Глава 25

Хеймдар наклонился, и его губы нашли мои. Он пил из меня жизнь, ярость, страх, превращая их в своё топливо. В то же время рука Хельги скользнула под мои слои одежды, его холодные пальцы нашли тугой, чувствительный сосок и сжали его с такой точной, невыносимой болью-наслаждением, что я застонала прямо в губы Хеймдару.

Мы были на грани. Ещё одно движение, ещё один намёк — и никакие запреты шамана, никакая осторожность не удержали бы нас. Одежда была бы разорвана, приличия забыты, и мы слились здесь, на холодном камне, под воющий аккомпанемент ветра, не думая о последствиях.

И именно в этот миг Хельги вздрогнул всем телом и резко оторвался, глядя на свою руку. Чёрная метка на его запястье вдруг вспыхнула коротким, зловещим лиловым светом, и он вскрикнул — не от боли, а от ярости и отвращения.

— Нет… — прошипел он, отползая назад, его дыхание сбилось. — Не сейчас… Не так…

Это охладило пыл, как ушат ледяной воды. Хеймдар медленно оторвался от моих губ, его грудь тяжело вздымалась. В его глазах бушевала буря неутолённого желания, но он видел брата, видел чёрный знак, и это возвращало к реальности, — к нашей миссии, которая была важнее всего.

Мы сидели, тяжело дыша, в темноте. Страсть ещё висела в воздухе, густая, осязаемая, но теперь она была отравлена горечью и страхом. Я дрожала, но уже не от желания, а от осознания, как близко мы подошли к краю — и не только скалы.

Хеймдар первым пришёл в себя. Он тяжело вздохнул, поправил на мне свой плащ, застегнул мою расстёгнутую им же шнуровку с почти болезненной тщательностью, будто запечатывая что-то внутри.

— Спи, — буркнул варвар хрипло. — Завтра будет тяжело.

Хельги не сказал ничего, лишь отвернулся, сжав кулак с пылающей меткой, его плечи были напряжены как тетива.

Я осталась сидеть между ними, завёрнутая в плащ, ещё чувствуя на коже жар мужских прикосновений, вкус Хеймдара на губах, холодные следы поцелуев Хельги на шее. Мы не перешли последнюю черту, но стояли на самом её краю, и земля под ногами была зыбкой. Эта ночь не принесла покоя, она лишь добавила масла в и без того пылающий внутри нас огонь. Огонь, который завтра мог либо сжечь нас дотла, либо дать свет и тепло, чтобы выжить в надвигающейся тьме.