Глава 12. Какая ведьма без хитростей?

Домоправительница принюхалась тут же. Прямо с порога. Носом потянула, став вмиг похожей на Рыжика. Я уже заготовила пламенную речь о внезапно обретённой сестре, о том, что она скоро уходит, как вариант, что она поживёт немного в комнате для гостей, а потом вспомнила, что комнаты для гостей я здесь не видела… Но Магдалена только повела головой и улыбнулась одними зубами:

— Вот лекарство, выпейте, вам сразу же полегчает.

Она поставила высокий бокал с водой на прикроватный столик и бросила туда большую таблетку аспирина. Та зашипела, в экстазе превращая воду в кипящий бульон, и пару секунд мы с Магдаленой завороженно смотрели на это действо. Потом домоправительница указала в сторону окна:

— Что произошло, Юлия Николаевна? Стекло и зеркало разбиты! Кто это сделал?

— Рыжик, — немедленно отозвалась я, ничтоже сумняшися обвинив невинного котёнка. Потом подумала и добавила: — То есть, он только зеркало, а в окно ночью птица влетела. Рома подтвердит. Это была сова. То есть, филин.

— Бастида… — пробормотала Магдалена. — Милый котик, как он мог учинить такое безобразие?

— Он маленький ещё, наиграется и станет умнее, — поспешила я оправдать невольную жертву. — К тому же, у него не было игрушек, а теперь есть!

— Я распоряжусь заменить стекло и купить новое зеркало, — вздохнула домоправительница. — Не говорите ничего Витольду Станиславовичу, пусть это останется нашим секретом.

— Что вы, конечно, не скажу, — да проще простого вообще!

— Вы надумали, как решить проблему с животными во дворе? Хозяин вернётся к вечеру и, если застанет их, будет очень недоволен…

— Я… я думаю над этим, — отозвалась, пытаясь быстренько придумать, как потянуть время. Ещё сутки, в принципе, безо всякого вмешательства — и зверики сами свалят к себе в лес. Но можно их и поторопить немного. Однако так, чтобы никто не догадался, что ведьма Юлечка может магичить. Магичить… Но ведь никто не запрещает мне придумать зелье! Или сделать вид, что я усиленно выдумываю и варю зелье. К тому же, при этом можно поразвлечься так, что копающие газон барсуки и гадящие на окна птички покажутся Витольду райскими животными!

О да!

— Я уже почти придумала, — радостно сообщила я Магдалене. — Мне нужно только немного времени, чтобы найти доступные ингредиенты для зелья, ну и открытый огонь… Хотя… Вряд ли будет уместно разжигать костёр на газоне! Кухня сойдёт!

— Хорошо, я попробую уговорить Анну Никитишну предоставить вам кухню на некоторое время.

Магдалена даже кивнула, выказывая своё расположение, и удалилась, прикрыв за собой дверь.

Я выдохнула и сползла по спинке кровати. Просто непередаваемое облегчение! Слава Шабашу, вроде бы всё прошло, как надо… Некоторые отлично умеют прятаться. Голос белка откликнулся в голове: «Я её вижу, между прочим!»

Вот как? А я почему не вижу?

— Аксинья, — тихо позвала прапрабабушку, — ты где? Покажись!

— Тут я, — прошелестел голос со смешком. — Время надо, чтобы заклинанье перестало действовать.

— Ну тогда ладно, побудь пока невидимой. А мне надо поискать ужасно вонючее, дымящее и, по возможности, безвредное зелье.

— Зачем?

Зачем-зачем… Затем!

Ещё полчаса я провела в объяснениях, рассказала о проклятье, о заключённом перемирии, о Ромочкиной тяге к пампушкам и о собственной силе, которая пока со мной, но об этом знают только трое. Я не видела лица Аксиньи, но слышала, как она вздыхала согласно или огорчённо. По окончании рассказа «Как тяжело жить ведьме с оборотнями» несколько минут прошло в молчании, а потом раздался тихий вкрадчивый голос прабабки:

— А что если сварить «болотную водицу»?

— Что это?

— Они же тут кошачьей породы, так?

Я ясно услышала смешок и представила Аксинью с кулачком возле рта. Согласилась:

— Ирбисы, ага.

— Если ты попытаешься пронести в дом кошачью мяту, тебя разоблачат и обвинят во вредительстве. А «болотная водица» обладает схожими свойствами. Только в ней нет кошачьей мяты.

