Глава 3 · Сплошной скандал!

Его лицо было так близко, что я могла сосчитать каждую искорку в бездонной черноте его зрачков.

Могла видеть тени усталости под его глазами — этот человек явно редко спал, слишком занятый защитой королевства от угроз, о которых обычные люди даже не подозревали.

Видела, как напряглась линия его безупречно выбритой челюсти. Видела, как дёрнулась маленькая мышца под высокой скулой — единственный признак того, что под этой маской холодного контроля кипит что-то горячее и опасное.

Видела, как его взгляд медленно — так медленно, что это не могло быть случайностью — скользнул вниз к моим губам.

И задержался там.

Изучая. Оценивая. Представляя… что-то.

Его рука снова скользнула — на этот раз ещё ниже, его пальцы легли на изгиб моего бедра через тонкий бархат платья. Просто вопиющий наглец! Любая матрона, увидевшая это, лишилась бы чувств прямо на месте.

— Милорд, — выдохнула я, мой голос дрожал от гнева. — Вы переходите все границы. Если кто-нибудь увидит…

— Пусть видят, — произнёс он низко, даже… почти нежно. Но под этим была сталь и жёсткость. — Мне всё равно.

Он не дал мне возмутиться, сказать, что в отличие от него — одинокие леди обязаны дорожить своей репутацией!

Нет, лорд развернул меня в быстром повороте, и внезапно мы оказались в дальнем углу бального зала, частично скрытые от взглядов толпы массивной колонной из белого мрамора.

Музыка продолжала играть, но мир сузился до этого крошечного пространства, где существовали только мы двое.

Кейран притянул меня ещё ближе — так, что наши тела соприкасались теперь от груди до бёдер. Я задыхалась в ощущениях между бешенством и странным притяжением, чувствуя мощь его тела.

Если кто-нибудь увидит нас так…

— Что вы делаете? — прошипела в гневе я, пытаясь отстраниться, не привлекая к нам внимания, но его рука на моём бедре держала крепко, не давая отодвинуться даже на дюйм. — Это безумие… если нас увидят…

— Тогда я женюсь на вас, — ответил он просто, как будто обсуждал погоду или цену на пшеницу. — Чтобы спасти вашу репутацию.

Я застыла, уставившись на него в шоке.

Что⁈

— Вы… вы безумны, — выдохнула я. — Это неприлично! Мы едва знакомы… вы не можете просто…

— Не могу? — Его губы изогнулись в подобии улыбки — первой улыбки, которую я когда-либо видела на его обычно каменном лице. Обещающей вещи, о которых приличная леди не должна даже думать. — О, тогда наблюдайте дальше, Элиана. Наблюдайте и учитесь, что такое на самом деле н е п р и л и ч н о.

Его рука скользнула выше — опасно близко к нижнему краю моей груди.

— Прекратите, — взвилась я, но в моём голосе не было убедительности. — Немедленно прекратите это… эту…

— Что именно я должен прекратить? — прошептал он. — Танцевать с вами? Касаться вас? Или думать о том, каково было бы развязать корсаж вашего платья и увидеть, что скрывается под всем этим бархатом и кружевом?

Боги милостивые…

Жар залил моё лицо, шею, грудь. Я знала, что краснею — это всегда был ярко-красный румянец, который было невозможно скрыть.

— Вы… вы не имеете права говорить со мной так, — выдохнула зло, но моё тело говорило совсем другое, прижимаясь к нему ближе, тогда как разум кричал, чтобы я отстранилась. — Я не какая-то… какая-то…

— Нет, — согласился он мягко, не дав договорить. — Вы — леди Элиана Грейвуд. Герцогиня. По мне — так одна из самых восхитительных женщин в королевстве. И самая желанная.

Его рука скользнула ниже, огладила и снова сжалась на моём бедре, пальцы впились в мягкую плоть поверх платья.

— И я желаю вас с такой силой, что это граничит с безумием. С того самого момента, как наши пальцы соприкоснулись. Нет — раньше. С того момента, как я впервые увидел вас. Три года назад, на коронации. Вы стояли у окна в голубом платье, и солнце украшало ваши волосы цвета ночного неба ореолом расплавленного золота. И вот, сегодня я подумал — наконец-то…

Я не могла дышать. Воздуха не было — только его слова, его прикосновение, его близость, которая сжигала меня заживо.

— Что… что вы имеете в виду… под «наконец-то»? — прошептала.

Его глаза потемнели ещё больше, если это вообще было возможно. Золотые искры вспыхнули ярче, превращаясь в настоящее пламя, почему-то отдающее синевой.

