Глава 14. Какой мир без трубки?

Скажу сразу: «болотная водица» превзошла все мои ожидания.

Спектакль с изгнанием животного мира Подмосковья получился красивый. Я набрала зелья в миску и пошла на лужайку, брызгать кисточкой для выпечки в сторону звериков. При этом я старательно бормотала всяческие непонятные уху слова, следя только за тем, чтобы они не повторили какое-нибудь старинное заклинание, и чтобы в них не присутствовала буква «ш», столь любимая ведьмами. Между левыми словами вставила-таки строчку настоящей волшбы, сказав:

— Возвращайтесь до срока, больше не приходите, и спокойно живите.

Рифма была так себе, поэтому заклинание подействовало не сразу. Тем ценнее оказались взгляды Магдалены и Нины из-за стеклянной двери, ведущей в сад. Когда лужайка стала свободной от живности, оборотни решились выйти. А я поспешно ретировалась к гаражу, сославшись на головную боль.

Первой прихватило старшую горничную. Это было весьма ожидаемо, потому что обращённые всегда слабее истинных, но и реагировать они должны не так интенсивно. Нина остановилась посреди лужайки и вдруг упала на траву, перевернулась на спину и принялась тереться ею о землю. Мать моя ведьма! Ну чистая кошка! Разве что обернуться не может. А потом к ней присоединилась Магдалена, в диком прыжке превратившись в величественного, хотя и несколько полноватого барса. Её не плющило так сильно, но от громких протяжных мявов на террасу выглянул с недовольным видом Валера:

— Что здесь происходит?

Когда запах зелья достиг его носа, мой деверь застыл, как статуя, повёл головой, словно разминался перед дракой, и обернулся барсом. Хвост трубой, он начал вертеться вокруг своей оси, пытаясь заглянуть себе за спину. А потом Валеру понесло. Прыжки и сальто, с разворотом и без — а ведь он мог бы сделать неплохую карьеру в спортивной гимнастике!

— Хе-хе-хе!

Я вздрогнула, обернувшись. Аксинья стояла за спиной и смотрела на творившееся безобразие с откровенной радостью. Нет, я всё понимаю, смешно видеть, как взрослые люди-ирбисы ведут себя подобно котятам с разъезжающимися лапами, но даже моя тёмная сторона взирала на них с жалостью больше, чем со смехом.

Впрочем, не мне судить прабабку. Может, у неё там в своём времени какие-то особые тёрки с оборотнями. Котики под наркотиками — это прикольно, надо бы заснять весь цирк на телефон, чтобы потом показать маме. Тем более, что к сыну присоединился папа, а потом и сноха. Правда, мадам Настёну колбасило и заносило, потому что раздутое брюхо волочилось по земле, что не помешало ей крутиться вокруг свёкра и тереться о него, как сумасшедшей. Так, так, так… А где мой глубокоуважаемый супруг? Он же дома был…

Достав телефон, я сделала несколько фоток, а потом засняла небольшое хоум-видео сошедших с ума котиков. Спросила Аксинью:

— Как теперь их вывести из этого состояния?

— А зачем? — беззаботно откликнулась та. — Наслаждайся!

— Я уже. Теперь надо прекращать, вдруг кто-нибудь увидит.

— Переста-а-нь! Я готова смотреть эти игры бесконечно!

Мда. Тёрки-то должны быть очень серьёзными, чтобы вот с таким удовольствием наблюдать за унижением существ, которые, в принципе, ничего не сделали Аксинье. Но я не собиралась уступать на этот раз ради уважения к прародительнице и спросила с большим нажимом:

— И всё же — как нейтрализовать зелье?

— Если тебе так хочется, найдёшь сама, а я пока полюбуюсь, — усмехнулась Аксинья. — Когда ещё увижу такое зрелище…

Ах так?! Ладно. Будут тут всякие привидения из прошлого издеваться надо мной! У меня есть книги, а в них можно найти всё, если знать, где искать.

Грибы и травы действуют на разных существ по-разному. Ряска, добавленная в вываренные копытник и свежую ромашку, с солью… Допустим, что последняя действует в качестве катализатора, значит, надо искать связь между остальными ингредиентами. Я схватила книгу и принялась шарить по глоссарию. Копытник! Открыла нужную страницу, пробежалась глазами. Зацепилась за ромашку. Отлично, уже кое-что. Оказывается, на демонов и оборотней соединение этих двух трав оказывает тонизирующий эффект, а для вампиров, наоборот, служит расслабляющим и успокаивающим. Теперь ряска. Посмотрим…

Ряска и существа. Собранная вручную свежая ряска, добавленная в зелье, усиливает действие многократно в зависимости от количества. Буквально трёх листочков хватает на три литра варева, чтобы увеличить эффект в три раза. Трёх листочков? Я бросила в котелок полгорсти! Там минимум три десятка этих листочков! Мать моя ведьма, котики теперь будут в тонусе сколько времени?

Про нейтрализатор в книге ничего не было. Или было, но я в спешке прошляпила. Хотя к каждому зелью должно быть противозелье. Уж этому меня бабка Юлиана научила. Ещё бы научила, как его найти — было бы вообще замечательно, чудесно и всё такое. Но, делать нечего, надо обращаться к высшим инстанциям, коих в моей жизни было две: мама и тётя Фотя. Рыться в книгах некогда, надо спасать честь кошачьего семейства.

Подумав, я набрала мамин номер. Только бы она ответила! Только бы вспомнила рецепт! Только бы ингредиенты оказались мне доступны! Только бы… Только бы…

— Юля, что случилось? — мамин голос был тревожным. — Не можешь открыть кофр?

— Нет, с этим как раз всё в порядке, — успокоила я её. — У меня тут небольшая… проблемка.

— Говори.

— Я немножко пошалила. Долго объяснять, но мне нужно какое-нибудь универсальное противозелье.

— Что ты натворила, дочь?

Вот сейчас мама готова была засмеяться. Ведьму шалостями не напугаешь! И мне даже показалось, что она вздохнула с облегчением. Опасается за меня и моё здоровье в клане этих сумасшедших оборотней.

— Мамуля, я тебе потом всё расскажу! Если знаешь рецепт, скажи сразу, мне бы побыстрее…

— Люцик, принеси мой гримуар, — попросила мама в сторону. Люцифер, её фамильяр, что-то проворчал недовольно, в телефоне послышались шорохи, треск и звон разбившегося стекла, а мама воскликнула нервным тоном:

— Лампа! Вот недотёпа!

Котик любил поспать, а разбуженный сметал иногда по неловкости предметы со столиков на пол. Теперь в расход пошла старинная фамильная лампа из папиного клана. Я только усмехнулась — мама никогда её не любила, но вынуждена была держать на видном месте, чтобы свекровь-матриарх не оскорбилась. Ничего, Венька склеит магией. Пусть упражняется.

Зашелестели страницы, и мама пробормотала:

— Где же у меня это было? Нет, не то… А, вот оно! Записываешь?

— Запомню.

— Растереть в кашицу равные доли свежего базилика и сушёных муравьиных лапок, добавить щепотку горячей золы, лучше из берёзовых дров, полстакана красного вина, взболтать и дать выпить тому, на ком было применено зелье. Эффект должен быть достаточно быстрым, но лучше сопроводить его заклинанием искреннего раскаяния. Его-то хоть помнишь?

— Помню, мамуля, спасибо тебе огромное!

— Так что ты там натво…

— Всё потом, потом расскажу!

Отключившись, я бросилась к сундуку со своими вещами. Муравьиные лапки! Если их не найдётся, придётся собирать и сушить, а не это у меня совершенно нет времени. С лужайки доносились истошные вопли огромных котов, которым приспичило самку. Великий Шабаш, я буду виновна в кровосмешении и содоме с гоморрой, если не потороплюсь!

Не говоря уже о том, что мне придётся каждого поить противозельем!

Под насмешливым взглядом прабабки я перерыла весь сундук, лихорадочно читая почти аптекарские надписи на пакетиках и пузырьках. Разумеется, сушёные муравьиные лапки нашлись в самом низу. Это и понятно — пользовались ими нечасто, в зельях обычно применялись муравьиные попки. Зола должна быть в камине, всё равно из каких дров, берёзу жечь нет времени, а базилик я точно найду в холодильнике на кухне. Вино… Ну, должен же здесь быть погреб!

На кухне царила вакханалия. Под действием «болотной водицы» Анна Никитишна затеяла обед на, вероятно, сорок персон. Меня она не заметила даже, когда я крадучись похитила пучок базилика из холодильника, прихватив три бутылки вина, лежавших в специальном отделении у стола. И кастрюлю тоже свистнула, правда, отыскала её с большим трудом — все остальные были заняты. Запах от готовящихся блюд стоял… странный. Вроде и вкусно пахло, но как-то непонятно. Надеюсь, в наказание меня не принудят всё это съесть!

Противозелье я готовила на свежем воздухе, спеша и ошибаясь в пропорциях. То лапок переложу, то базилика бухну много… Но наконец всё было готово, и я потащила кастрюльку на лужайку. Там вовсю играли в догонялки с некоторым явным сексуальным подтекстом, не замечая меня. Пришлось позвать, сначала тихо, а потом рявкнуть:

— Я вам винишка принесла! Кому винишка?

Первым подскочил ко мне Валера, обернувшись из ирбиса в одно мгновение:

— М-м-м, рыженькая, что ты нам приготовила вкусненького?

— Очень вкусненькое вино! — пропела я, едва успев увернуться от его настойчивых объятий. — Попробуй, тебе понравится!

— Сначала я тебя попробую, — низким голосом промурлыкал Валера, прижимаясь всем телом. О нет! Только этого сейчас и не хватало! Ещё зацветёт татушками по всей морде, вот будет веселуха!

Вывернувшись уж и сама не знаю как, я подсунула ему стакан:

— Выпей, а потом подумаем обо всём остальном!

Сзади меня схватили в цепкие объятия, и я чуть не расплескала противозельевое вино. Скосила глаза аккуратно — Ромео! Появился, гадёныш! И что мне теперь делать между двоих братьев?

«Пользуйся возможностью, дура-а-а!» — ага, тёмная сторона за любой кипеш, кроме голодовки.

«Скорее напои их и спрячься до завтра!» — а светлая всегда предпочтёт голодовку.

Я разрубила гордиев узел любимым приёмом — улыбкой:

— Мальчики, давайте выпьем сначала все вместе!

— А давай, ведьмочка, — игриво согласился Валера. Ромео без слов лизнул мою шею, словно пробуя на вкус. Ах ты поганец! Значит, охота на меня открывается только под «болотной водицей»? Я тебя за это помучаю — долго и с удовольствием!

Братья выпили по стакану противозелья под мой шёпот: «Прошу простить, обиду забыть, накажу себя сама, да будет мир, не война». А я не стала ждать, пока они очухаются, выскользнула из их сэндвича и пошла с обходом остальных участников оргии. По старшинству, естественно. Сначала Витольд, потом Настя, а за ней Магдалена с прислугой. Пришлось сходить на кухню и долго уговаривать Анну Никитишну попробовать мой «холодный глинтвейн», а потом ещё носиться по участку в поисках садовников.

Когда все были излечены и стали потихоньку отходить от действия наркотика, я предусмотрительно сбежала в лабораторию. Аксинья встретила меня разочарованным вздохом:

— А я думала, мы ещё повеселимся…

— Нельзя всю жизнь веселиться, — отмахнулась я, выплёскивая остатки противозелья в раковину. — Давай лучше почитаем конспекты, вдруг найдётся что-нибудь про цветочные татуажи на всю морду. И так, по мелочи, про фамильяров тоже. Конечно, лучше всего будет, если мы отыщем способ отправить тебя домой.

— Ну, я пока не спешу, — пробормотала Аксинья с загадочной улыбкой, но послушно открыла одну из книг. «Заклинания для начинающих ведьм», если не ошибаюсь.

Остаток дня мы провели в чтении. Под бухтение Вишенки, что он уморился тащить тяжеленную ряску, что чуть не свалился в пруд, что надорвался в непосильной работе, а обещанных семечек так и не получил. Под отголоски разборок в милом семействе, которые доносились с террасы. Под стук в дверь практически каждого из моих новых родственников, которые желали меня видеть «вотпрямщаснемедленно»… Но я им не открыла. Никому, кроме Аллы.

Та вошла, принюхиваясь, однако ничего не сказала по поводу витавшего в воздухе чужого запаха. Потом, помявшись, спросила:

— Юлечка, говорят, тут был некий кхм-кхм… инцидент. Я, конечно, не претендую на роль твоего доверенного лица, но Витольд считает тебя ответственной за то, что произошло на лужайке.

Со вздохом я ответила, заложив бумажкой страничку с упражнением на ментальную связь фамильяр-ведьма:

— Так и есть, но скажи ему, что я очень сильно сожалею. Это была просто маленькая ошибочка в пропорциях. К тому же, я всё исправила!

