Глава 4 · Идите к черту, милорд!

— Да брось эти девичьи капризы, — прохрипел лорд, пытаясь поцеловать меня, его мокрые губы оставляли липкие следы на моей щеке, пока я отчаянно уворачивалась, все больше входя в бешенство. — Не притворяйся недотрогой и девственницей. Все прекрасно знают, что ты ещё та штучка…

Я подняла колено — резко, целясь прямо между его расставленных ног, туда, где удар причинил бы максимальную боль и отправил бы его на пол, скрючившимся в агонии.

Но не успела завершить движение.

Митчелла буквально вырвали от меня с такой нечеловеческой силой, что воздух просвистел от этого порыва.

Он отлетел к противоположной стене и грохнулся на мраморный пол, как мешок с мукой, его голова ударилась о деревянную панель с глухим, весьма приятным для меня стуком. Я резко вдохнула, инстинктивно прижав непослушную ладонь к губам.

Кейран стоял между нами. Спиной ко мне. Плечи напряжены так сильно, что я видела, как натянулась дорогая ткань его камзола.

В воздухе резко запахло озоном — острый, металлический запах, безошибочный предвестник сильной боевой магии.

Вокруг него мерцало слабое свечение — золотое, с синими искрами, танцующими по краям — и я инстинктивно знала, что он держит себя в руках из последних сил. Едва-едва сдерживает что-то, что рвалось наружу, жаждая крови.

Воздух вокруг него искажался от исходящей силы, создавая почти видимые волны.

— Лорд Митчелл, — произнёс он предельно тихо. В его голосе был только холод. Убийственное предупреждение Первых рас, которые правили этим миром задолго до появления людей. — Настоятельно советую вам незамедлительно покинуть этот дом. Прямо сейчас. Пока у вас ещё имеются ноги, чтобы идти. И руки, чтобы открывать двери. И прочие части анатомии, которые вы, совершенно очевидно, не умеете контролировать надлежащим образом.

Пауза.

— Потому что если вы не исчезнете из моего поля зрения в течение следующих пяти секунд, я лично прослежу, чтобы вы больше никогда не смогли дотронуться ни до одной женщины. Я сделаю это медленно. Болезненно. И с большим удовольствием. Я ясно выразился, милорд?

Митчелл побелел.

Его лицо приобрело цвет снега. Он судорожно закивал, как обезумевший, вскочил на ноги — удивительно быстро и проворно для настолько пьяного человека, столкнувшегося лицом к лицу с разгневанным драконом — и бросился прочь по коридору, спотыкаясь о собственные ноги и оставляя за собой влажный след, который говорил о том, что благородный граф, возможно, обмочился от страха.

Кейран стоял неподвижно ещё несколько долгих секунд, глядя в ту сторону, где исчез Митчелл. Магия всё ещё потрескивала вокруг него, отказываясь рассеяться.

Затем он медленно — очень медленно — обернулся.

Его взгляд скользнул по мне — быстро, но тщательно и профессионально оценивающе. Проверяя каждый дюйм на возможные повреждения, царапины, ушибы.

Глаза задержались на моём запястье, где уже начинали проступать багровые отметины от пальцев Митчелла — отчётливые, как клеймо.

Что-то очень опасное мелькнуло в глубине его глаз. Что-то такое, что заставило меня вспомнить — он дракон. Убийца, когда необходимо.

— