Глава 37

Хельги не открывал глаз, но его пальцы, лежавшие на холодном камне, вдруг слабо шевельнулись. Я заметила это краем глаза, и сердце пропустило удар. Он был с нами. Где-то там, глубоко внутри, он боролся. Слышал ли истинный слова Каина? Чувствовал ли наше отчаяние?

— Ты говоришь, что стал бессмертной идеей, — произнесла я, медленно поднимаясь с колен. Мой голос дрожал, но старалась, чтобы он звучал твёрдо. — Но идеи можно победить: Не мечом, но другой идеей.

Каин склонил голову, его жёлтые глаза насмешливо блеснули.

— И какую же идею ты противопоставишь жажде силы, дитя земли?

— Насыщение, — ответила я, и слова приходили ко мне не из разума, а из той самой глубины, где жила моя связь с землёй и с ярлами. — Ты голоден, потому что пуст. Ты пожираешь жизни, силу, надежду — и всё равно голоден. Потому что внутри у тебя дыра, которую ничем не заполнить. А мы… мы не голодны. Мы есть друг у друга. И этого достаточно.

Каин замер. На его лице мелькнуло что-то, похожее на тень настоящего удивления, но он быстро взял себя под контроль.

— Красивые слова. Но они не спасут вас.

Враг поднял руку, и тени за его спиной, сотканные из чёрной субстанции озера, двинулись вперёд. Это были уже не бесформенные чудовища, а стройные, смертоносные силуэты. Воины-призраки. Каждый — с оружием, выкованным из той же тьмы. Они не дышали, не моргали, их лица были пустыми масками, на которых читалась только одна эмоция — абсолютная, бездумная преданность своему создателю.

Хеймдар отпустил брата и встал рядом со мной, обнажая топор. Его плечо касалось моего. Воины нашего отряда, те немногие, что ещё держались на ногах, сомкнули строй за нашими спинами.

— Их слишком много, — прошептал кто-то сзади.

— Неважно, — отрезал Хеймдар.

Я смотрела на приближающуюся армию теней и понимала, что у нас нет шансов. Даже с нашей связью и решимостью. Нас было слишком мало, а враг черпал силу из этого проклятого места. Единственный, кто мог бы переломить ход битвы, лежал без сознания у наших ног, истощённый до предела.

Или нет?

С надеждой опустила взгляд на Хельги. Его глаза по-прежнему были закрыты, но пальцы больше не лежали неподвижно. Они скребли камень, — медленно, мучительно, но целеустремлённо. А бледные потрескавшиеся губы варвара шевелились, беззвучно произнося одно и то же слово.

— Нет… нет… нет…

Мой мужчина сражался внутри себя с тем, что вросло в его кровь и душу.

Я упала на колени рядом с истинным, схватила его руку с чёрным шрамом. Мои пальцы сплелись с его.

— Хельги, — позвала я, вкладывая в это имя всю свою волю. — Вернись. Мы без тебя не справимся. Я без тебя не справлюсь.

Его веки дрогнули, и на мгновение я увидела в щёлке между ресницами светлую радужку. Он слышал меня.

Первый удар теневых воинов пришёлся на строй наших людей. Звон стали, крики, шипение тьмы — всё это смешалось в какофонию битвы. Хеймдар отбивал атаки сразу трёх противников, его топор вращался с немыслимой скоростью. Но даже он уставал, даже его звериная сила имела предел.

— Хельги, — снова прошептала, прижимая ладонь ярла к своей щеке. — Ты нужен нам. Мне… Ты говорил, что хочешь быть равным. Так будь. Мы с Хеймдаром… мы допустили ошибку, — ужасную, непростительную. Но она не отменяет того, что ты — часть нас. Часть меня.

Ледяные пальцы дрогнули в ответ. Слабое, едва уловимое движение. Но я почувствовала его.

— Когда ты ушёл… когда тебя утащили… у меня внутри образовалась пустота, — говорила я, слёзы текли по моим щекам и капали на его руку. — Я пыталась заполнить её чем попало. Но это не работает. Пустота заполняется только тем, что из неё вынули. Тобой. Понимаешь? Только тобой.

Из-за слёз не видела лица мужчины, но почувствовала, как его ладонь, лежащая в моей, чуть сжалась. И в ту же секунду чёрный шрам на его руке… вспыхнул золотым светом. Слабым, прерывистым, как свет далёкой звезды, но настоящим.

Хельги открыл глаза.

Они были мутными, затуманенными болью, но в них больше не было той ледяной пустоты, лишь ярость и решимость. И было что-то ещё, чему я не смела дать имя, но что заставило моё сердце биться быстрее даже в этом аду.

Ярл посмотрел на меня, перевёл взгляд на брата, который спиной прикрывал нас от наседающих теней. Потом — на Каина, стоящего по ту сторону битвы.

— Ты… — прохрипел истинный. Голос был слабым, но в нём звучала прежняя холодная сталь. — Ты думал, что сломаешь меня. Что сделаешь марионеткой, но ошибся. Я не стал твоим, потому что я часть чего-то большего и важного.

Хельги медленно, с невероятным усилием, сел. Его тело подрагивало от каждого движения, но варвар не позволил себе упасть.

Каин смотрел на него с неподдельным изумлением. Его тени на мгновение замерли, словно потеряв концентрацию.

— Ты… ты не можешь. Я выпил твою волю до дна. Ты пуст.

— Ты выпил только страх, — возразил Хельги, и на его бледных губах появилось подобие улыбки. — Но во мне живёт нечто более сильное.

Он поднял свою руку с чёрным шрамом, теперь уже не просто треснувшим, а сияющим изнутри золотом и посмотрел на брата.

— Хеймдар.

Тот обернулся на мгновение,отражая очередной удар. Их взгляды встретились.

— Ты должен мне, — сказал Хельги. — И я забираю долг. Прямо сейчас.

Хеймдар понял без слов. Он отступил на шаг, прикрывая нас двоих, и протянул свою руку с нашей общей меткой, и мы с Хельги потянулись в ответ. И в тот момент, когда наши три руки соединились, метки на телах вспыхнули в унисон чистым, ослепительно-белым пламенем, которое не жгло, а очищало.

Чёрный шрам на руке Хельги треснул окончательно, рассыпаясь в прах. И из-под него, свежая, розовая, чуть влажная от сукровицы, показалась новая кожа. И на ней, ярко и неоспоримо, горела наша метка: сплетённые коготь, снежинка и цветок.

Каин закричал от боли. Его собственная метка на ладони вспыхнула и погасла, оставив после себя лишь чёрный, обугленный ожог. Связь, которую он так старательно выстраивал, была выжжена силой нашей троицы.

— Это… невозможно… — прошептал он, отступая в своё чёрное озеро. Его тени колебались, теряли форму, растворяясь, как клубы тумана.

На секунду враг ещё имел физическую форму, а затем начал распадаться на куски, словно разбившаяся статуя.

Мы неверяще смотрели на происходящее, и когда всё закончилось, Хельги повернулся ко мне. В его светлых глазах, наконец-то, исчезла последняя тень отчуждения.

— Простите меня, — тихо сказал он.

— Прости нас, — ответил Хеймдар так же тихо. — За всё.

Мне не верилось, что нам удалось одержать победу, но мы это сделали, пусть и потратив на это все силы, совершив множество ошибок. Но это сделало нас сильнее и ближе друг к другу.