Глава 7. Агнес.

— Ну что, шавка, вылечилась уже, смотрю? — с ядовитой насмешкой бросила Аманет, едва Рита вышла из комнатушки. Блондинка шагнула следом, её глаза сверкали злобой, а губы искривились в презрительной усмешке.

Как только Рита скрылась из виду, Аманет вошла внутрь и резко обернулась к Агнес.

— Вставай, мне некогда с тобой возиться!!! — Волчица подошла к девушке, схватила её за волосы и резко дёрнула, кинув на пол. Её движения были быстрыми, жёсткими, словно она годами оттачивала эту жестокость. — Вставай, говорю!!!

— Куда мы идём? — всё‑таки выдавила из себя вопрос Агнес, её голос дрожал, срываясь на хрип. Когда они начали спускаться по лестнице, с каждым шагом вниз сердце девушки сжималось всё сильнее. Чем ниже они спускались, тем гуще становился воздух, пропитанный страхом. Агнес чувствовала нутром: что‑то должно произойти — и это «что‑то» будет ужасным.

Ступени кончались одна за другой, пока последняя лестница не осталась позади. Почти в кромешной темноте Аманет вела Агнес по длинному и холодному коридору. Сырость пробирала до костей, а странные звуки — шорохи, скрежет, далёкие стоны — заставляли волосы на затылке вставать дыбом. От запаха гнили и плесени к горлу подступала тошнота, а внутри всё скручивалось в тугой комок страха.

Дойдя почти до самого конца коридора, волчица остановилась перед скрипучей дверью. Та заскрипела, открываясь, словно протестуя против вторжения.

— Твой господин велел тебя привести, — произнесла Аманет с жестокостью в голосе, и в её глазах мелькнуло что‑то вроде мрачного удовлетворения.

Втолкнув Агнес в тёмную и холодную комнату, она захлопнула за собой тяжёлую дверь. Сквозь маленькое окошко донёсся её насмешливый голос:

— Желаю удачи, пигалица.

За дверью послышались тихие шаги волчицы, постепенно затихающие вдали. Оглянувшись по сторонам и не увидев даже собственных рук в этой кромешной тьме, Агнес прислонилась к стене, пытаясь унять дрожь. Её дыхание участилось, стало прерывистым, а пальцы судорожно вцепились в края потрёпанной юбки.

— Ну вот мы и остались одни, моя девочка, — из темноты раздался до боли знакомый голос Пола.

Агнес замерла, казалось, она даже перестала дышать от страха. В груди всё сжалось, сердце застучало так громко, что, казалось, его стук разносится по всему подземелью.

Шаг. Два. Тишина. Ещё шаг — и мужчина хватает за горло ничего не видящую в темноте девушку.

— Сейчас ты поймёшь, что мне нельзя отказывать, сука, — буквально прорычал Пол прямо в лицо Агнес и начал трансформироваться.

Горячие ладони стали покрываться шерстью, острые, как бритва, когти впились в нежную кожу шеи. Агнес затряслась ещё сильнее, чувствуя, что ещё немного — и она просто потеряет сознание от безумного страха.

Резкий удар по лицу — кожа на губах лопнула, рот мгновенно затопила солоноватая кровь. Ещё удар в солнечное сплетение — и Агнес отлетает к стене, больно ударившись позвонками. Девушка сползла по стене безвольной куклой, хватая ртом воздух. Балансируя на грани потери сознания, она получила ещё несколько ударов ногой.

Со стороны послышался еле уловимый хруст костей, затем утробный волчий рык. Даже в полной темноте Агнес увидела, что к ней приближается большой белый волк — и явно не с добрыми намерениями.

Вжавшись в стену и прижав руки к грудной клетке, Агнес зажмурила глаза в ожидании удара. Но удара не было. Время текло бесконечно долго — волк словно раздумывал, что с ней сделать.

Вдох. Выдох. Страшно и больно дышать, сердце бьётся так сильно, что вот‑вот выпрыгнет из горла. Злобный рык, крик Агнес, звук разрываемой плоти…

Волк накинулся на свою жертву, причиняя безумную боль: кусая бок и вырывая клок плоти, затем вцепляясь своими клыками в спину, хватая мёртвой хваткой бёдра, оставляя после себя кровавые ошмётки и превращая красивое женское тело в уродливый, искусанный кусок мяса.

Агнес перестала кричать — голоса нет, он сорван, все слёзы выплаканы. Осталось только жгучее желание поскорее умереть. Терпеть невозможно, слишком больно.

Наступило некое подобие апатии — будто она смотрит на себя со стороны и уже ничего не чувствует. Всё тело покрыто его укусами, одежда вся в крови и свисает с тела мелкими кусками. Ещё немного — и наступит долгожданная смерть… Но её нет. Она не приходит.

Волк останавливается и смотрит в лицо Агнес, пытается что‑то найти в её стеклянных глазах. Затем срывает остатки одежды с Агнес и залезает сверху. Раздвигает окровавленные ноги и резко входит в неё своим неимоверно большим достоинством.

Движения быстрые, боль новой волной топит сознание, внутренности обжигает, будто от расплавленного железа. Смерть вот‑вот наступит — Агнес чувствует, что начинает терять связь с этим миром и проваливаться в темноту. Но новые толчки зверя снова вырывают её из этой спасительной темноты и рвут на куски внутренности. Слишком больно.

Перед глазами начинают мелькать белые огоньки, и боль резко пропадает. Рык зверя становится приглушённым, а потом и вовсе отдаляется.

Когда сердце Агнес стало биться через раз, Пол остановился, перевернул истерзанное тело на спину и посмотрел в пустые глаза. «Она умирает, — пронеслось в его голове. — Ещё полминуты, и это маленькое сердце перестанет стучать под моей лапой».

Пол прокусывает окровавленными клыками свою кожу на лапе, вскрыв вену, и начинает лить густую кровь в рот Агнес. Услышав, что сердце девушки стало биться чаще, он расслабился и снова принял облик человека. Аккуратно взяв израненное тело на руки, он вынес её из этой камеры пыток.

Посмотрев на неё уже не через кровавую пелену злости, а ясно, увидев все совершённые увечья на её теле, Пол понял, что совершил ошибку. Снова вспылил и поддался гневу и злости, снова отдался власти своему безумному зверю и ни за что растерзал девчонку, которая ему дочь подарила…

Сквозь гул в ушах Агнес почувствовала на себе лёгкие, почти невесомые ледяные руки смерти. Они вели куда‑то вдаль, по лабиринтам сознания, показывая лучший мир — тот, где не будет боли. Контакт с холодными руками прерывает резкое тепло, что вливается в неё через рот, опаляет горло, разливается по разорванным органам, давая им новую жизнь, заживляя внутренние раны. А ледяные руки, что были спасением, окончательно отцепляются от тела, оставляя её в объятиях жестокого и беспощадного зверя.

Боль притупилась, в голове стало ясно. Хочется открыть глаза, но от страха Агнес этого не делает — просто лежит в его горячих руках, словно какая‑то вещь, которую сломали и несут чинить. Хотя уже починили, не дали до конца сломаться. Жаль, эта кровь не лечит душевные раны. Слишком мерзко и противно на душе от того, что сейчас пережила Агнес. Но она сильная — стерпит, убежит и забудет всё как страшный сон.

— Пол, ты что, совсем рехнулся — в таком виде по замку гулять? — сбоку раздался голос Аманет. Её тон был насмешливым, но в глазах читалось любопытство и едва скрытое злорадство. Похоже, она следила за каждым в этом замке и появлялась в самый нужный момент.

— Плевать! — рыкнул мужчина, крепче прижимая к себе израненное тело Агнес. Его голос звучал глухо, измученно, а взгляд был устремлён вперёд.

— Осторожнее, Киран не в духе, — добавила блондинка, слегка приподняв бровь.

— Я тоже, — снова рыкнул мужчина и, прибавив шаг, начал подниматься по лестнице. Его шаги отдавались гулким эхом в тишине подземелья, а на лице застыло выражение смеси вины, ярости и отчаяния.

— Открой глаза, Агнес, — сбоку раздался тихий голос, вырывая девушку из вязкого забытья.

Агнес с трудом приоткрыла глаза и попыталась сфокусировать зрение на человеке, что сидел перед ней. Мир расплывался, словно она смотрела сквозь мутное стекло. Она не могла понять, кто это и где она вообще находится. Комната казалась незнакомой: тусклый свет пробивался сквозь тяжёлые шторы, на стенах играли тени, а воздух был пропитан запахом лекарств и чего‑то металлического — крови.

Каждая секунда возвращала воспоминания — вспышки боли, столь сильные, что даже сейчас Агнес будто чувствовала, как её внутренности разрываются заново. Она невольно вздрогнула, сжимая пальцами край одеяла.

— Фантомная боль, — голос принадлежал её мучителю, Полу. Он сидел в кресле у кровати, его поза была расслабленной, но в глазах читалась настороженность.

— Что? — осипшим голосом спросила Агнес. Её горло саднило, каждое слово давалось с трудом.

— Тебе больно, — повторил Пол, его взгляд скользнул по её лицу, задержавшись на распухших губах и тёмных кругах под глазами.

— Уже нет, — сказала Агнес и снова закрыла глаза, чтобы не смотреть в эти медовые, ненавистные глаза. Она с трудом проглотила ком отвращения, подступивший к горлу, и сдержала подкатившие слёзы. Внутри всё дрожало — не от боли, а от унижения и бессильной ярости.

— Сейчас придёт обслуга, тебе помогут смыть кровь. У тебя ещё мало сил, а валяться в моей постели в таком виде я не позволю, — холодно сказал Пол и поднялся. Его шаги прозвучали глухо, когда он направился к двери.

