Глава 18. Какие события в мире без Юльки?
Верховная ведьма, которой в этом месяце исполнилось сто восемьдесят восемь лет, посмотрела на своё отражение в зеркало и удовлетворённо огладила бахрому на бёдрах. Шёлковые нити, длинные и короткие, нашитые на тончайшую сетку, почти не скрывали изгибы восхитительного, вечно молодого тела. Вышитые серебряными нитями цветы выгодно выделялись на нежно-сиреневой тени паутины — иначе эту ткань и не назовёшь. Не одна девственница из французского монастыря Лессаж, где создавали колдовские платья, за многие годы потеряла зрение над нарядами Верховной. Хотя сейчас девственницу найти труднее, чем превратить свинец в золото.
Верховная вздохнула. Шабаш начался несколько часов назад, скоро будет торжественный выход, открытие игрищ, а потом ей необходимо будет принять юных ведьм, которые должны пройти инициацию. Из года в год одно и то же. Хи-хи, ужимки, безмерная гордость за придуманные и никому не нужные средства для смягчения жёстких волос или выведения чёрных точек на лице… Обмельчали ведьмы. Ни тебе пакостей соседям, ни коровьего мора, ни отравления воды в колодцах. Скупили салоны красоты по всей стране и правят миром поддельных улыбок, ногтей и силиконовых грудей.
Жестом Верховная заставила бокал с вином сняться с поверхности стола и прилететь в пальцы. Отпив глоток, она почувствовала себя немного спокойнее. Ничего, старые добрые времена ещё вернутся. Вот например, эта девочка Велизаровых. Юлиана, дай ей шабаш спокойную загробную жизнь, всегда отзывалась о своей правнучке весьма положительно. Говорила: в малышке есть хитринка, она станет отличным матриархом. И вдруг такое событие… Не стать любимице Юлианы матриархом, но отчего-то сила ещё не потеряна. Первым делом стоит переговорить с ней наедине. Конечно, личные амбиции — это важно, но девочка живёт в клане оборотней. Этих напыщенных, чванливых, трусливых Хортовых. Вот правду говорили: каждый с червоточинкой. Каждый. А ведь когда-то были уважаемыми существами, подумать только… Сибирская кровь, отличные охотники, крепкий клан. И из-за одного недоумка всё у них пошло прахом.
Звук гонга возвестил о скором выходе. Верховная отослала бокал обратно на стол и призвала свою метлу — символ высшей силы на шабаше. Боевая подруга вот уже сто с лишним лет верой и правдой служила Верховной, и ни древесина не стёрлась, ни берёзовые прутья не растрепались, не потеряли вплетённые в них веточки руты. Фамильяр, белый филин с серыми умными глазами, тяжело снялся со своего шестка и, махнув крыльями пару раз, занял место на плече ведьмы.
— Пора, мой дорогой Афанас, — со вздохом сказала Верховная. — Пойдём исполнять наш долг.
— Ты никогда не думала уступить место молодёжи? — взъерошив перья на шее, проскрипел старый филин. Но Верховная расхохоталась:
— Ты записал нас в пенсионеры? Я не согласна! Ещё лет пять. А там и на покой можно. Но пока я Верховная ведьма, а ты мой фамильяр. И не ворчи, а то поменяю тебя на молоденького птенца!
— Даже не смешно, — фыркнул филин. — Иди уже, я подремлю.
Верховная усмехнулась и двинулась к двери, которая распахнулась сама собой. Длинный коридор, ведущий в зал приветствия, наполнился эхом каблуков. Всё ближе неразборчивый гул женских голосов, всё ближе минута, когда он почтительно утихнет. И настанет час шабаша.
* * *
Вишенка сидел на подоконнике и пялился наружу, на лужайку. Там сновали два полузверя, которые, как он уже выяснил, занимались садом. Эти были неопасными, они подчинялись ведьме. Он боялся других — тех, что жили в доме. Боялся, что унюхают, загрызут, да даже просто начнут гонять… Как же хорошо ему было в лесу до встречи с ведьмой! Зачем только всё это с ним приключилось? А ведь собирался спариться с той симпатичной белочкой, у которой кисточки на ушах разного цвета… Где-то она теперь? Нашла себе другого самца или ждёт, когда вернётся Вишенка?
