Глава 16. Какие братья без ссор?
— Рома! Объясни мне немедленно, что всё это значит?!
Я стояла перед своим полудрагоценным муженьком, который нервно курил и пытался накатить виски. Бармен СПА старательно занимался бокалами. Ещё немного — и протрёт тонкое стекло до дырки. А вот Ромео ещё немного — и получит бутылкой по башке. Правда, он об этом не знает, но не догадываться не может!
— Т-ты о чём?
Он поперхнулся, отставил бокал и глянул на меня настороженно. О чём, о чём, о выставке бабочек в Лужниках, конечно!
— О тех двух массажистках! — начала я, но, бросив взгляд на бармена, приблизилась и прошипела прямо в ухо побледневшему Ромео: — О шалаве, которая меня гладила там, где не должна была! А вторая — тебя.
— Юленька… Это была шутка, просто шутка! — сдавленно прошептал он. — А откуда там появился мужик…
— Ромочка! Это была шутка! — рявкнула я и снова зашипела: — Вот скажи, дорогой, мне стоит озаботиться приворотно-отворотными зельями?
— Зачем? Не надо! Это правда была шутка!
Великий Шабаш… Бледный, напуганный барсик. Мой муж. Может, я переборщила с наказанием? Может, надо было помягче как-нибудь? У нас, конечно, матриархат, но не до такой степени! Валера бы отреагировал совсем по-другому…
Валера и отреагировал по-другому. Когда мы вернулись домой с неудачного СПА-свидания, близнец мужа встретил нас на террасе. Вид у него был… Как бы это помягче сказать? Сердитый. Да, теперь мне точно не нужны никакие маячки, чтобы их различать. Валера сдвинул брови так, как Ромке никогда и не приснится! Хмурый, но такой привлекательный! Я никогда не думала о собственном муже, как о Валере… И это меня сейчас совсем не утешило. Не напугало, конечно, но расстроило. Бороться не только с порочной натурой ирбисов, а ещё и с самой собой?
Внутри что-то надрывно зазвенело. Сжалось. Замерло. Валера стоял перед нами — такой… такой брутальный и злой, что мне захотелось обнять его, разгладить складочку на переносице, расслабить… Юлька, соберись! «Да, да, да-а-а! Поцелуй его!» — ныла тёмная сторона, валяясь у меня в ногах, а светлая лупила её по башке, приговаривая: «При живом-то муже!»
От этих переживаний я даже не расслышала, что братья сказали друг другу в самом начале. Очнулась только, когда Валера громко зарычал:
— Забыл, что у нас общие ощущения? Что мы, на минуточку, близнецы?
— Что мне теперь, тебя третьим в постель приглашать?!
— Ну, давай, я тоже её помассирую во всех местах!
— Иди в лес, тебя не касается то, как мы живём с Юлей!
— С ума сошёл уже вообще! Она же твоя жена!
— За своей смотри! — огрызнулся Ромео, скрестив мускулистые руки на груди. — А то кто-нибудь другой за ней присмотрит!
— Брейк, мальчики!
Я втиснулась между ними, чувствуя себя немного виноватой. Если бы не эта струночка, звенящая от возбуждения, я защищала бы мужа, как добропорядочная жена, но теперь… Мне хотелось их помирить и сбежать от них на край света, чтобы привести в порядок нервы и желания. Но возможности, похоже, не будет. Мне с этим жить, значит, надо привыкать.
— Брейк! Вы чего рычите?
Глянула на Рому — он сузил глаза. На Валеру — он замер. Страсти шабашни! Мои ладони лежали на груди у обоих, а по запястьям ползли татушки цветочков. Прямо мехенди, только натуральный! А у близнецов то же самое по груди. В развороте рубашки Ромы и по шее из-под свитера Валеры. А самое главное — они оба тоже увидели друг друга разрисованными…
Молчание затянулось. И давило на уши так, что в них тоже зазвенело. Только птички чирикали в ветках дерева. Чёртовы птички! Чёртовы цветочки! Чёртовы барсы!
Я отдёрнула руки, глянула на них и бросилась прочь. В лабораторию, быстрее! Истинная пара, чтоб её леший унёс и в костёр бросил! Сзади до меня доносились отголоски братской грызни, но я даже не обернулась. Разберутся, не маленькие! И я ни в чём не виновата! А про настоящее назначение цветочных татушек знаю только я…
— Аксинья! Ты тут?
Я ворвалась в лабораторию, как фурия, и наткнулась на прабабку, которая колдовала над раскрытой книгой. Порошок ещё не осел в воздухе и переливался в бликах солнца тысячами маленьких бриллиантов.
— Что ты делаешь? Мы же договорились — не отсвечивай!
