Глава 26

Рассвет застал нас измотанными, невыспавшимися, с тлеющими углями вчерашней огненной бури в глазах. Прикосновения, поцелуи, яростные ласки в темноте — всё это не исчезло. Оно висело между нами, как невысказанное обещание и как страшное предостережение. Мы с ярлами избегали смотреть друг другу в глаза, собираясь молча.

Хельги выглядел хуже всех. Чёрная метка, вспыхнувшая прошлой ночью, теперь была тусклой, но словно впитала в себя часть его жизненных сил. Он был бледен, под глазами залегли глубокие тени. Хеймдар, напротив, казался ещё более собранным, сжатым, как пружина. Его взгляд, когда он случайно встречался с моим, был тёмным и нечитаемым, но я чувствовала в нём не отстранённость, а сосредоточенную решимость — пройти этот путь до конца и разобраться со всем, что между нами, потом.

Подъём на Хребет Теней был кошмаром. Скалы не были коварными и непредсказуемыми: казавшийся прочным камень крошился под ногами, обнажая скользкий, обледенелый сланец. Мы карабкались, цепляясь за любую выбоину, сдирая кожу до крови, ломая ногти. Ветер здесь свистел с удвоенной силой, рвал дыхание, пытался сорвать в пропасть. Я шла посередине связки: впереди Хеймдар, выбирающий путь и принимающий на себя основной удар стихии, сзади — Хельги, его цепкие, сильные руки всегда были готовы подстраховать меня, когда я оступалась.

Забота варваров теперь была абсолютно лишена какого-либо намёка на нежность. Это была суровая механика выживания. Когда моя нога сорвалась с уступа, и я повисла на верёвке, Хеймдар, не оборачиваясь, рывком, от которого хрустнули плечи, втянул меня наверх. Когда я, уже стоя на узкой площадке, не могла отдышаться, Хельги просто прижал мою голову к своей груди, заслоняя от ветра, и держал так, пока дыхание не выровнялось, а затем без слов отодвинул, чтобы идти дальше.

Мы поднимались часами. Солнце, бледное и холодное, скользило по небу, не давая тепла. Когда, наконец, достигли гребня, перед нами открылся вид, от которого кровь стыла в жилах.

Это была не вершина горы. Это было плато, но какое! Казалось, сама жизнь здесь была выжжена или выморожена. Камень был гладким, чёрным, будто опалённым пламенем. Ни мха, ни лишайника — ничего. Лишь редкие, скрюченные останки деревьев, больше похожие на окаменелых великанов в предсмертных муках. А в центре этого мёртвого пространства зияла дыра, разрыв в камне, чёрный, бездонный, от которого тянуло таким же холодом и пустотой, что исходили от Каина.

Метка на руке Хельги заныла с такой силой, что он упал на колени, вцепившись в запястье. По его лицу струился пот, смешиваясь с пылью.

— Здесь… — выдохнул он. — Нам надо вниз, в провал.

Я чуть не застонала от усталости. Мы столько лезли вверх, чтобы теперь спускаться? Почему в этом мире нет простых дорог, по которым приятно и радостно идти?

Хеймдар окинул взглядом мрачное плато, его нос сморщился, будто учуял запах падали.

— Никакого укрытия. Мы сейчас как на ладони. И я чувствую, что за нами наблюдают.

— У нас нет выбора, — прошептала я, глядя на чёрную дыру. Она манила и отталкивала одновременно, словно зев гигантского зверя.

Даже не отдохнув, наш отряд двинулся по гладкому чёрному камню. Шаги отдавались глухим, зловещим эхом. Воины шли сзади, сжимая оружие, я видела, как они напряжены, когда осматривалась по сторонам.

Мы были на середине плато, когда земля дрогнула. Словно что-то огромное и тяжёлое пошевелилось глубоко под камнем. Из чёрной дыры в центре выполз клубящийся, лиловый туман. Он не рассеивался, а полз по земле, как живой, с пугающей скоростью, огибая камни, направляясь прямиком к нам.