— У-у-у…

Кошки под валерьянкой… Это должно быть весело! Я бы посмотрела! Но… Дети…

— Тут двое мелких есть. Не хотелось бы, чтобы их затронуло, — с сомнением ответила я. Аксинья засмеялась от души:

— А на котят не подействует! Ну что, подходит?

— Подходит! А что надо для этого зелья?

— Ряски полгорсти, копытника пучок да меленько покрошенных сердцевинок ромашки обыкновенной, собранных тотчас. Найдёшь?

Копытник у меня есть. Ромашка растёт у забора. Вот с ряской посложнее, но уж какой-никакой захудалый пруд должен быть в этом посёлке! Хотя бы и поискать пришлось, думаю, ч этим проблем не будет.

— Пошли, — подхватилась я с кровати. — Ты когда станешь видимой?

— Немного осталось, — успокоила меня Аксинья.

— Тогда тебе надо переодеться.

Я нашла в шкафу штаны посвободнее и майку с длинными рукавами, чтобы одежда немного напоминала сарафан и рубаху Аксиньи, и положила на кровать:

— Вот, снимай своё и надевай это. Вдруг по дороге случится, я не хочу, чтобы тебя видели в доисторической одежде! Уж лучше врать, что ты моя счастливо найденная двойняшка!

Пришлось, конечно, помочь наощупь, ибо прабабка ругалась непонятными словами, в которых явно слышалась славянская этимология, пытаясь застегнуть молнию на джинсах. И в этот момент уже знакомо звякнули когти по жестяному подоконнику за разбитым стеклом, а стервозный женский голос позвал нервно:

— Юляша! Ты тут?

Я аж присела от неожиданности. Как кошка оказалась за окном? Глянула — а там серый сокол топчется. И глазом смотрит — ведь я знаю этот глаз! Видела уж не раз! У тётки…

— Зараза? Ты зачем птицей обернулась?

Фамильяр тёти Фотиньи, в обычном виде предстающий рыжей кошкой, а теперь — хищной птицей, топтался за окном, подпрыгивая и клекоча от негодования:

— Да впусти же уже меня! Или будешь на улице держать, как почтового голубя ординарного?

Всплеснув руками, я бросилась открывать окно. Зараза впорхнула в комнату, неуклюже развернувшись в полёте, и приземлилась на кровать уже кошкой.

— Страсти-мордасти! — заворчала, яростно вылизывая вздыбившийся рыжий мех. — Скорее, быстрее, молнией! А сервис доставки у нас уже отменили, да?

— Да что скорее-то? — не поняла я. — Тебя тётя послала?

— Так ключ! Клюшка ты, Юлька, хоть и любимица тёткина! Кофр ведь закрыт на ключ! И сундуки твои!

— Ой, точно!

Столько всего случилось за последнее время, что я абсолютно забыла про всё на свете… Ключ, который должен был прибыть отдельно от замков! Тётя не доверилась обычной доставке и послала лично собственного фамильяра. Узнаю, моя тётушка!

— Так давай уже!

— Сначала ты мне скажешь, что у тебя тут происходит, — сварливо огрызнулась Зараза, принимаясь за шерсть на задней лапе. — Не чую сыночка, где он?

— Где-то внизу, наверное, — махнула рукой. — Я же тёте сказала, что появился стихийный фамильяр.

— Ещё и ведьмачьим духом пахнет за версту! Я аж на подлёте почуяла!

— Конечно, пахнет, — съязвила я. — Перед тобой же ведьма!

— Не твоим, клюшка! Чужим!

— Вот всё ты чуешь… — пробормотала. Нет, никому пока не стоит знать, что у меня из зеркала вылезла… предка. Потом, если не удастся её обратно запихнуть, попрошу помощи у клана. А пока…

— Давай ключ и лети обратно, — велела я фамильяру. — Некогда мне в шпионов играть, мне нужны книги и ингредиенты.

Кошка обиженно поднялась с покрывала и выгнула спину дугой. Ишь, сердитая. Ну и пусть. Всё равно фамильяры, даже если они принадлежат матриарху, да пусть и самой Верховной, ниже по иерархии, чем любая захудалая ведьма. Подчиняться обязаны, а там хоть трава не расти. Я протянула руку с настойчивостью, и Зараза полезла лапой за ухо, почесалась. На кровать упал флакончик с каплей настойки ярко-зелёного цвета.

— Так-то сразу, — довольным тоном мурлыкнула я. — Всё, бывай, до встречи.

