Глава 36

Алая кровь Хельги, пробившаяся сквозь треснувший шрам, была как удар по стеклу в тихом зале. Шипение, с которым она прожигала чёрные отростки, было самым обнадёживающим звуком, что я слышала за последние дни. Наконец-то Хельги к нам возвращался. Сейчас его жизненная сила подняла на бунт против скверны, которую он сам впустил.

Хеймдар не стал ждать. Увидев, что хватка ослабла, он сжал ближайший усик, обвивавший запястье брата, и, стиснув зубы, рванул его на себя. Тёмная субстанция тянулась, как тягучая смола, но под напором его силы и под разъедающим действием крови Хельги она всё же лопнула. Младший ярл вскрикнул от боли, но это словно придало ему сил.

Я бросилась помогать, но мои пальцы скользили по склизкой поверхности отростков. Тогда я поняла, что сейчас нужна моя магия. Отступив на шаг, прижала ладони к холодному камню рядом с Хельги и представила, как из моих рук прорастают невидимые, цепкие волокна. Я мысленно вплела их в остатки чёрных усиков, уходящих в тёмное озеро, и потянула их от Хельги. Пусть не могла разорвать хищные оковы, но старалась создать противовес, натяжение, чтобы Хеймдару было легче.

Это сработало: с хрустом и чавкающим звуком, ещё один усик оторвался от ноги Хельги. Потом ещё. С каждым оборванным связующим звеном ярл словно оживал. Цвет, медленно, возвращался к его лицу, дыхание становилось глубже, хотя и прерывалось спазмами боли. Он пытался помочь нам, дёргаясь, выкручивая конечности, но силы были на исходе.

Последним и самым толстым был усик, обвивавший его шею и впивавшийся прямо в яремную вену, рядом с чёрным шрамом. Он пульсировал, будто качал что-то из Хельги в озеро и обратно. Хеймдар взялся за него обеими руками, его мускулы вздулись от напряжения. Лицо исказила гримаса усилия.

— Роза, — хрипло позвал он. — Теперь! Всю силу!

Закрыв глаза, отбросила мысли и собрала в кулак всё, что осталось во мне — и усталость, и ярость на Каина, и эту странную, новую нежность к обоим ярлам, и мучительное чувство вины. Я направила это не в камень, а прямо в то место, где усик впивался в шею Хельги. Я не пыталась его сжечь или отрезать, просто представила, как моя сила становится лезвием из чистой, животворящей зелени, и мысленно ударила им по основанию отростка.

Раздался звук, похожий на лопнувшую струну. Усик оборвался, а Хельги рухнул вперёд, на руки брата, и они оба откатились от края чёрного озера. Оборванный конец усика на шее Хельги засочился тёмной жижей, которая тут же свернулась и отпала коркой.

Мы лежали втроём на холодном камне, тяжело дыша. Хельги был без сознания, его тело обмякло, но грудь ритмично поднималась и опускалась. Хеймдар держал его, не выпуская, его лицо было в поту и саже.

— Жив, — прохрипел старший ярл. — Чёрт возьми, жив.

Из последних сил подползла ближе, дрожащими руками ощупала шею Хельги. Пульс бился, слабый, но устойчивый. Чёрный шрам на его руке больше не казался живым. Он был просто уродливым, засохшим струпом.

— Мы вытащили его, — прошептала я, и слёзы снова навернулись на глаза, но теперь от облегчения.

— Мы победили лишь часть проблемы, — мрачно поправил Хеймдар. Он посмотрел на чёрное озеро, которое теперь утихомирилось, но всё ещё представляло собой угрозу. — Вторая половина где-то здесь. И она не позволит нам просто уйти.

Как будто в ответ на его слова, воздух в зале сгустился. Не туманом, а тяжёлым, давящим чувством присутствия. И из глубины чёрного озера, медленно, как поднимающийся со дна утопленник, показалась фигура Каина.

Но это был не тот человек, что раньше. Теперь одежды теперь казались частью самой тёмной субстанции, они струились и переливались. Его лицо было бледным, почти восковым, с резкими, неправильными чертами. А его жёлтые глаза горели теперь не просто ярко, — в них плясали отражения чёрного озера.

— Трогательно, — произнёс Каин, и его голос стал многозвучным, словно наложение сотен шёпотов, эхом разнёсшихся по залу. Он поднял руку, и на его ладони, прямо над линиями жизни, мерцал тот же чёрный символ, что был когда-то у Хельги, но целый, живой, пульсирующий. — Я не просто поставил на Хельги метку. Я связался с ним. И то, что вы сделали, причинило боль не только ему, но и мне. А я не люблю, когда мне больно.

Противник сжал кулак, и без сознания лежащий Хельги вздрогнул всем телом, на его лбу выступил холодный пот.

— Вы хотите его забрать? Забирайте. Но знайте — пока жив я, жив и этот канал. И через него могу дотянуться до вашего ярла всегда, могу снова призвать. Могу сделать так, что Хельги сам вернётся ко мне. Или… — Каин улыбнулся, и это было самое отвратительное, что я видела в жизни, — могу просто выжечь изнутри. Медленно. Пока вы будете смотреть.

Хеймдар поднялся, по-прежнему прижимая к себе брата. Его глаза сузились, и в них плескалась знакомая ярость.

— Значит, тебя нужно убить.

— Убить? — Каин рассмеялся, и смех его был похож на треск ломающегося льда. — Я давно перешагнул ту грань, где смерть имеет значение. Я — идея. Жажда знания любой ценой. Голод по силе. Вы не можете убить голод. Его можно только… насытить. Или самому стать пищей.

Он сделал шаг вперёд, и чёрное озеро за его спиной вздыбилось, из него стали подниматься новые, более толстые и страшные тени — уже не призраки страха, а нечто более материальное, более опасное.

Мы стояли над телом Хельги. С одной стороны — бездонная угроза в лице Каина и его творений. С другой — наш единственный союзник, наш смысл, наш третий, который был больше не врагом, но и не полноценным бойцом. Хельги был нашей уязвимостью и нашей единственной надеждой одновременно. Потому что, если в нём всё ещё тлела искра, связывающая с Каином, значит, через неё можно было ударить и в обратную сторону. Но для этого истинному нужно было проснуться и присоединиться к нам.