— Ты знаешь, что я имею в виду, Элиана, — произнёс он низко и рокочуще. — Твоя душа знает. Твоё тело знает. Даже если твой разум пока отказывается это осознать.

Музыка начала стихать, приближаясь к финальным аккордам.

Нет. Ещё нет. Это не может закончиться так быстро!

Последняя нота скрипки растворилась в воздухе, словно последний вздох.

Кейран медленно — так медленно, что это было почти пыткой — ослабил хватку на моей талии. Его пальцы скользнули вверх по моему боку, задержались на мгновение у основания моих рёбер, оставляя за собой огненный след, а потом отпустили меня.

Я почувствовала потерю физически — как будто часть меня была вырвана и унесена прочь.

Он отступил на шаг, восстанавливая пристойную дистанцию.

Его лицо снова было маской — холодной, непроницаемой, бесстрастной. Как будто последние несколько минут не происходили. Как будто он не прикасался ко мне так, что всё моё тело дрожало от отголосков того жара.

— Благодарю за танец, леди Грейвуд, — произнёс он, кланяясь с издевательской учтивостью. — Это было… незабываемо.

И ушёл.

Просто развернулся и растворился в толпе, оставив меня стоять на краю танцевального паркета — одну, всё ещё болезненно ярко ощущающую каждое место, где его руки касались моего тела.

Оставив меня в полном замешательстве.

Проклятье.

Проклятье, проклятье, проклятье.

Что только что произошло?

Мне нужен воздух. Настоящий воздух, холодный и чистый, а не эта духота, пропитанная его запахом и остатками его магии, которая всё ещё вибрировала в воздухе, цепляясь за мою кожу.

Я развернулась и направилась к выходу, игнорируя вопросительный взгляд Беатрис. Игнорируя шёпот, который уже начинался вокруг меня — я видела движение вееров, видела, как дамы склонялись друг к другу, их губы шевелились, произнося моё имя.

Пусть говорят. Мне было всё равно!

Коридор был пуст и прохладен, освещённый только несколькими хрустальными канделябрами на стенах. Я прислонилась к мраморной стене, закрыв глаза, и попыталась восстановить нормальное дыхание.

Что это было?

Почему моё сердце колотится так, будто я только что пробежала три мили по крышам города?

Почему каждая клетка моего тела кричит, требуя, чтобы я вернулась туда, нашла его, заставила снова посмотреть на меня тем самым взглядом?

— А вот и ты, красавица, — пьяный голос грубо вырвал меня из водоворота мыслей.

Граф Лоуренс Митчелл — мелкий дворянишка третьей руки с пристрастием к карточным долгам и дешёвому бренди сомнительного происхождения — шёл по коридору, пошатываясь и придерживаясь рукой за стену.

Его глаза блестели нездоровым блеском, камзол расстёгнут, обнажая мятую рубашку с пятнами вина и чего-то ещё, что я предпочла не осознавать.

Я мысленно выругалась самыми непристойными словами, которым меня — к ужасу покойной матушки — научили портовые грузчики.

Конечно. Разумеется именно сейчас.

— Милорд, — произнесла я холодно, выпрямляясь и складывая руки на груди в защитной позе. — Не кажется ли вам, что вам давно пора отправиться домой, к своей супруге? Или хотя бы найти укромный угол, где вы сможете проспаться, не оскорбляя своим плачевным видом приличное общество?

— Домой? — Он хихикнул — мокрый, неприятный звук, от которого по коже побежали мурашки отвращения. — А может, милая моя, мы найдём себе более приятное развлечение прямо здесь, в этом коридорчике, а? Ты ведь такая… Все в клубе говорят. Старая дева, которая отчаянно ищет мужского внимания и мужских утех. Я великодушно готов дать тебе и то, и другое. Всё, что твоя одинокая душенька захочет.

Он шагнул ближе, и волна перегара и немытого тела накрыла меня. Очевидно, благородный граф экономил не только на карточных ставках, но и на услугах своего камердинера и мыле.

— Отойдите, милорд, — произнесла я тихо, очень тихо, тем самым голосом, который заставлял моих информаторов бледнеть и делать шаг назад. — Отойдите прямо сейчас, пока вы ещё способны ходить без костылей и палки.

Он не послушался. Конечно же, не послушался — пьяные идиоты и дураки никогда не слушаются разумных предупреждений.

Особенно от женщин.

Его рука с острыми пальцами метнулась вперёд и схватила меня за запястье — грубо, болезненно, оставляя красные отметины.

Резкий рывок — и я оказалась прижата спиной к холодной стене, его тяжёлое, дурно пахнущее тело навалилось на меня, прижимая, не давая пошевелиться.

Его отвратительное дыхание обдало моё лицо.