Глава 2 · Танец с опасным Драконом

Тёмные глаза…

Почти чёрные — если не считать искр, которые вспыхивали и плясали в их глубине, как языки пламени в угольной шахте.

Он смотрел на меня так, будто видел раньше. Не в этой жизни, может быть, но где-то ещё — в каком-то другом мире, в другом времени, где мы были чем-то большим, чем просто незнакомцы на светском рауте.

Будто он искал меня целую вечность, и вот, наконец, нашёл.

И теперь не собирался отпускать.

Боже милостивый, что в моей голове⁈

Лорд застыл, превратившись в изваяние. Безукоризненно выбритая челюсть напряглась так сильно, что я отчётливо видела, как желваки ходят под смуглой кожей.

Скулы, словно высеченные резцом одержимого скульптора, который стремился запечатлеть само воплощение опасной красоты. Тёмные волосы намного длиннее, чем диктовала мода, небрежно откинуты назад, открывая аристократический лоб.

Его пальцы — элегантные, пальцы воина и мага одновременно, покрытые шрамами, которые белыми линиями прочерчивали загорелую кожу — сжимали мою ладонь крепче, гораздо крепче, чем было прилично или необходимо для простого прикосновения во время жеребьёвки.

И я не могла пошевелиться, не могла оторвать взгляд от его лица, не могла вырвать руку, не могла сделать ничего, кроме как стоять и смотреть, как что-то расцветает в глубине его глаз.

Что-то, что шептало мне — беги. Беги прямо сейчас, пока ещё не поздно!

— Лорд Вэлмор, — выдохнула я наконец, с трудом выдавливая слова. — Вы не могли бы… будьте столь любезны… отпустить мою руку…

Он не шевельнулся. Даже не моргнул.

Просто продолжал смотреть на меня, казалось — он пытается заглянуть внутрь, увидеть каждую мою тайну, каждый грех, каждую ложь, которую я когда-либо произносила.

А потом он хрипло произнёс:

— Это ты.

Два слова. Всего два слова.

Но они прозвучали как приговор. Как проклятие и благословение одновременно.

— Что? — Я нахмурилась, пытаясь восстановить способность мыслить логически. — О чём вы, милорд… я не понимаю…

Мой голос дрожал. Проклятье, почему он дрожал?

Почему моя кожа продолжала гореть там, где он касался меня?

Он неохотно разжал пальцы, отпуская мою руку. Да так трепетно, как будто я была сделана из венецианского стекла, а не из плоти и костей.

Его лицо мгновенно превратилось в непроницаемую маску, вежливую маску безупречного придворного, которую он носил при дворе Его Величества.

Но я видела, что маска неидеальна. Видела трещины по ее краям.

— Прошу прощения, леди Грейвуд, — произнёс он, кланяясь, и я почти — почти — поверила в его безразличие. — Я, кажется, позволил себе слишком надолго задержать вашу руку. Прошу извинить мою оплошность.

Потёрла запястье, всё ещё ощущая покалывание. Что это было? Что за магия?

Я видела магию раньше — отец обладал небольшим даром, и некоторые из моих информаторов тоже имели способности. Но это… это было… другим. Будто сама земля отозвалась на наше прикосновение, будто древние силы, спящие в глубинах мира, проснулись и обратили на нас свое внимание.

— Да… разумеется, милорд, — пробормотала я, отчаянно пытаясь собрать разлетевшиеся мысли обратно. Сердце всё ещё колотилось с безумной скоростью. — Полагаю, карты распределились весьма… определённым образом. Выходит, нам суждено быть партнёрами в этом танце?

— Похоже на то, леди Грейвуд, — теперь голос его был ровным, почти скучающим.

Почему он так смотрит на меня?

Я знала Кейрана Вэлмора, разумеется.

Весь высший свет знал главу Королевской теневой службы — человека, который стоял между троном и хаосом, между цивилизацией и теми тёмными силами, что всегда подстерегали в тенях.

Дракон — древняя раса, одна из Первых, наделённая магией, превосходящая обычных людей во всём, от физической силы до продолжительности жизни и остроты чувств.

Они не обращались в крылатых зверей, как в детских сказках, которые мама читала мне перед сном, укутывая в одеяло. Но их сила была легендарной.

Кейран Вэлмор — непобедимый воин, не проигравший ни одного поединка за двадцать лет службы. Сильнейший боевой маг Королевства, чьи заклинания могли остановить целую армию. Стратег, чьи планы сворачивали заговоры против короны прежде, чем они успевали вылупиться из яйца предательства.

И ещё — расчётливый ублюдок, который никогда не улыбался на публике и смотрел на людей, как шахматный мастер на фигуры. Пешки, которыми можно пожертвовать ради выигрышного хода.

Инструменты, которые использовались и откладывались в сторону без угрызений совести.