Звук шагов напугал его. Вишенка спрятался за шторку, осторожно выглянув одним глазом. Уф, это ведьма. С ночи её не видел, сердешную. Как встала, как спустилась — так и пропала. Ну, мало ли какие дела у ведьмы могут быть… А теперь, видно, за ним пришла. И то правда, тяжеловато на душе, когда её рядом нет. Поэтому и сидит в комнате Вишенка, ждёт. Поэтому и из леса вернулся. Хоть и грустно сознавать, что теперь никакой свободы нет, но зато можно развлекаться не по-белочьи…
Хотел было выпрыгнуть навстречу ведьме, но вдруг где-то в груди кольнуло опасно. Почему он не чувствует никакого притяжения? Раньше прямо-таки гнало и влекло туда, где она, а сейчас… Ничего.
Это та, другая. Это не его ведьма! Странная, странная, но такая похожая на «его»! Вот, пожалуйста, она котёнка притащила за шкирку. Настоящая, «его» ведьма никогда бы не стала носить это бесполезное, но чем-то милое женскому сердцу существо таким манером. Да и бормотать, набирая в щепоть порошок не стала бы. Что же тут происходит? Где «его» ведьма?
Другая-неприятная бросила котёнка на кровать, распылила над ним порошок и сказала то самое заклинание, которое несколько дней назад изменило жизнь Вишенки. Услышав его, белк в ужасе сжался, подобрался, готовый бежать без оглядки, но ничего не произошло. То есть, с ним не произошло, а вот котёнок вздыбил шерсть, испустив долгий крик боли и страха, а потом бессильно распластался на покрывале кровати. Ведьма довольно улыбнулась и протянула руку к зверьку:
— Иди, устраивайся. На веки вечные!
У-у-у, не к добру это всё, не к добру! Вишенка затаил дыхание, глядя, как котёнок медленно превращается в расписной деревянный браслет и ползёт сам на запястье ведьмы. Понятно — она сделала из животного своего фамильяра. Так было и с Вишенкой, но «его» ведьма не мучила, а просто уговорила. Так похожи с лица, а такие разные внутри эти две девушки…
Но где же она, «его» ведьма?
«Спеши ко мне-е-е…»
Словно волна накатила, огладила шёрстку, толкнула в ушки.
Вишенка аж подпрыгнул, чуть не свалившись с подоконника от изумления. Откуда это? Какая-то магия принесла слова Юли издалека! Из такого далека, что они стали совсем тихими, словно шёпот из-за реки. Или послышалось?
«…на крыльях магии…»
И снова. Да что же такое! Спешить на крыльях магии? Но куда? Где она?
Сердечко бедного Вишенки заколотилось в груди, поджилки затряслись, он заметался по подоконнику, вскочил на шторку и быстро-быстро полез вверх, чтобы добраться до открытой части окна. Уже было наплевать на всё — на другую ведьму и то, чо она делает с котятами — добраться бы до «своей»! Той плохо, и Вишенке плохо, надо искать её любым способом, надо лететь и спешить! Как там? На крыльях магии!
Только и успев заметить открывшуюся в спальне дверь, Вишенка прыгнул в пустоту. Магия! Где эта магия?
Крылья?
У него есть крылья? Никогда бы не подумал, что можно сменить передние лапки на крылья! Конечно, старый белк из парка рассказывал небылицы о летающих белках, но никто ему не верил, все смеялись. А тут… УЖ точно не до смеха, ибо Вишенка путался в перьях и стремительно падал к земле.
Рывок, ещё рывок, вот так проще! Значит, надо крыльями махать одновременно, не попеременно, как лапками перебирать! Так, уже понятнее, премудрости освоим позже. Надо искать «его» ведьму. Только как?
Где та волна?
Вишенка с силой махнул крыльями, ещё, ещё, сделал круг над домом и неожиданно наткнулся на остатки волны. Даже услышал невнятное: «…ветру и воде спеши…» А от волны тянулась ниточка. Наверное, невидимая никому другому, кроме него, но такая приметная, такая яркая! Надо следовать по ней — и «его» ведьма Юля найдётся!
И тогда обязательно исчезнет чувство щемящей тоски, сжавшей сердечко бедного Вишенки.
* * *
— Юленька-Лапуленька, ты чего, ужинать не будешь сегодня?
