без горбинки — прямой и аристократичный, глаза глубоко посажены. Она до сих пор помнила цвет этих глаз: когда смотришь в эту пучину, кажется, что тонешь там…

«Почему у меня такая реакция на этого оборотня? — подумала она. — Может, он как‑то воздействует на меня? Поэтому его глаза и их глубина преследуют меня весь день?»

— Заходи, — Киран толкнул дверь в небольшую комнату. — Всё, что нужно, найдёшь в шкафу. Слева дверь — там горячая ванна. Смой с себя дорожную пыль. Ужин на столе возле кровати. Спокойной ночи, Рита. — Он проговорил это как на автомате и буквально впихнул её внутрь. — На ночь дверь на замок. И ни в коем случае не выходи, что бы ты ни услышала… Ты поняла меня?

— Д-да… — Рита снова запнулась, глядя на это хмурое лицо. Он избегал её взгляда и всячески отворачивался.

— Можно вопрос? — она сделала шаг вперёд.

— Задавай. — всё так же смотря в сторону, сказал Киран.

— У меня что‑то с лицом? — вопрос прозвучал глупо, и Рита покраснела.

Киран поднял бровь и наконец посмотрел на неё. Его взгляд скользнул по её лицу — от лба до подбородка, задержавшись на губах.

— Нет.

— А почему ты не смотришь на меня? — Рита дотронулась до своего лица и провела рукой по щеке.

Киран глубоко вздохнул и перехватил её руку. Он втянул воздух возле ладони, чуть достал язык и провёл им по коже. Рита замерла, затаив дыхание, — она думала, откусит руку или нет? — мысленно закончила Рита свою мысль, затаив дыхание. Её кожа под прикосновением языка Кирана покрылась мурашками, а по спине пробежал странный жар, совсем не похожий на страх.

Киран медленно поднял глаза — в них плескалось что‑то дикое, первобытное, но в то же время в глубине читалась борьба. Он отнял руку, сделал шаг назад и резко выдохнул, словно пытался взять себя в руки.

— Не вздумай играть на том, что ты моя пара, — произнёс он низким, хриплым голосом, от которого по телу Риты пробежала новая волна дрожи. — Никто не должен этого знать, ты поняла меня?

— Я не… буду… — Рита пыталась вырвать руку из его хватки, но он держал крепко, хотя уже не причинял боли. Она почувствовала, как её страх достиг пика — сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот‑вот выпрыгнет из груди, а ладони стали влажными.

Киран на мгновение прикрыл глаза, глубоко вдохнул и разжал пальцы. Его лицо снова стало холодным и отстранённым, будто только что ничего не произошло.

— Ну вот и прекрасно, — бросил он, нехотя отступая назад. — Утром за тобой зайдут и покажут, что к чему.

Он развернулся, чтобы уйти, но Рита, сама не понимая почему, схватила его за рукав.

— Постой… — её голос дрожал, но она заставила себя продолжить. — Что значит «моя пара»? Я ничего не понимаю. Объясни.

Киран замер. Медленно обернулся, и его взгляд снова стал пронзительным, будто он пытался прочесть её мысли.

— Ты действительно не знаешь? — в его голосе прозвучало искреннее удивление. — Или притворяешься?

— Клянусь, я не притворяюсь, — Рита покачала головой. — Я простая деревенская девушка. У нас не было оборотней, не было никаких «пар»… У нас были свадьбы, дети, работа от зари до зари. И всё.

Киран долго смотрел на неё — так долго, что Рите показалось, будто время остановилось. Затем он слегка расслабился и даже усмехнулся — впервые за всё время их знакомства.

— В нашем мире всё иначе, — тихо сказал он. — Оборотень чувствует свою пару сразу. Это зов крови, зов инстинктов. Ты пахнешь для меня… как дом. Как что‑то родное и необходимое. Но это опасно. Очень опасно.

— Почему? — прошептала Рита, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги.

— Потому что если другие узнают, начнётся охота. Аманет уже ревнует, а если она поймёт, что ты — моя пара… Она не остановится ни перед чем. Да и сам я… — он замолчал, сжал кулаки. — Я не должен был этого говорить. Забудь. Просто забудь.

— Но как я могу забыть? — Рита сделала шаг вперёд, почти вплотную приблизившись к нему. — Ты говоришь такие вещи, а потом приказываешь забыть?

— Потому что так будет лучше для тебя, — Киран резко отстранился. — Для твоей же безопасности. Спи. И помни: ни слова о том, что было здесь.

