Глава 6.

Проснувшись от громкого стука в дверь, Рита резко вскочила с кровати, сердце заколотилось где‑то в горле. Она озиралась по сторонам, ещё не до конца очнувшись: стены, мебель, тяжёлые шторы — всё было чужим. Где она? Кто так оглушительно барабанит?

Но тут память вернулась, словно ледяной душ: она не у себя дома, а в логове волков. В груди защемило от тревоги, но Рита быстро взяла себя в руки, глубоко вдохнула и подошла к двери.

— Кто там? — её голос прозвучал чуть хрипло после сна.

— Это Попи! У тебя три минуты, чтобы выйти уже одетой! На дворе уже за полдень, а она всё спит!!! — раздался за дверью раздражённый голос женщины, усиленный эхом коридора.

— Сейчас, — Рита быстро развернулась, лихорадочно оглядывая комнату. Где же сумка? В таких хоромах не грех и слона потерять…

Предоставленная ей комната и правда поражала размерами — она была величиной со весь прежний дом Риты. Высокие потолки, массивная мебель из тёмного дерева, тяжёлые бархатные шторы с золотой вышивкой. Всё оформлено в сдержанном стиле: не кричало о бедности, но и не кичилось роскошью — благородная простота, говорящая о статусе хозяев.

Наконец, заметив сумку около круглого настенного зеркала в резной раме, Рита подбежала к ней и, открыв, невольно ахнула. Внутри лежали все её вещи, включая нижнее бельё и средства гигиены. На секунду она покраснела, но тут же внушила себе, что всё это собирали женщины — так ей было легче смириться с мыслью, что кто‑то рылся в её личных вещах.

Рита вытащила своё рабочее платье — алое, как у мамы. Она всегда хотела быть на неё похожей — настолько сильно любила, что до сих пор не смирилась с потерей. В душе всё ещё зияла огромная дыра, которую не могли заполнить ни время, ни новые впечатления.

Накинув платье, Рита взглянула в зеркало — и обомлела. Позади неё стояла мать — Айнера. Её облик был настолько реальным, что перехватило дыхание: те же черты лица, та же гордая осанка, тот же взгляд, полный любви и мудрости. На ней было такое же алое платье, как и на Рите, только пояс не просто серебрился — он пылал ярким пламенем, отбрасывая причудливые блики на стены.

Оглянувшись в тот угол, где, казалось, стояла мать, Рита не увидела ничего. Проморгавшись и снова посмотрев в зеркало, она увидела лишь своё испуганное лицо и пустую комнату. Сглотнув ком страха, она провела рукой по ткани платья, словно проверяя реальность происходящего, затем отступила назад, не переставая смотреть в зеркало, и медленно подошла к двери. Дрожащей рукой она повернула ручку и открыла её.

— Да что ж так долго‑то, вот капуша! — Попи стояла у порога, размахивая руками от негодования. Её круглое лицо раскраснелось, а глаза метали молнии.

— Простите, я переодевалась, — ответила Рита. Образ матери никак не шёл из головы, и желания ругаться или спорить не было совершенно. Внутри всё ещё дрожало от пережитого видения.

— Если ты резко поднялась в статусе, это не значит, что нужно халатно относиться к своей работе! — отчитала её Попи, уперев руки в бока.

— Я как бы ещё не поняла, что мне делать… — тихо возразила Рита.

— Что‑что, лечить! Нас, людей! И вот сейчас один из рабочих истекает кровью — поранился, когда копал ров возле замка. Рана глубокая, а паренёк очень побледнел, не помер бы…

— Так я поняла. Скажите, где я буду работать — там, где мы были вчера?

— Да.

— Отлично, там есть всё, что мне нужно. Покажите только дорогу… Вчера в темноте я не запомнила…

— Пошли, кулёма! — впервые с улыбкой сказала Попи и двинулась вперёд.

Они промчались по коридорам, которые теперь, залитые ярким солнечным светом, выглядели совсем иначе, чем ночью. Высокие окна, встречающиеся почти на каждом шагу, пропускали потоки золотистого света, рисуя на каменном полу причудливые узоры. Рита даже не пыталась запоминать дорогу — она заворожённо разглядывала пейзаж за окнами.