Я терпеть не могла его по вполне практичным причинам!

Главным образом потому, что боялась: если он когда-нибудь обратит на меня по-настоящему пристальное внимание, если его ум решит изучить мою персону подробнее, моя маленькая ночная деятельность окажется под угрозой.

Глава теневой службы Его Величества определённо не одобрил бы существование Паучихи. Даже если она и творила справедливость там, где закон молчал. Даже если Паучиха помогала тем, кому больше никто не мог и не хотел помочь.

Кейран Вэлмор служил Короне и букве закона.

Я служила тем, кого Корона и закон давно забыли.

Мы были на противоположных сторонах невидимой линии.

Оркестр заиграл вступление к танцу — томному, одному из тех, что были специально предназначены для романтических взглядов и шёпота признаний в полутьме бальных залов.

Скрипки запели нежно и тоскующе, виолончели добавили глубины, создавая мелодию, которая была одновременно сладкой и опасной.

Кейран протянул руку.

Я, проклиная всех богов сразу — старых и новых, забытых и ещё не рождённых, тех, кто правил небесами, и тех, кто скрывался в подземном мире — вложила пальцы в его ладонь.

Мы вышли на паркет, и его рука легла на мою талию — властно, с уверенностью человека, привыкшего брать то, что он хочет. Даже через все эти слои одежды — корсет из китового уса, нижнюю юбку, верхнюю юбку из бархата, кружевные оборки — я чувствовала тепло его ладони.

Нет, не тепло. Пламя.

Он прожигал ткань, оставляя невидимый след на коже, клеймо, метку, от которой я не смогу избавиться, даже если сотру саму кожу до крови.

Музыка вступила в основную часть. Скрипки запели страстно и требовательно.

Мы начали двигаться.

Кейран танцевал безупречно.

Разумеется, — он, вероятно, был безупречен во всём, от фехтования до политических интриг, и до этого танца, который внезапно стал самой опасной вещью, что я делала в своей жизни.

Каждое движение выверено до миллиметра. Он вёл меня так, будто мы делали это тысячу раз до этого момента. Словно мои шаги были предсказуемы для него, а моё тело — естественным продолжением его собственного.

Это было одновременно восхитительно и ужасающе.

Мы вошли в поворот, и его рука на моей талии скользнула ниже — совсем чуть-чуть, на грани приличий, туда, где заканчивался корсет и начинался изгиб бедра.

Скандально! Это был скандал.

Ни один уважающий себя джентльмен никогда не коснулся бы леди так низко во время танца. Никогда! Это было нарушением всех правил приличия, всех неписаных законов высшего света.

Я должна была отстраниться. Сделать замечание. Пристыдить его холодным взглядом, в конце-то концов!

Вместо этого я судорожно вдохнула, и моё тело предало меня и немедленно откликнулось на его прикосновение, прогибаясь ближе, когда должно было отстраниться.

— Милорд, — прошипела я, пытаясь звучать возмущённо. — Ваша рука… это неприлично…

— Неприлично? — Он наклонил голову, его губы оказались так близко к моему уху, что я почувствовала его тёплое дыхание на чувствительном изгибе шеи. Мурашки пробежали по позвоночнику. — Возможно, леди Грейвуд. Но вы не отстраняетесь.

Проклятье. Он был прав.

Его пальцы сжались, не болезненно, но достаточно крепко, чтобы я почувствовала силу, которая таилась в этих руках. Сила дракона. Мощь, способная раздавить кости одним движением или поднять меня, как невесомое перышко, и унести куда угодно.

Боги… Я сошла с ума!

Едва не споткнулась, ноги внезапно стали ватными и непослушными.

Кейран поймал меня мгновенно — его рефлексы были быстрыми, как и у всех драконов. Он притянул меня ближе. Гораздо ближе, чем позволяли правила. Так, что между нашими телами оставалось всего несколько дюймов пространства — недостаточно, точно недостаточно.

Я чувствовала жёсткость его торса под безупречно сшитым камзолом из тёмной ткани.Аромат окутал меня — кедр и амбра, что заставляло меня желать наклониться ближе и вдохнуть полной грудью, впитать его запах в себя до последней ноты.

— Осторожнее, Элиана, — прошептал он прямо мне в ухо, почти касаясь губами кончика моей мочки. Его голос стал ниже, превратился во что-то тёмное и бархатное, что обволокло меня, как дорогой мех. — Не хотелось бы, чтобы вы упали. Хотя, если честно, я бы не возражал поймать вас снова.

Элиана.

Он назвал меня по имени. Без титула. Без «леди Грейвуд». Просто Элиана — интимно, собственнически, как будто имел на это право. Но он… Не имел.

Я заставила себя поднять глаза, собираясь произнести что-то едкое, что-то, что вернуло бы нам безопасную дистанцию взаимной антипатии.

Это и была моя… роковая ошибка.