Зараза не ответила и, подпрыгнув в воздух, обернулась соколом. Нет, белку, конечно, до неё расти и расти. Ну ничего, найду конспект по обучению фамильяров и начну его тренировать. А пока на повестке дня: а) ряска, б) «болотная водица», в) вывод животных войск особой дислокации со двора. Ну, и г) до кучи — прабабку надо возвращать в её время.

— Пошли, Аксинья, — тяжко вздохнула я, поискав свою гостью. Джинсы и майка, оказавшись на прабабке, мгновенно исчезли под действием заклинания. Зато сарафан с домотканой рубахой появились и теперь лежали на кровати. Подумав, я убрала их в шкаф. Нечего всем на них смотреть.

— Иду, иду, — отозвалась Аксинья. — Какая милая и умная кошка! Хотела бы я такого фамильяра…

— А у тебя нет? Сколько же тебе лет?

— Да уж осьмнадцать стукнуло, — вздохнула невидимка. — Жду посвящения. Ждала, то есть… Теперь даже не знаю, как быть. Шабаш без меня пройдёт. Отправила бы ты меня поскорее, а?

— Я работаю и над этим, — соврала с тяжелым сердцем. — Всё в своё время.

Спускалась во двор я на всякий случай по служебной лестнице. Мало ли, снова встречусь с диким зверем из семейства кошачьих… Я имела в виду Витольда, конечно, но на пути неожиданно оказался другой зверь — один из близнецов. Рома вернулся или Валера не уходил?

Парень схватил меня за руку и прошипел, приблизив лицо к моему:

— Что ты со мной сделала вчера?

Хм-хм… Я непонимающе уставилась на него, а он, закатив глаза, фыркнул:

— Узоры по фейсу! Алло, рыжая, проснись!

Валера. Ну ёшкин кот! Теперь и этого тоже воспитывать? Да, я же собиралась его обыграть, поохотиться… А тут ещё Аксинья смотрит…

— Послушай, милый деверь, — вырвав руку, я выпрямилась и выдержала его взгляд. Кстати, иван-да-марья на его лице виднелись ровно настолько, насколько можно было их заметить, будучи в курсе проблемы. — Я ни сном ни духом про узоры, я вообще не в курсе, что происходит, и у Ромочки было точно такое же, только исчезло без следа! Поди умойся, может, и поможет!

— Если надо…

Он начал фразу, но закончить не смог — задохнулся от ярости. Покраснел, выдохнул, как перед прыжком в воду, потом продолжил медленно:

— Я прослежу за тем, чтобы Ромочка трахнул тебя как следует.

Зрачки его сузились, превратившись в игольные ушка, а мне снова — да, снова, да, Великий Шабаш! — захотелось ощутить его губы, овладевающие моим ртом…

— Или я сам тебя трахну, ведьма, чтобы покончить с этим навсегда!

Он сказал это тихо, так тихо, что я подумала — показалось. Но нет, слова вылетели из его рта. Как беззаботные воробьи. Ах ты… Вот чего ты на самом деле хочешь, Валерочка! Тебя влечёт ко мне со страшной силой, но ты не можешь в этом признаться никому, даже самому себе, поэтому и прикрываешься заботой о клане! Ну что же, дорогой мой, я тебе подыграю… Но недолго.

— А возьми и трахни! — ответила я с вызовом, приблизившись к Валере вплотную. Его дыхание обжигало мои губы, которые остановились буквально в сантиметре от поцелуя. Воздух между нами был настолько плотным, что казалось — одна искра, и весь дом взорвётся нафиг! На какое-то мгновение я забылась… Что-то странное влекло меня к близнецу мужа, что-то гораздо сильнее вожделения или страсти. Мать моя ведьма, да я сама хочу его до полусмерти!

Это открытие заставило меня застыть статуей, а потом вдруг кто-то ущипнул за бок. Я отскочила от Валеры, глядя на него с обидой, пока не осознала, что это наверняка Аксинья выражает недовольство моим поведением.

— Иди ты лесом, Валера, — грубо сказала, чтобы как-то оправдаться перед собой и предкой. И ещё немного отодвинулась от него, потому что воздух не разрядился, совсем наоборот, сгустился до максимально возможного предела, при котором ещё можно дышать, да и то с трудом.

— Зачем ты притащила зоопарк во двор? — он, походу, не собирался отступать и снова шагнул ко мне. Уже с другим вопросом. Да что ж такое? Я же стараюсь!