Высокие густые деревья тянулись к небу, их ветви переплетались над замком, словно создавая защитный купол. Стена, ограждающая владения от недругов, была заполнена людьми: они бурно обсуждали что‑то и указывали в сторону леса. Увлечённая рассматриванием чужой жизни за окнами, Рита не заметила, что Попи остановилась, и врезалась в неё.

— Запомнила? — строго спросила женщина.

— Аа? — Рита растерянно заморгала.

— Ты где летаешь? — Попи помахала руками перед лицом Риты, затем открыла дверь перед ней и добавила: — Я приду чуть позже. Поторопись, скоро хозяин приедет.

Рита кивнула и вошла в просторное помещение. Вчера оно показалось ей скудным, но сейчас, при дневном свете, всё выглядело намного роскошнее. «Хочешь удивить женщину — подари ей драгоценные камни, а захочешь удивить Риту — подари ей полностью оборудованный корпус для медицинских манипуляций», — пронеслось в голове у девушки.

Ахнув от богатства лекарств, трав и различных приспособлений, которых она раньше не видела, Рита повернулась в сторону, где явно кто‑то сидел.

— Ролен? — девушка открыла рот, увидев сидящего недовольного мальчишку. Это был её младший брат!

— Откуда вы знаете, как меня зовут? — Ролен насупил брови — точно так же он делал, когда ему что‑то не нравилось.

— Братишка, Ролен! Я же волновалась!! — Рита подлетела к парнишке и порывисто обняла его, чувствуя, как слёзы радости подступают к глазам.

— Ты что, ненормальная? Я тебя не знаю, чтобы быть тебе братом! — Ролен вскрикнул и резко оттолкнул её. Его голос звучал холодно и отчуждённо.

— Что с тобой? Ты меня не помнишь? — Рита похолодела от его слов. В груди что‑то оборвалось, а руки задрожали.

— Нет, я тебя не помню. Вообще‑то я тороплюсь, работы очень много. Не могли бы вы, госпожа ненормальная, что‑нибудь сделать с этим? — Ролен помахал перед лицом Риты окровавленной рукой, перевязанной грязной тряпкой. Его лицо было бледным, под глазами залегли тёмные круги.

— Ты не ударялся головой случайно? Где папа? — Рита не теряла надежды, её голос дрожал от отчаяния.

— Всё это мне надоело, дура какая‑то, а не лекарь, — буркнул Ролен и резко встал со стула. Но потеря крови дала о себе знать: голова у парня закружилась, он пошатнулся и осел назад, откинув голову.

— Ролен, тебе плохо! Сейчас, подожди… — Рита бросилась к полкам, нашла нюхательную траву, вскрыла мешочек и поднесла к носу брата. Затем, взяв его под руку, попыталась помочь дойти до каменного стола в центре помещения.

— Не надо мне ложиться, я же сказал, мне нужно работать! Перевяжи мне руку, и я уйду… — устало произнёс мальчишка. Его голос звучал безжизненно.

Рита поступила по‑своему: тщательно обработала рану, перевязала её чистой тканью, дала успокоительной травы. Видимо, Ролен был сильно измотан — трава подействовала быстро, и он начал клевать носом. Перетащив его исхудалое тело на стол, она подложила под голову валик и укрыла. Затем, напоследок бросив взгляд на спящего брата, Рита вышла из комнаты и столкнулась с Попи.

— Ну что там, всё? — спросила женщина.

— Да.

— А где он? — Попи заглянула за спину Риты.

Рита закрыла дверь и уверенно сказала:

— Он спит. Ему нужны силы, чтобы восстановиться.

— Ты что, с ума сошла? Хозяин прибьёт его, если узнает, что этот мальчонка спит! — вспылила Попи и ткнула пальцем в грудь Риты. Её лицо покраснело от гнева.

— Мне плевать, что скажет хозяин, ясно? Это мой брат!!! — голос Риты зазвенел от напряжения, в глазах сверкнули слёзы.

— Что? Брат? — Попи отступила на шаг, её глаза расширились от удивления.

— Да, это мой брат!

— Не может быть…

— Отчего же не может?