— Да, — грустно улыбнулась Алла. — Я видела. А скажи…

Она замялась, покручивая на пальце обручальное кольцо — тяжёлое, витиеватое, усыпанное маленькими бриллиантами — и продолжила совсем тихим голосом:

— А не могла бы ты ещё раз ошибиться с пропорциями, но уже прицельнее? Только для него?

Опаньки! А вот это уже становится интересным!

— Алла, зачем тебе это?

— Ну… Я давно искала способ поднять тонус Витольда. Ты понимаешь, о чём я…

Волчица густо покраснела и умоляюще глянула на меня. Тонус? Ах, этот тонус! Три отрицательных теста на беременность… Алла хочет ребёнка, а у старого сатира плохо с эрекцией? И тут моя, то есть Аксиньина «болотная водица» с неожиданным эффектом виагры!

— Хорошо, — постаравшись скрыть рвущийся наружу смех, пообещала я Алле. — Сделаю прицельное ошибочное зелье! Только не сразу, ладно? Мне просто надо подобрать пропорции.

— Я не тороплю тебя, — со вспыхнувшей в красивых тёмных глазах надеждой пробормотала моя свекровь. — Главное, чтобы получилось.

— Ну, ты там скажи им, что я извиняюсь, — усмехнулась я. — Увидимся за ужином.

— Конечно, скажу.

Сейчас Алла бы для меня, наверное, и сама бы подставилась под недовольство членов клана, лишь бы я выполнила обещание. Я выполню. Мне очень нравилась Алла — своей мягкостью и одновременно стержнем, который позволял ей выстоять против семейства оборотней другого вида. Я бы уже взбесилась и перекусала всех подряд.

Когда Алла ушла, Аксинья выбралась из шкафа, отряхивая джинсы, и спросила:

— Что делает волчица в семье барсов?

— Живёт, — буркнула я. — Жена моего свёкра.

— Ну, я поняла, что не рабыня. Как она сюда попала?

— Слушай, я не знаю. И не то чтобы меня это особо интересовало!

А ведь и правда. Алла в субботу ничего не рассказала мне о том, как познакомилась с Витольдом. Она даже очень виртуозно ушла от ответа на поставленный вопрос. А мне до сих пор было интересно, так что с Аксиньей я лукавила. Но инстинкт, неистребимый, глубоко сидящий ведьминский инстинкт говорил — поосторожнее, не выкладывай всё как на духу, подожди немного и посмотри, что за человек прабабка.

А прабабка снова отмочила.

— Не нравятся мне ваши нравы, — задумчиво протянула она словно самой себе. — Межрасовые браки, межвидовые… Это позор, как по мне. Ведьмы должны держаться ведьм, оборотни оборотней. Вампиры на своих жениться, демоны тоже. А люди? Человечки эти слабенькие и никчёмные! Они должны нас бояться. Дрожать и прислуживать с подобострастием! А вы их обращаете… Если будущее таково… Я не хочу, чтобы мои дети жили в таком мире.

Я уставилась на неё с удивлением, забыв закрыть рот. Фигасе бабуся расистка! Как ей объяснить, что нравы поменялись за столько лет? Может быть, в шестнадцатом веке чистота между расами и соблюдалась безукоризненно, а люди ходили на цыпочках перед существами, но сейчас всё более демократично! Люди же… Нам никогда не нужно было мировое господство! Да и так почти на всех высоких должностях, в бизнесе как в правительстве, стоят существа. Войны и революции окончены, и я очень сильно надеюсь, что навсегда!

Отвечать я Аксинье не стала. Пусть живёт со своими принципами. Кто я такая, чтобы указывать ей, во что верить, а во то нет? Отправлю её назад и забуду навсегда! Поэтому я тактично промолчала несколько секунд и сказала:

— Давай сосредоточимся на поисках. Я накопала кое-что о фамильярах, на очереди татуировки и твоё возвращение.

— Как скажешь, как скажешь…

Она послушно кивнула, но мне показалось, что добавила кое-то для себя:

— Какие у меня мягкотелые потомки.

Та вошла, принюхиваясь, однако ничего не сказала по поводу витавшего в воздухе чужого запаха. Потом, помявшись, спросила:

— Юлечка, говорят, тут был некий кхм-кхм… инцидент. Я, конечно, не претендую на роль твоего доверенного лица, но Витольд считает тебя ответственной за то, что произошло на лужайке.

Со вздохом я ответила, заложив бумажкой страничку с упражнением на ментальную связь фамильяр-ведьма:

— Так и есть, но скажи ему, что я очень сильно сожалею. Это была просто маленькая ошибочка в пропорциях. К тому же, я всё исправила!

— Да, — грустно улыбнулась Алла. — Я видела. А скажи…

Она замялась, покручивая на пальце обручальное кольцо — тяжёлое, витиеватое, усыпанное маленькими бриллиантами — и продолжила совсем тихим голосом:

— А не могла бы ты ещё раз ошибиться с пропорциями, но уже прицельнее? Только для него?

Опаньки! А вот это уже становится интересным!

— Алла, зачем тебе это?

— Ну… Я давно искала способ поднять тонус Витольда. Ты понимаешь, о чём я…

Волчица густо покраснела и умоляюще глянула на меня. Тонус? Ах, этот тонус! Три отрицательных теста на беременность… Алла хочет ребёнка, а у старого сатира плохо с эрекцией? И тут моя, то есть Аксиньина «болотная водица» с неожиданным эффектом виагры!

— Хорошо, — постаравшись скрыть рвущийся наружу смех, пообещала я Алле. — Сделаю прицельное ошибочное зелье! Только не сразу, ладно? Мне просто надо подобрать пропорции.

— Я не тороплю тебя, — со вспыхнувшей в красивых тёмных глазах надеждой пробормотала моя свекровь. — Главное, чтобы получилось.

— Ну, ты там скажи им, что я извиняюсь, — усмехнулась я. — Увидимся за ужином.

— Конечно, скажу.

Сейчас Алла бы для меня, наверное, и сама бы подставилась под недовольство членов клана, лишь бы я выполнила обещание. Я выполню. Мне очень нравилась Алла — своей мягкостью и одновременно стержнем, который позволял ей выстоять против семейства оборотней другого вида. Я бы уже взбесилась и перекусала всех подряд.

Когда Алла ушла, Аксинья выбралась из шкафа, отряхивая джинсы, и спросила:

— Что делает волчица в семье барсов?

— Живёт, — буркнула я. — Жена моего свёкра.

— Ну, я поняла, что не рабыня. Как она сюда попала?

— Слушай, я не знаю. И не то чтобы меня это особо интересовало!

А ведь и правда. Алла в субботу ничего не рассказала мне о том, как познакомилась с Витольдом. Она даже очень виртуозно ушла от ответа на поставленный вопрос. А мне до сих пор было интересно, так что с Аксиньей я лукавила. Но инстинкт, неистребимый, глубоко сидящий ведьминский инстинкт говорил — поосторожнее, не выкладывай всё как на духу, подожди немного и посмотри, что за человек прабабка.

А прабабка снова отмочила.

— Не нравятся мне ваши нравы, — задумчиво протянула она словно самой себе. — Межрасовые браки, межвидовые… Это позор, как по мне. Ведьмы должны держаться ведьм, оборотни оборотней. Вампиры на своих жениться, демоны тоже. А люди? Человечки эти слабенькие и никчёмные! Они должны нас бояться. Дрожать и прислуживать с подобострастием! А вы их обращаете… Если будущее таково… Я не хочу, чтобы мои дети жили в таком мире.

Я уставилась на неё с удивлением, забыв закрыть рот. Фигасе бабуся расистка! Как ей объяснить, что нравы поменялись за столько лет? Может быть, в шестнадцатом веке чистота между расами и соблюдалась безукоризненно, а люди ходили на цыпочках перед существами, но сейчас всё более демократично! Люди же… Нам никогда не нужно было мировое господство! Да и так почти на всех высоких должностях, в бизнесе как в правительстве, стоят существа. Войны и революции окончены, и я очень сильно надеюсь, что навсегда!

Отвечать я Аксинье не стала. Пусть живёт со своими принципами. Кто я такая, чтобы указывать ей, во что верить, а во то нет? Отправлю её назад и забуду навсегда! Поэтому я тактично промолчала несколько секунд и сказала:

— Давай сосредоточимся на поисках. Я накопала кое-что о фамильярах, на очереди татуировки и твоё возвращение.

— Как скажешь, как скажешь…

Она послушно кивнула, но мне показалось, что добавила кое-то для себя:

— Какие у меня мягкотелые потомки.