— Агнес, где она будет? — голос Риты дрожал от сдерживаемого гнева, но она старалась говорить ровно.

— Пока не знаю, Пол решит завтра, куда её деть, — равнодушно бросил Киран, глядя куда‑то в сторону.

— Она не вещь, чтобы её куда‑то девать! — Рита сделала шаг вперёд, сжимая кулаки. В её глазах вспыхнул огонь негодования, а щёки слегка порозовели от возмущения.

— В этом ты ошибаешься, — Киран медленно повернулся к ней, и его глаза на мгновение полыхнули янтарным светом. — Все люди для нас — игрушки. Вы слабые, смертные, у вас хрупкие кости… — он протянул руку и осторожно дотронулся до щеки Риты, но тут же отдёрнул ладонь, будто обжёгся. В его взгляде промелькнуло что‑то похожее на боль.

— Зато мы умеем сострадать, любить кого захотим, — голос Риты зазвучал тише, но твёрже. — А за вас решает природа. Как жаль… — в её словах не было насмешки — только искренняя печаль, которая, казалось, пронзила воздух между ними.

— Ты… — Киран резко сжал кулаки и дёрнулся к ней, но замер на полушаге. Его тело напряглось, жилы на шее вздулись — волк внутри остановил его, не позволил сделать шаг. На лице отразилась внутренняя борьба: гнев, желание что‑то сказать — и одновременно сдерживающая сила, которую он не мог преодолеть.

— Что ты! Я же права, — Рита подняла подбородок, её глаза сверкнули вызовом. — Я могу сделать выбор сама, а ты не можешь. Слабый в итоге ты, а не я.

На мгновение воцарилась тишина. Киран замер, словно поражённый её словами. В глубине души он понимал: она права. Он слаб и зависим от своей сущности. Без своего волка он — никто. Эта мысль обожгла его, заставила сжаться сердце.

Рита, не дождавшись ответа, резко развернулась и захлопнула перед ним дверь. Щёлкнули два замка — звук прозвучал в тишине особенно громко, словно финальная точка в их споре. Она прислонилась спиной к двери, закрыла глаза и глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Её сердце билось часто-часто, а в груди клубились противоречивые чувства: триумф от того, что она не сдалась, и тревога от осознания, что переступила какую‑то невидимую черту.

А он стоял за дверью. Стоял неподвижно, словно статуя, и как больной вдыхал её запах — тонкий, едва уловимый аромат полевых цветов и чего‑то ещё, чего он не мог определить. Он ловил этот тяжёлый выдох, доносившийся сквозь дерево, глотал сладкий запах, который сводил его с ума. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а дыхание участилось. Внутри всё клокотало: ярость, обида, но ещё — странное восхищение её смелостью и непреклонностью.

«Как она смеет так со мной разговаривать? Как она вообще смеет быть такой… такой…» — мысли путались, сталкивались друг с другом. Он провёл рукой по волосам, пытаясь взять себя в руки, но запах Риты преследовал его, проникал в сознание, затмевал рассудок.

Киран сделал шаг назад, потом ещё один. Медленно развернулся и пошёл прочь по коридору, но даже на расстоянии он всё ещё чувствовал её присутствие — будто невидимая нить тянулась от него к этой упрямой, бесстрашной девушке.

Рита осталась стоять посреди комнаты, пытаясь осознать всё услышанное. Её руки всё ещё дрожали, а в голове крутились слова: «Моя пара… зов крови… опасно…»

Она подошла к окну, отодвинула тяжёлую штору и выглянула наружу. Внизу раскинулся двор замка, освещённый факелами. Где‑то вдалеке выли волки — их вой разносился по округе, заставляя кровь стынуть в жилах.

«Что же со мной происходит?» — подумала Рита, прижимая ладонь к груди, где всё ещё бешено колотилось сердце.

Она обернулась и посмотрела на ужин, оставленный на столе. Аппетита не было — мысли крутились вокруг слов Кирана, раненой Агнес, угрозы Аманет и странного, пугающего, но в то же время притягательного чувства, которое вызывал у неё этот оборотень.

Решив, что горячая ванна поможет ей хоть немного прийти в себя, Рита направилась к двери слева. Вода действительно оказалась горячей, ароматной — кто‑то добавил в неё сушёные травы. Она погрузилась в воду, закрыла глаза и попыталась расслабиться.

Но даже здесь, в тепле и уединении, она не могла перестать думать о Киране. Его слова, его прикосновения, его взгляд — всё это отпечаталось в её памяти, словно выжженное клеймо.