— Потому что этого мальчонку с отцом нашли пару недель назад на пути в Варгию.

— А его отец… он что… — сердце Риты замерло.

— Жив, только немой он после того происшествия. Наверное, ты его перепутала…

— Это мой брат, Попи, я это точно знаю, — твёрдо сказала Рита, но голос её дрогнул, выдавая внутреннюю борьбу.

В груди всё сжалось от боли: если Ролен её не помнит, значит, и отец, возможно, тоже забыл о существовании дочери.

— Послушай, — Попи смягчилась, её лицо стало сочувственным. — Я не хочу ранить тебя, но факты говорят сами за себя. Их обоз напали наёмники по дороге в Варгию. Спасти успели только Ролена и его отца. Остальные… — женщина замолчала, не решаясь произнести страшное слово.

— Остальные погибли, — глухо закончила за неё Рита. Её губы дрожали, а в глазах заблестели слёзы. — Значит, и я для них мертва? Как мама?

Попи вздохнула и осторожно положила руку на плечо Риты.

— Может, и не всё потеряно. Память — странная штука. Иногда она возвращается внезапно, как порыв ветра. А иногда… остаётся закрытой навсегда.

— Но почему он не ранен? Если на них напали, должны быть следы борьбы, раны…

— Вот и я говорю — странно всё это. Они нашли их в лесу, почти без сил, но без видимых повреждений. Только отец Ролена немой стал. Словно что‑то вырвало из него голос.

Рита сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль помогла ей сосредоточиться.

— Я должна увидеть его. Отца Ролена. Где он? Отведи меня к нему!

Попи внимательно посмотрела на девушку — в её глазах читалась решимость, от которой невозможно было отмахнуться.

— Ну пошли. Он в конюшне, ухаживает за лошадьми. Хозяин решил, что это подходящая работа для немого — не нужно много говорить, а руки у него крепкие.

Они двинулись по коридору. Рита шла быстро, почти бежала, сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот‑вот выскочит из груди. Мысли путались: «Что я скажу? Узнает ли он меня? А если нет — как заставить его вспомнить? Может, он тоже забыл, что у него была дочь?»

— Он внутри где‑то, — Попи махнула рукой на открытые двери конюшни, и её голос слегка дрогнул, будто она предчувствовала, что сейчас произойдёт.

Осторожно войдя и осмотревшись, Рита замерла от изумления. В конюшне стояли не простые лошади, а чистокровные скакуны из разных уголков Правоземья: гнедые с атласной шерстью, вороные с горящими глазами, белоснежные, словно вылепленные из снега. Их мощные тела отливали глянцем, а ноздри раздувались, втягивая воздух. В голове Риты мелькнула мысль: «Почему лошади их не боятся? Они же волки…» Она невольно задержала дыхание, разглядывая животных — те вели себя спокойно, лишь изредка переступали с ноги на ногу, позвякивая сбруей.

Вдалеке послышалось шуршание сена и лязг цепей. Рита двинулась на звук и вскоре увидела своего отца. Он стоял у стога, лопата в его руках мерно поднималась и опускалась, перекидывая сено. Вахрам был одет в свободную серую рубаху и тёмные обтёртые штаны, рукава закатаны до локтей — на руках выступали вены, а суставы пальцев слегка распухли, напоминая о годах тяжёлого труда.

Рита почувствовала, как в груди что‑то сжалось. Она хорошо помнила, как после длительной работы у отца всегда болели суставы, как он по вечерам растирал ладони, пытаясь унять боль. Сейчас, видя огромный объём работы перед ним, она словно физически ощутила эту скручивающую боль в собственных руках.

— Папа? — тихо произнесла Рита, её голос дрогнул, едва пробившись сквозь тишину конюшни.

Вахрам никак не отреагировал — продолжал перекидывать сено лопатой, задевая при этом громоздкую цепь возле стены. Звук металла о камень отдавался эхом, усиливая ощущение отчуждённости между ними.

— Папа, это я, Маргарита… — повторила Рита уже громче, делая шаг вперёд. Её сердце билось так сильно, что, казалось, вот‑вот выскочит из груди.