— Я немножечко, — улыбнулась Аксинья. — Самую малость! Я пыталась как ты, без порошка, но у меня не получилось.
— А что пыталась? — мне стало любопытно. Отвлечься от истинности моей пары…
— Да я по мелочи. Шамшамить не хочу.
— Делать — ЧТО?
— Шамшамить, — повторила Аксинья. — Это заклинание наше фамильное, мне от моей прабабки в наследство досталось. Только я тебе не скажу, уж прости.
— А мне и не надо, — медленно ответила я, садясь.
— Понимаешь, шамшам — заклинание очень сильное, настолько сильное, что может сносить города и убивать армии! Я не возьму на себя такую тяжесть, вдруг ты не сумеешь им правильно распорядиться.
Армии… Города… Я вон машину заставила Ромео напугать… И Гоги-морок вызвала. И на всё барсиково семейство чуть проклятье не наслала! Что же я за ведьма такая? Вместо глобальных изменений в мире делаю мелкие пакости. А ведь могла бы… Могла.
Надо что-то менять.
— Аксинья, а кроме шамшама, есть какое-то средство, чтобы повелевать миром?
* * *
День шабаша стал настолько близок, что догонял меня, дыша в затылок. Александрина сдержала данное слово и успела сшить великолепное платье. Я привезла его домой и спрятала в лаборатории, конечно, похвалившись перед Аксиньей. Прабабка оценила. Ещё бы! Мы ведь были похожи и лицом, и фигурой. Уверена, что ночью Аксинья обязательно примерит платьишко! Но шабаш с ней, пусть. Не попала на свою инициацию — хоть представит мою.
Я приготовила даже средство передвижения. Заклятие на метлу нашлось в старом фолианте, который принадлежал ещё прабабке Юлиане. Метлу я деликатно экспроприировала у дяди Саши и надеялась, что садовник не хватится своего инструмента до моего возвращения. Мне предстояла долгая дорога до Чёртового городища, поэтому я припасла плащик — а вдруг дождь?
В общем, всё было в полном порядке. Даже Аксинья. Мы с ней тренировались практически целыми днями, чтобы она научилась ходить и говорить, как современные девушки. Особенно говор вызывал во мне сомнения, но прабабушка прилежно трудилась над собой. Похоже, у нас фамильная тяга к шалостям… А ещё я полностью утвердилась во мнении, что Аксинья — именно та самая наша предка, которую прокляли. Но она не потеряла силу, потому что прокляли не её, а дочерей до седьмого колена.
Завтра решающий день.
Я ужиком проскользнула мимо гостиной, где Витольд с чашкой чая смотрел последний выпуск новостей, и кухни, где Нина с Анной Никитишной готовили ужин, и поднялась к себе в спальню. Ромео ещё не приехал, как и Валера, поэтому можно было быстренько принять душ и нырнуть под одеяло. И помечтать!
Уже в постели я привычно свернулась в клубочек, подоткнув пододеяльник по всему периметру тела, и ещё раз перебрала в голове все пункты завтрашнего дня. Платье, туфли, метла, плащ, приглашение в сумочке, гримуар тоже. Я постараюсь произвести впечатление на Верховную своим супер-лекарством для фамильяров. И буду самой красивой… В таком-то платье! И повеселюсь на славу, в первый и последний раз! Интересно, кто там будет из знакомых ведьмочек? И чем будут угощать? Какой экзотический алкоголь я попробую?
Размечтавшись, я чуть было не уснула, но скрипнула дверь. Мой полудрагоценный муж явился. Замер на пороге, потом двинулся в сторону кровати. Но я сделала вид, что сплю, стараясь дышать размеренно и спокойно. Ромео со вздохом ушёл в ванную, долго плескался, видимо с надеждой, то шум воды разбудит меня, а потом скользнул рядом в постель. У него были холодные ноги, но пришлось терпеть их касание — не хотелось выдавать себя.
— Юль, ты спишь?
Я молчала, не шевелясь. Имею право, сплю и не желаю разговаривать. До сих пор мне удачно удавалось избежать сцен с мужем. Старалась не встречаться с ним днём, а ночью приходила в постель, когда точно знала, что он поднялся и погасил свет. Правда, Ромео не взбрыкивал и честно ночевал дома. То ли действительно мирился и решил жить, как надо, то ли боялся моего гнева. Так же виртуозно я ускользала и от Валеры. Хотя от него по немного другой причине: я сама его боялась.
Не такой мне представлялась жизнь у оборотней. И вообще, все мои хихоньки-хаханьки, глупые шуточки и высокомерие как-то присмирели. Тёмная сторона пригорюнилась, уступив светлой трон, и сидела в депрессии. А я не понимала — как можно так терять присутствие духа в обществе какого-то оборотня. Да что там, я не только дух теряла, но и силу в ногах, руках, а особенно в женской части тела. И видела нечётко. Так что единственным выходом было просто его не видеть. Держаться подальше.
Тем временем, за спиной, со стороны мужа послышался робкий храп. Заснул. Слава Шабашу! Теперь можно сходить за водичкой. Тихонечко, осторожненько… На цыпочках, на цыпочках! Главное, не разбудить, а то пристанет с разговорами, которые плавно перерастут в долгожданный для него секс. Две недели всё-таки уже никого не завалил, небось, яйца чешутся уже…
Плавнее морской волны, тише полуночницы и грациозней охотящегося филина я спустилась по чёрной лестнице и дошла до кухни. Вожделенная водичка в кране показалась мне оазисом в пустыне. Я даже ручку крана поднимала по миллиметру в час, чтобы струя не хлынула в раковину и не разбудила ушастых ирбисов. А когда налила полный стакан и поднесла его ко рту, услышала:
— Интересно, долго ты собираешься прятаться ото всех?
Твою волшебную палочку!
Обернувшись, я увидела Валеру, который сидел на стуле у стены, совершенно сливаясь с ней в своём сером спортивном костюме. Шабаш, я попалась, причём так глупо и мелко! Надо отступать, мелкими шажочками, назад, назад…
Но я не успела.
Валера одним прыжком оказался рядом со мной, схватив за руки. Стакан выпал и, не разбившись, покатился по кафельному полу. Ахнув, я попыталась вырваться:
— Отпусти меня сейчас же!
— Ну уж нет!
Он приблизил лицо и вдохнул мой запах — шумно, долго, со смаком. Потом удовлетворённо протянул:
— Ромочка так и не выполнил условие папы. Значит, как я и говорил, придётся мне самому заняться твоим фамильным проклятьем.
— Что? Ты что, сдурел?
Мне надо было оттолкнуть его, надо было упорно бороться за свободу, пусть и рамках одного отдельно взятого дома, но ноги предательски отказали, руки ослабели, а тело обмякло. Пусть он поцелует меня, пожалуйста, шабаш, я жду этого и боюсь, а я уже устала ждать и бояться… Нет, нельзя! Слёт завтра, какое там устала! Никакого предательства тела! Мне надо быть свежей и невинной! Обломится тут некоторым, ибо нефиг!
— Шам-ташам-илишам…
Прошептала, борясь с собственными эмоциями, не в силах дольше сопротивляться настойчивым объятиям Валеры. Краем глаза заметила движение где-то за стеклянной дверью, ведущей в сад, хотела обернуться, но услышала:
— Шам-ташам-илишам! Получи, что хотела!
Кто хотела? Я хотела? И кто магичит?
Но сознание уже угасло, и рук Валеры я не чувствовала, и всё вокруг завертелось, закрутилось бешеной спиралью из чёрного вихря и светлого тумана, загипнотизировало, заставило быстро и безболезненно умереть…
Когда я воскресла, мне было твёрдо лежать. Сухо, ничего не могу сказать, относительно тепло, но ужасно твёрдо. И что-то постоянно капало над ухом, так ровно и размеренно, что, наверное, именно этот звук меня и разбудил. Захотелось встать и закрутить кран. Что я и постаралась сделать. В смысле, встать. Сначала открыла один глаз, не поверила тому, что увидела, и открыла второй. Попробовала сфокусировать взгляд. Мне очень сильно не понравился потолок, нависший над головой. В основном, потому что я раньше никогда не имела чести наблюдать его. Низкий, сбитый из брёвен, кое-где заколоченный фанерными листами и, похоже, законопаченный мхом.
— Шабаш, где я? — растерянно спросила, приподнимаясь на локтях. Ответ пришёл сам собой: я в избушке. Печь, полка, кривенький стол и то, на чём я лежу. Даже не кровать, а лежанка. Матрас тоненький, вот почему твёрдо. Как я здесь оказалась?
А как я здесь оказалась? Юлечка, вспоминай, дорогая, вспоминай!
Я пошла на кухню за водой, а там был Валера. Он схватил меня и хотел… чего-то хотел, но явно не поделиться стаканом. Я отшамшамила его. Неужели древнее сильное заклятье сработало совсем не так, как я надеялась, и перенёс меня в какую-нибудь избушку на задах дома Хортовых? Или чуть дальше в лес? Поэтому надо потихонечку вставать и валить домой. Где мой телефон? Сколько времени?
Я машинально сунула руки вниз, в карманы, а карманов не оказалось. Я была в длинной шелковой ночной рубашке с кружевами и разрезом до бедра, а мой смартфон остался на ночном столике в спальне. Зам-мечательно! Просто чудесно! Даже не узнать, где я, по геолокации! Над лежанкой было маленькое окошко с мутным стеклом, и я потянулась посмотреть, что окружает избушку.