Рома открыл дверь и глянул на навязанную ему жену с недовольством. Этих ведьм вообще не понять. Не то что оборотней — вот где всё ясно и чётко. Всё в мимике, в жестах, в положении тела и в запахе. Сразу видно, как собеседник к тебе относится, сразу видно, привлекаешь ли ты самку. Даже с отцом проще разговаривать, чем с этой… инопланетянкой!
Жена ответила на его взгляд лукавым прищуром:
— Не буду. А ты иди-ка сюда!
— Что я опять сделал? — Ромино сердце пропустило удар. Вроде всё, как всегда, не косячил, Юленькой-Лапуленькой называл!
— Пока ничего, но сейчас сделаешь!
Она подошла мягкой походкой. Разве умеют ведьмы двигаться неслышно и плавно? Юлька так точно не умеет. По крайней мере, раньше не умела. И никогда раньше не касалась его с таким вожделением в глазах, с такой поволокой. Только у барсов поволока в глазах! Как она…
— Иди ко мне, мой котик, — промурлыкала Юлька, и Рома совсем струхнул:
— Ты чего? Чего ты?
Он, наоборот, попятился, ища рукой за спиной дверь, но Юля только повела ладонью, бормоча непонятные слова, и Рому с силой швырнуло на кровать. Так могла и умела делать только Настенька, так позволялось делать только ей, но что о себе возомнила Юлька? Думает, что всё может, что властна над его телом? Но ведь сама же не хотела никаких контактов!
— С ума сошла? Я буду кричать! — глупо проныл он, но Юля только усмехнулась, поведя рукой. Тотчас запястья и щиколотки Ромы оказались растянуты в разные стороны, его будто припечатало к кровати, а рот, хоть и открывался, но не мог испустить ни звука. Бастида! Ведьма решила его изнасиловать? Нет, он не поддастся! Нет, ни за что!
Через пять секунд эта уверенность сгинула, как и не было её. Тело у обнажившейся рыжей было прекрасно! Подкачалась, наверное, пока жила в доме, отъелась… Была худенькой, стала крепенькой и мускулистой… Какие груди… Какие бёдра! Нет, нет! Не смотреть, не восхищаться, не желать!
Она скользнула сверху, оседлав, приблизила лицо к его лицу и шепнула, обжигая дыханием:
— Расслабься, барс! Ты послужишь великой цели! Вы, оборотни, станете нашими рабами… И в любви, и в жизни!
Член жил сам по себе, не слушаясь Рому. Предатель! Зачем встал, зачем? Готов обслужить эту… Эту захватчицу! Соблазнился горячими объятьями, видом тяжёлой, но такой красивой груди! А ведьма, словно насмехаясь, подалась вперёд, лишив член осязания своей промежности, зато розовый маленький сосок оказался у самого рта Ромы. Он ухватил его с вожделением, втянул, наслаждаясь услышанным стоном ведьмы, и даже куснул слегка, на что она ответила ногтями по его плечам. Член был готов! Тяжесть внизу живота, сладкая боль от наполнившей мошонку силы… Ну, сядь же на него! Сядь! Обними влажной киской, хитрая соблазнительница! Дай разрядиться внутрь, в тугое девичье лоно! Ты ведь ни с кем ещё не спала, всё берегла колдовскую силу. Почему теперь?
Лёгким движением бёдер рыжая подчинила себе его член, заставила напрячься, искать вход, пытаться прорваться внутрь… Рома перестал сопротивляться, даже мысленно. Ролевая игра так ролевая игра! В конце концов, что-то новенькое, а ещё он наконец выполнит папино условие! И напрягаться не надо! Ведьма всё сделает сама, плюс перестанет колдовать!
О да, детка! Вот так, да! Насаживайся на него! Топи, души, всасывай! Как это узко и приятно — девственница! Никаких преград, но так… приятно! Нет, ещё немножечко… пожалуйста! Не двигайся так быстро! Тебе не положено стонать от наслаждения, тебе надо бояться боли! Бастида, не сейчас! Ещё немного! Нет…
Он кончил так бурно и сильно, что ведьма ахнула, прикрыв глаза и вдавив бёдра в его живот с остервенением. Сладкая пульсация члена чуть было не увела в какие-то неведомые дали, но Рома справился с собой, хотя и совершенно не владел своим телом. А рыжая облизнулась, совсем как кошка после съеденной сметаны, и грациозно встала, поглаживая ладонью животик:
— Ну вот и всё, теперь мой ребёнок станет новой ветвью в эволюции существ!