— А ты… Ты почему не на работе? — вздёрнув нос, я на мгновение стала евреем. А Валера глянул на меня с неподдельным удивлением:

— Рыжая, ты чего? Сегодня воскресенье!

Серьёзно? Да, точно, вчера мы с Аллой были в шоппинге, а вчера была суббота… Тогда куда упёрся Ромео с утра пораньше? А, всё равно. Надо как-то отступать, чтобы отдышаться, ибо все посторонние мысли только мелькали в голове, задушенные странным ощущением в присутствии Валеры. Шабаш, почему всё так остро и резко? Он женат, я замужем, неужели только из-за этого?

— Не смей называть меня рыжей!

Интересно, можно ли заниматься любовью стоя? Пусть он мне покажет мастер-класс, пусть схватит, приподнимет и прижмёт спиной к стене! Пусть войдёт в меня прямо здесь, на служебной лестнице особняка, так даже пикантнее! Шабаш… Оттащите меня от этого самца!

— Как захочу, так и буду называть!

Ещё немного, и из его ноздрей огнём полыхнёт!

— И убирай своих зверей с газона!

— Ваш папенька уже сделал мне замечание утром, — уф, наконец-то смогла ответить ехидным тоном. И как-то отошло внутри, отмерло, будто вот эта «рыжая» оказалась стоп-словом… А Валера даже кулаки сжал, наверное, чтобы не наброситься на меня и не привести сексуальную угрозу в исполнение. Или ударить хотел? Не-ет, не посмел бы! Ведь угроза не приведена в исполнение!

— Одно дело отец, а другое — я! Убирай немедленно, здесь не зоопарк!

Он схватил меня за локоть, притянул к себе так, что пришлось запрокинуть голову. А я чуть не сомлела, едва удержав сердце в груди: ещё немного — и оно выскочило бы наружу! Совсем близко увидела вертикальные зрачки зверя, клыки во рту, царапнувшие мою губу… Валера хрипло выдохнул:

— Ты сводишь меня с ума, рыжая ведьма, и я тебе этого не прощу!

— Так накажи меня, — честное слово, это не я сказала, это моя тёмная сторона! Она настойчиво пихала меня в объятья деверя, тогда как светлая орала, как психованная: «Брось! Убегай! Спасайся!»

— И накажу… Но не здесь и не сейчас! Ты ответишь мне за все пакости вместе и за каждую по-отдельности!

Это прозвучало, как угроза, но в то же время я почувствовала в словах Валеры нечёткое обещание, что наказание мне понравится. Нет, надо как-то вырваться из плена его рук, спасти свою честь и силу хотя бы до Шабаша! Беги, Форрест, беги!

— Если ты не отпустишь меня немедленно, я всё расскажу Витольду! — скороговоркой выпалила я, пока хватило мужества. Гримаса, исказившая лицо Валеры, даже напугала меня. Мать моя ведьма, ещё кондратий хватит парня, что мне делать потом? Но угроза подействовала: он отшатнулся и, бросив мне в лицо последний обжигающий взгляд, ушёл вниз по лестнице.

А я прислонилась к стене, пытаясь удержаться на внезапно ослабевших ногах. Дрожь прошла по телу, когда я вспомнила, что хотела отдаться ему у этой самой стены… Наваждение, приворот, что это было? Никогда и ни к кому прежде я не чувствовала влечения такой силы. Никогда. Ни к кому. Даже к первой любви всей жизни, недоступной и запретной. А тут надо же как прихватило…

— У тебя узор на лице, — раздался тихий голос над ухом, и я едва не заорала от страха. Блин блинский, совершенно забыла про Аксинью! Всё-таки общение с духами и призраками очень плохо влияет на здоровье… Надо побыстрее спрятать эту предку куда-нибудь от посторонних глаз, а то она меня доведёт до нервного срыва. Она и Валера.

— Какой узор? — рявкнула шёпотом, чтобы скрыть неловкость, а Аксинья вежливо ответила:

— Цветы по коже ползут. Бледнеют уже.

— И что это может быть?

— Не знаю, я никогда такого не видела.

— Тогда пошли поскорее, мне нужны мои конспекты. Возможно, там найдётся объяснение.

И копытник мне нужен. И ещё пособие по воспитанию стихийных фамильяров. И платье надо шить. Искать средство передвижения, чтобы добраться до Чёртовой горы. И Аксинью отправить домой… И не умереть от всего этого раньше срока.