Вахрам повернулся и уставился на неё удивлёнными глазами — но в них не мелькнуло ни искорки узнавания. Он просто смотрел, словно на незнакомку, случайно зашедшую в конюшню.

— Ты что, тоже меня не помнишь? — совсем тихо прошептала Рита, еле сдерживая слёзы. Её голос прозвучал так беспомощно, что сама удивилась, как из неё вырвались эти слова.

Мужчина махнул головой, показывая, что не знает её, и снова взялся за работу.

Рита вытерла рукавом скатившуюся слезу и подошла ближе. Дрожащей рукой она положила ладонь на плечо отца.

— Папа, это же я, твоя дочь! — в её голосе звучала мольба, отчаянная надежда на то, что он очнётся, вспомнит, обнимет её.

Он дёрнул плечом и скинул её руку, потом повернулся и посмотрел на неё исподлобья — взгляд был холодным, отстранённым.

— Как ты можешь меня не помнить? А мама? Ты помнишь маму? — её голос сорвался на всхлип.

Вахрам покачал головой — просто, без эмоций, как будто отвечал на самый обычный вопрос.

— Да что же это такое! — Рита сжала кулаки, слёзы катились по щекам, но она не замечала их. — Тебя опоили, точно! Вот ты и не помнишь ничего. Но я найду выход, слышишь? Я найду того, кто это сделал, и верну тебе и Ролену все воспоминания!

Вахрам напрягся и снова посмотрел на Риту — на мгновение в его глазах что‑то мелькнуло, будто искра давнего узнавания, но тут же погасло.

Взглянув ещё раз на отца — такого чужого и далёкого, — Рита с тяжёлым сердцем выскочила из конюшни. За углом она столкнулась с Попи.

— Ну как успехи в поиске семьи? — с лёгкой иронией спросила женщина, но в её взгляде читалось сочувствие.

— Семью я нашла, — Рита закусила губу, сдерживая слёзы, — осталось найти то, чем вытравили из них прошлое! — она выпрямилась, стараясь говорить твёрдо, хотя внутри всё дрожало.

— Я знаю, кто тебе сможет помочь, — Попи понизила голос, — но это всё завтра. А сейчас тебе нужно вернуться в своё крыло и как можно скорее разбудить этого мальчонку. Хозяева скоро вернутся.

— Я же говорила — ему нужен отдых! Он потерял много крови, он не сможет работать, он просто свалится без чувств в этом чёртовом рве! — вскрикнула Рита, и голос её сорвался от отчаяния.

Попи остановилась и посмотрела на неё — не с насмешкой, а с каким‑то новым, почти уважительным выражением. Затем улыбнулась:

— Раз ты такая умная, тогда иди за место него.

— А вот и пойду! — Рита вскинула подбородок, в ней вдруг вспыхнула упрямая решимость.

— Рученьки не боишься испортить‑то? — ухмыльнулась Попи, но в глазах уже не было прежней насмешки.

— Не боюсь. Мне не привыкать к тяжёлой нагрузке! — ответила Рита твёрдо.

— Ну иди, иди, — вздохнула Попи. — А я постою, посмотрю, как тебя потом хозяин выпорет за эту выходку.

— Да плевать я хотела! — Рита развернулась, её глаза сверкнули. — У меня нет хозяина и не будет никогда! — с этими словами она с уверенным лицом направилась к главным воротам, её шаги звучали твёрдо и решительно, а спина была выпрямлена так, будто она готова была бросить вызов всему миру.

— Мне кажется, или это твоя новая игрушка сейчас копает ров? — Пол приподнял бровь, с удивлением указывая на маленькую фигурку возле ворот замка. Его голос звучал скорее насмешливо, чем обеспокоенно.

— Она что, совсем страх потеряла? — скорее сам себе сказал Киран, и его губы сжались в тонкую линию. Он пустил жеребца в галоп, ветер растрепал тёмные волосы, а взгляд не отрывался от рыжей головы, мелькающей в глубине рва.

Подъехав вплотную, Киран резко остановился, соскочил с лошади и в два шага оказался у края ямы. Схватив девушку за волосы, он чуть приподнял и откинул её голову назад. Рита замерла, широко раскрыв глаза — в них читался неподдельный страх, смешанный с отчаянием. Внутренний зверь Кирана, до этого рвущийся наружу, чуть приутих, уловив этот взгляд — беззащитный, но не сломленный.

— Ты что творишь, женщина? — рявкнул Киран прямо в лицо онемевшей от страха Рите. Его голос гремел, как раскат грома. — Тебе велено сидеть и лечить людишек! Что ты тут забыла?

— Я помогла своему брату, — тихо, но твёрдо ответила Рита, стараясь не дрожать под его тяжёлым взглядом.

— Какому ещё брату? Ты что, с ума сошла?

— Сегодня привезли парня с глубоким порезом. Это оказался мой брат, — её голос зазвучал громче, в нём появилась отчаянная решимость.

— Ты сейчас говоришь про этого тощего хиляка и его немого отца‑конюха? — Киран прищурился, изучая её лицо в поисках лжи.

— Да, — Рита не отвела взгляда, хотя внутри всё сжималось от тревоги.

— У них нет семьи, девочка, хватит мне врать, — подытожил Киран, его голос стал жёстким. Он схватил её за ворот платья и потащил в сторону замка. — Ты хотела сбежать, поэтому и вышла за ворота.

— Что? Да что ты делаешь? Отпусти меня! — Рита забрыкалась в его руках, пытаясь разжать пальцы, что так грубо схватили её за любимое платье. Она дёргалась, извивалась, но его хватка была железной.

Под напором его рук ткань затрещала, и ворот платья, который так хорошо скрывал грудь, разошёлся, оголяя верхнюю часть груди. Рита ахнула, инстинктивно прикрываясь, её щёки вспыхнули от стыда и гнева.

Киран резко убрал руку, словно под ней была не грудь Риты, а ядовитая змея. Его глаза на мгновение расширились, а затем он отвёл взгляд. Эта реакция оказалась настолько неожиданной, что Рите даже стало обидно. «Да, грудь небольшая, как у некоторых, но она не висит, как у коровы вымя, чтобы так пугаться!» — пронеслось у неё в голове.

— Что ты наделал! — крикнула Рита, её голос дрожал от возмущения и унижения. С глазами, полными слёз, она бросилась бежать по зелёному коридору, ведущему на кухню.

Но почти у самой двери её перехватили. Киран схватил девушку за талию и притянул к себе спиной, не давая даже пошевелиться. Его тело было горячим и твёрдым, дыхание обжигало шею.

— Убери от меня руки! — Рита крикнула и со всей силы наступила на сапог Кирана. Но он никак не отреагировал — казалось, ему вообще было не больно.

— Стой, не шевелись, — Киран опалил дыханием её ухо, и по спине Риты пробежали мурашки. Его голос стал тише, глубже, почти шёпотом.

Руки мужчины поднялись выше талии, затем скользнули сквозь её холодные пальцы, накрыли маленькую упругую грудь. Горячее прикосновение пронзило тело Риты, вызвав неожиданную волну томной неги. Она невольно выгнулась навстречу его рукам, желая прижаться крепче к этим тёплым ладоням.

— У тебя красивая и нежная кожа, — снова шёпот прямо в ухо, от которого по телу разливалась сладкая дрожь.

— Отпууусти… — заикаясь и закусив губу, сказала Рита. Её голос звучал слабо, почти безвольно.

— Не отпущу. Ты же знаешь, тебе нравится так же, как и мне, — его дыхание щекотало мочку уха.

Язык Кирана прикоснулся к маленькому ушку и провёл влажную дорожку от мочки до виска. Рита затаила дыхание, её сердце билось так сильно, что, казалось, вот‑вот выскочит из груди.

— Кхм.

Интимный момент прервало кряхтение, доносившееся позади. Киран нехотя отпустил грудь девушки и повернулся вместе с Ритой, которая сейчас стояла, раскрасневшаяся, словно румяный пирожок.

Сложив руки на груди, на них смотрела блондинка Аманет. Сегодня она была как никогда красива: волосы уложены в высокую причёску, зелёное платье подчёркивало все изгибы молодого тела, а в глазах сверкала холодная уверенность. Но Кирану совсем не нравилось, что он видел. Его взгляд невольно вернулся к Рите — к девушке в простом, разорванном платье, перепачканной пылью и мокрой от пота. Именно она сейчас казалась ему бесконечно более привлекательной, чем эта напыщенная, выставленная напоказ красота.

— Ты что тут забыла, Аманет? — спокойно спросил Киран, отходя от Риты и приближаясь к так не вовремя появившейся волчице.

— Я искала тебя, Киран. Нам нужно поговорить! — пропела девица и, взяв под локоть мужчину, увела его обратно по зелёному коридору.

Скрестив руки на разорванном вороте платья, прикрывая оголённую грудь, Рита забежала на кухню. Её дыхание было прерывистым, щёки горели, а в глазах стояли слёзы — смесь стыда, гнева и странного, пугающего возбуждения.

— Ну что, получила? — усмехнулась Попи, как только увидела забежавшую Риту в разорванном платье. В её голосе звучало не злорадство, а скорее усталое понимание.

— Нет, это случайность, — отмахнулась девушка, стараясь говорить твёрдо, но голос предательски дрогнул. Она быстро отвернулась, пряча покрасневшее лицо.

— Упаси бог от такой случайности… — пробубнила себе под нос Попи, качая головой. В её взгляде мелькнуло что‑то похожее на сочувствие.

— Что ты хотела? — с нескрываемой злостью спросил Киран. Его голос прозвучал резко, почти отрывисто, а в глазах сверкнула холодная ярость. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на Аманет сверху вниз, всем видом демонстрируя, что её появление его только раздражает.

— Стража нашла труп на утреннем обходе… возле реки. Он был из нашей стаи, — тихо сказала Аманет, опустив взгляд. В её голосе прозвучала тщательно разыгранная печаль, но в уголках губ затаилась едва заметная напряжённость — будто она с трудом сдерживала истинные эмоции.

— Моей стаи, — жёстко поправил её Киран, подчёркивая каждое слово. Его тон не допускал возражений, а взгляд стал ещё более колючим.

Аманет слегка вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. Она сделала глубокий вдох, словно собираясь с силами, и продолжила:

— Это был Уолкер. Вчера вечером он отправился в порт Варгии — был большой улов, половина должна была достаться нам… Но он не доехал. — Волчица говорила медленно, взвешивая каждое слово, её голос дрогнул на последних фразах, будто она действительно переживала потерю.

— Товар? — коротко бросил Киран, и в его взгляде мелькнуло что‑то хищное — настороженность, готовность к схватке.

— Украден, — подтвердила Аманет, слегка склонив голову. В её глазах на мгновение промелькнуло торжество, тут же скрытое под маской скорби.

Киран резко выдохнул, сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Его лицо исказилось от гнева, а голос зазвучал глухо, с угрозой:

— Все в округе знают, что с нами нельзя ссориться… Что за сука это сделала? — произнёс он скорее себе, чем собеседнице. Его плечи напряглись, а ноздри расширились — он словно принюхивался к запаху предательства.

— Киран, ты знаешь, что стая рыжих агрессивно настроена против нас, — вкрадчиво сказала волчица, делая шаг ближе. Её голос стал мягче, почти мурлыкающим, а взгляд — проникновенным. — Могу предположить, что это они сделали.

Она выдержала паузу, давая словам осесть в воздухе, и добавила с намёком:

— Возможно, стоит показать им, кто здесь главный…

— Ты забываешь своё место, женщина, — оборвал её Киран ледяным тоном. Его глаза сверкнули опасным янтарным светом, а голос прозвучал как удар хлыста. — Свободна.

Он резко развернулся и направился к стражникам у ворот, его шаги отдавались гулким эхом в напряжённой тишине. Позабыв о волчице, он уже продумывал следующий ход — в голове роились планы, расчёты, возможные угрозы.

Аманет осталась стоять на месте, её лицо исказилось от злости. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а губы плотно сжались. Она с трудом сдержала рвущееся наружу язвительное замечание, лишь проводила Кирана взглядом, полным смеси обиды и ярости. В её глазах читалась клятва: «Ты ещё пожалеешь, что так со мной обошёлся».