Рома хотел возмутиться, но ведьма только приложила палец к губам:
— Тшшш, не говори ничего, я знаю, что ты рад! Прощай, дорогой муженёк! Мне пора собираться на шабаш!
Какой шабаш? Куда она собралась? Почему ЕЁ ребёнок? Что за выходки?
Сплошные вопросы…
Рыжая натянула ярко-синее платье, огладив его на бёдрах, дерзко выставила одну грудь из-под кружев и засмеялась довольно:
— Как на меня сшито!
И вышла, забыв освободить Рому из невидимых пут.
* * *
Какие они все здесь тупенькие! Что оборотни, что ведьмы! Как можно выжить в жестоком мире, будучи настолько тупыми и мягкими? Ну ничего, Аксинья научит каждого, кто станет поперёк её пути.
Ноги покрепче сжали жирные бока свиньи, и та недовольно взвизгнула, но получила по загривку крепкой рукой и замолчала. Свинка — самый лучший вид для этого бездельника, который притворяется садовником! Кирилл, что ли… Неважно, это даже не оборотень, а обращённый. Не человек, не существо, так — отброс! Все люди отбросы, но хотя бы достойны толики уважения: ведь ненавидят существ и не желают с ними иметь дела. А эти… Сами подставляют шеи для укуса!
Аксинья заколотила пятками по бокам свиньи:
— Хей, хей, неси меня быстрей!
Обращённый захрюкал обиженно и громко, но это вызвало у Аксиньи только хохот. Скотина, что с неё взять? Даже если выдохнется с непривычки, отдохнёт в загоне для свиней. Её ещё в обратный путь нести. Инициация должна пройти успешно. Приглашение с собой, фамильяра себе сделала, платье сидит как влитое — греет и делает их с «конём» невидимыми. Верховную ведьму надо убедить склониться к переменам. Слишком долго оборотни и вампиры притесняли Аксиньину расу! Хватит терпеть этих бесполезных бруталов и расфранчённых кровососов! Пора выходить из подполья! Даже обидно: боролись, боролись, да на перемирие напоролись. Нет уж, невозможно поверить, что её сёстры и тётки, её предки погибли зря! Ведьмы должны владеть миром, а не прятаться за человеческой внешностью.
Чёртово городище было уже недалеко. Аксинья чуяла его ведьмовским нутром. Вся магия, всё колдовство скопились там и притягивали, будто невидимой нитью, к себе. Не Лысая гора, конечно, не тот размах, но сойдёт для первого раза. Следующий шабаш будет побольше и пошумнее! У Аксиньи большие планы. Теперь, когда эта мямля, её немыслимо тупенькая правнучка заброшена в далёкие лесные дебри со своим любовником, когда он лишит её силы вместе с девственностью, когда они загнутся там или по пути обратно к Москве, именно Аксинья займёт место Юли. Достойное место. Изведёт сперва младших барсов, потом волчицу с прислугой, а потом и старого помойного кота. Никакой жалости, никаких сомнений! Оборотни должны поплатиться за преступления своего рода и исчезнуть навсегда с лица земли!
Вот и городище. Аксинья прищурилась, зорко вглядевшись в кроны деревьев, отметая проплешины и дороги. Шабаш устраивают на пустынном высоком месте, значит, где-то здесь должна быть гора. Но ниточка магии вела прямиком к огромному особняку, стоявшему посреди леса на поляне. Неужели поленились соблюсти многовековые традиции? Неужели опустились до такой гадости? Надо же… В особняке… Не на природе, не с кострищами и котлами зелий… Небось, варят колдовские настойки для остроты ощущений и весёлости, как Юлька, в кастрюле на плите!
Жалко, но придётся с первого же шабаша устраивать переворот. Вон они, молодые ведьмочки — в вычурных нарядах, в туфельках на каблуках, с причёсками — стоят на этом ужасном изобретении, на асфальте, который убивает силу земли и трав. Что же, готовьтесь, милые, тупенькие девчонки!
Аксинья идёт!