Как только дверь закрылась за мучителем, Агнес сорвалась. Она повернулась на бок и уткнулась лицом в мягкую подушку, глуша громкие, отчаянные рыдания. Плечи её содрогались, слёзы пропитывали ткань, а тело била крупная дрожь. Всё, что она так старательно сдерживала, вырвалось наружу — боль, страх, ненависть, отчаяние.

Это не ушло от внимания Пола. Он всё прекрасно слышал: каждый её вздох, каждый всхлип, каждую упавшую слезинку. Его рука замерла на ручке двери, а внутри что‑то сжалось. «Он хотел сделать ей больно и проучить её. Тогда почему сейчас, слыша её рыдания, больно ему?»

«Плевать, она никто, просто человечка, сосуд для вынашивания! Спокойно, нет повода волноваться за неё, она же жива», — мысленно одёрнул он себя, сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, и резко распахнул дверь.

Почти снёс со своего пути девчонку, что шла с большой кипой белья. Та отшатнулась, едва не выронив простыни.

— Простите, господин! — пролепетала девчонка и кинулась поднимать выпавшие простыни, её руки дрожали.

— За час, я надеюсь, управишься, — бросил Пол, не глядя на неё.

— Да, конечно, господин, — всё так же опустив глаза под ноги, сказала девчонка.

— Я надеюсь, ты понимаешь, что дальше тебя, — он ткнул пальцем в дверь, — это никуда не уйдёт.

— Да, я всё поняла, я никому ничего не расскажу, — девчонка попятилась к двери, не забывая постоянно кланяться.

Пол чувствовал её страх — кислый, почти осязаемый. Он знал, что именно эта служанка будет молчать и не пустит никаких слухов. Пару месяцев назад, когда эта человечка попала сюда, ей пришлось пройти то же самое, что испытала Агнес внизу. Тогда ему не понравилось, как она на него посмотрела — слишком высокомерный взгляд был у этой девчонки.

Потом он случайно услышал разговор новеньких служанок:

— Как тебе хозяева? — Наипротивнейшие создания, — с омерзением сказала девчонка, её голос дрожал от сдерживаемой ненависти. — Да ну, ты что, так нельзя говорить, вдруг услышат, — прикрывая дверь на кухню, сказала девушка, что попала сюда по своей воле. — Мне всё равно, слышат эти собаки или нет! — Что они тебе сделали? — Моя семья мертва, их убили эти звери…

Этих слов было достаточно, чтобы зверь внутри пришёл в бешенство. Тем же вечером Пол поймал её и сводил в подвал, разорвал её тело, которое потом собирали по кускам. На самом деле он думал, что она не выживет. Но на вид хрупкая девица оказалась очень сильной и выкарабкалась. После этого её взгляда он больше не видел — она всегда смотрела себе под ноги и почти молча выполняла всё, что он ни скажет.

Агнес подняла лицо от подушки и увидела, что в комнату входит маленькая, бледная девушка. Её глаза были опущены, движения — осторожные, почти крадущиеся.

Она молча подошла к кровати и тихо сказала:

— Позвольте, я сменю бельё.

Агнес встала с кровати, до сих пор ощущая дискомфорт в теле. Каждое движение отдавалось тупой болью, кожа горела в местах укусов, а мышцы ныли, будто их вывернули наизнанку.

Девчонка быстро сменила постельное бельё, которое было всё залито кровью, затем повернулась к стоящей Агнес.

— Пройдёмте за мной. Сейчас нет возможности наполнить ванну, нам придётся идти к источнику.

— Что за источник? — удивлённо спросила Агнес, ещё больше кутаясь в одеяло. Её голос звучал слабо, но в нём промелькнула искорка любопытства.

— Я покажу, — девчонка подняла свои голубые глаза и чуть улыбнулась — так робко, будто боялась, что её за это накажут. — Кстати, меня зовут Мери.

— Агнес, — тихо ответила девушка, пытаясь улыбнуться в ответ.

— Вам повезло, — сказала Мери, беря корзину с грязным бельём.

— Чем же мне повезло? — горько усмехнулась Агнес.

— Вам дали кровь, — просто ответила Мери, её взгляд стал серьёзным. — Это значит, что вы выживете.

— Лучше бы дали умереть, — буркнула Агнес, её губы дрогнули.

— Ну, лучше жить с мыслью, что вы сможете отомстить за себя, чем просто умереть, — тихо, но твёрдо сказала Мери. В её голосе прозвучала такая уверенность, что Агнес невольно задумалась.

На мгновение в комнате повисла тишина. Агнес смотрела на эту хрупкую девушку, которая, несмотря на весь ужас, сохранила в себе силу и надежду. И в этот момент что‑то внутри неё шевельнулось — не страх и не отчаяние, а что‑то новое, горячее, почти живое.

— Ты права, — прошептала Агнес, выпрямляясь. Её голос зазвучал твёрже. — Я буду жить.

Мери кивнула, и в её глазах мелькнуло одобрение. Она протянула руку: — Идёмте. Я помогу вам.