Натурально. Лес. Ёлки, одни сплошные ёлки, целая череда ёлок… Хоть Новый год отмечай. И дождь. Вот что напомнило мне незакрытый кран — капли по жестяному ведру снаружи. Великий Шабаш, как мне домой-то добраться? Ни куртки, ни, что самое печальное, обуви самой завалящей…
Хотя вот, на стульчике колченогом лежат в куче шмотки. Вскочив на прохладный пол босыми ногами, я подняла двумя пальцами толстовку, а потом штаны. Серые. Знако-о-омые! До боли знакомые. Валера. Где он, интересно мне знать? Где шляется?
Как будто в ответ на мои мысли, набухшая от влаги дверь избушки отворилась с тягучим противным скрипом, и большая серая с тёмными кольцами пятен кошка вскочила в помещение. Вздыбив шерсть, отряхнулась, и голубые глаза с человеческим зрачком уставились на меня. Внезапно ирбис поднялся на задние лапы, и его очертания смазались, подёрнулись дымкой, а уже через секунду передо мной стоял Валера, голый, как античный бог.
Какие мышцы, мать моя ведьма! Какие ноги! Какие бёдра! Ни граммулечки жира, как у него это получается? Неужели после работы ходит в зал и таскает железо? Когда? У него что, семьдесят два часа в сутках?! После бёдер мой взгляд скользнул на живот. Наследник финансовой империи Хортовых после зала бегает в салон красоты и депилирует зону бикини? Симпатичный треугольничек тёмных волос, а из них растёт… то, что надо и довольно большого размера. Растёт натурально, потому что, пока Валера смотрел на меня, член напрягся и встал, как любопытный хобот. Теперь они оба на меня пялились, а я пялилась на член. Не исключено, что даже рот раскрыла…
Опомнившись, Валера шагнул ко мне и вырвал свою одежду из рук:
— Ну, ведьма! Ну, удружила!
Несмотря на язвительный тон, глаза его были совсем не злыми, а даже весёлыми. Наверное, я всё-таки пялилась с раскрытым ртом…
— Мы где? — спросила требовательно. Валера поджал губы, одеваясь:
— В самых ебенях мира! Здесь даже связь не берёт! Прикинь, какие должны быть леса, чтобы никакого сигнала!
— И как мы здесь оказались?
— Ну, дорогая моя, это надо у тебя спросить! Я даже понять ничего не успел, только услышал «шам-шашам-грашашам» и вжух — мы в ебенях!
— Я не собиралась нас никуда засылать… — пробормотала, садясь обратно на лежанку. — Я просто хотела, чтобы ты меня отпустил.
— Угу, удалось. Молодец! А давай теперь ты нас красивенько обратно из ебеней домой, а?
Я взяла его за руки, а он обнял меня и притянул к себе. Из чувства противоречия я дёрнулась обратно, но Валера строго сказал:
— Нет уж! Ещё потеряешь по дороге! Давай, колдуй, ведьма!
— Сам ты… оборотень! — пробурчала я и громко произнесла: — Шам-ташам-илишам! Хочу вернуться домой!
Зажмурилась даже, но ничего не произошло. Ровным счётом ничего. Открыв глаза, посмотрела на Валеру и прошептала со страхом:
— Ничего не выходит…
— Пробуй ещё.
— Шам-ташам-илишам, перенеси нас в особняк Хортовых! Шам-ташам-илишам, домой немедленно!
Потом оттолкнула Валеру и снова села. Жуткая обида родилась в груди, огромным огненным шаром заполнила всё внутри и выплеснулась единственным возможным путём — в слёзы. Я зарыдала, как маленькая девочка, у которой отобрали только что подаренный на день рождения роскошный кукольный домик и вернули его в магазин. Где моя сила? Почему заклинание не работает? Впервые в жизни я ощутила себя словно пустой, чужой для самой себя. Может быть, проклятие сработало криво в этот раз и без потери девственности?
Валера присел на корточки передо мной, обхватил руками мои ноги и заглянул в глаза:
— Эй, не плачь! Мы как-нибудь выберемся отсюда, я тебе обещаю!
— Да я не из-за этого! — выкрикнула, вытирая слёзы, из-за которых ничего не видела, и бросила зло, прищёлкнув пальцами: — Жар, жарок, жарь!
В маленькой печке у стены мигнуло красным, и дрова занялись огнём, жар-жарок полыхнул и опал, разгораясь, как и положено нормальному костру. Валера удовлетворённо протянул:
— Ну вот, теперь хотя бы не замёрзнем.
— Сила осталась, — прошептала я. — Почему же не действует «шамшам»?