Глава 46

Мы не спешили покидать шатёр, наслаждаясь редкими мгновениями покоя и близости. Хеймдар дремал, прижимая меня к своей широкой груди, Хельги водил пальцами по моей руке, рисуя узоры на коже. За стенами шатра слышались привычные звуки пробуждающегося лагеря — лай волков, голоса людей, стук топоров.

Идиллия рухнула в одно мгновение, когда полог шатра распахнулся внезапно. На пороге стояла Ильва, бледная как полотно, с глазами, полными ужаса.

— Ярлы! — выдохнула она, не обращая внимания на нашу полуобнажённость. — Там… там пришли. Медведи. Чужие. Из другого рода. Они требуют встречи.

Хеймдар сел мгновенно, как будто и не спал. Хельги вздрогнул, его пальцы впились в мою руку. Мы одевались молча, но в этой тишине чувствовалось напряжение, вибрирующее в воздухе.

На центральной площади лагеря было не протолкнуться. Наши воины стояли плотной стеной, волки рычали, скаля клыки. А напротив них, с другой стороны костра, замерли чужаки.

Их было около двадцати. Огромные, даже по меркам северян, мужчины в тяжёлых медвежьих шкурах, с лицами, изрезанными шрамами, с глазами, в которых горел первобытный огонь. Они не носили доспехов — только шкуры и кожа, но от них исходила такая мощь, что воздух, казалось, дрожал.

Впереди стояли двое. Братья — это читалось сразу, в одинаковом изгибе бровей, в схожей посадке головы. Но если наши ярлы были двумя сторонами медали, то эти были выкованы из одного металла. Оба под два метра ростом, с длинными тёмными волосами, заплетёнными в воинские косы, с одинаковыми шрамами на левых скулах. Их глаза — тёмно-карие, почти чёрные — смотрели на нас с хищным интересом.

Тот, что слева, сделал шаг вперёд. Его голос, низкий и гулкий, как удар в большой барабан, разнёсся над поляной.

— Ярлы Хеймдар и Хельги. Я — Бьорн, вождь клана Каменного Медведя. А это мой брат, Бьорнвиндр. Мы пришли с миром.

— С миром? — переспросил Хеймдар, выходя вперёд и заслоняя нас собой. Его голос звучал ровно, но я чувствовала, как напряжены его мышцы. — С таким взглядом обычно на войну приходят.

Бьорн усмехнулся, и в этой усмешке не было тепла.

— Мы лишь пришли посмотреть на чудо. На Троицу, о которой уже гудит весь Север. На женщину, которая смогла соединить то, что веками было разделено.

Его взгляд скользнул мимо Хеймдара и остановился на мне. Я физически ощутила этот взгляд — тяжёлый, оценивающий, собственнический. Он раздевал меня, изучал, прикидывал.

— Это она? — спросил Бьорнвиндр, выступая вперёд. Его голос был выше, чем у брата, но не менее опасен. — Та самая, что заставила цвести камни и пробудила волков? Выглядит… хрупко.

— Наша истинная не хрупкая, — ответил Хельги холодно. — Она сильнее, чем ты можешь представить. Но учтите, что она НАША!

Бьорнвиндр лишь усмехнулся

— Сильнее? Да она едва стоит на ногах. Посмотри на неё — кожа да кости. Что она может дать настоящему мужчине? Что она может дать роду?

— Достаточно, — отрезал Хеймдар. — Это не твоё дело.

— А вот тут ты ошибаешься, брат-ярл, — Бьорн сделал ещё шаг вперёд, и напряжение между двумя группами достигло предела. Волки зарычали громче, воины сжали оружие. — Слухи о Троице и о женщине, несущей жизнь, разлетелись далеко. Наш род тоже ищет силу и хочет возродиться. И когда мы услышали, что такая женщина есть, мы решили: почему она должна достаться только вам?

— Потому что она выбрала нас, — ответил Хельги, и в его голосе впервые прозвучала настоящая угроза. — Потому что её метка — на нас. Потому что Праматерь благословила наш союз.

— Праматерь, — Бьорнвиндр сплюнул на снег. — Старушечьи сказки. Мы не видели никакой Праматери. Зато сейчас перед нами женщина, которая может дать сильное потомство. И мы хотим свою долю.

— Свою долю? — я не выдержала, шагнув вперёд, раздвигая братьев. Мой голос, усиленный гневом и новой силой, прозвучал неожиданно громко. — Я не вещь, которую можно делить, и не доля. Я — человек. И уже сделала свой выбор.

Бьорн посмотрел на меня с новым интересом. В его тёмных глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Огонёк есть, — признал он. — Это хорошо. А что, если мы предложим тебе больше? Больше силы, защиты, возможностей? Нас двое, как и твоих избранников, но в отличие от них, мы с братом не грызёмся друг с другом. Мы всегда были едины. А эти двое, — он кивнул на Хеймдара и Хельги, — они только недавно перестали резать друг другу глотки. Долго ли продержится ваш союз, когда начнутся настоящие трудности?

— Дольше, чем ты думаешь, — ответил старший ярл, и в его голосе звенела сталь.

Бьорнвиндр шагнул вперёд, вплотную к брату.

— Мы бросаем вызов, — сказал он просто. — По древнему праву. Мы имеем право претендовать на женщину, если считаем, что можем дать ей больше. Победитель получает всё.

— Нет, — выдохнула я, но Хельги сжал мою руку, останавливая.

— Мы принимаем вызов, — сказал он, и я с ужасом увидела в его глазах знакомый холодный огонь. — Ты и твой брат против нас двоих. Без оружия. По-медвежьи.

Бьорн усмехнулся.

— Смело. Но ты забываешь, что нас двое. И вас двое. А она? Она останется в стороне?

— Роза будет судить, — ответил Хеймдар. — Она решит, кто достоин. Если мы проиграем — она уйдёт с вами. Если вы проиграете — вы признаете нашу власть и станете нашими союзниками.

— Хеймдар! — закричала я, но он не обернулся.

Бьорнвиндр и Бьорн переглянулись. В их взглядах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Идёт, — сказал старший из чужих медведей. — На закате. На этом самом месте. И пусть боги рассудят.

Они развернулись и ушли, уводя своих воинов. Толпа расступилась перед ними, а я стояла, вцепившись в руки братьев, и чувствовала, как мир рушится.

— Зачем? — прошептала, глядя на них. — Зачем вы это сделали? Вы могли просто прогнать их. У нас есть волки и наши воины…

— Это не тот путь, — ответил Хельги, и его голос был тих, но твёрд. — Они пришли по праву. Если бы мы отказали, то потеряли уважение всех кланов. Нас бы сочли трусами, а волки отвернулись от нас.

— А если вы проиграете? — спросила я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Если они убьют вас?

— Тогда ты будешь в безопасности, — ответил Хеймдар, и в его глазах я увидела ту самую глупую, самоотверженную любовь, от которой хотелось кричать. — Они не тронут тебя. Ты слишком ценна. И ты будешь жить.

— Я не хочу жить без вас! — выкрикнула я, и слёзы, наконец, полились. — Вы идиоты! Самоуверенные, тупые, благородные идиоты!

Хельги обнял меня, прижимая к себе. Хеймдар сжал мою руку. Мы стояли втроём посреди площади, под взглядами сотен людей и волков, и я рыдала, уткнувшись им в грудь.

— Мы не проиграем, — прошептал Хельги мне в волосы. — Мы слишком долго шли друг к другу, чтобы отдать тебя каким-то выскочкам из другого клана.

— Мы будем драться за тебя, — добавил старший ярл.

Я подняла на них заплаканные глаза.

— Тогда обещайте мне, что выживете. Оба.

— Обещаем, — ответили они в унисон.

До заката оставалось несколько часов. И эти часы мы провели вместе — не в страсти, а в тихой, отчаянной близости. Мы просто были рядом: дышали одним воздухом, смотрели друг на друга.

А за стенами шатра волки выли, предчувствуя кровь. И ветер крепчал, разнося над лагерем запах грядущей бури.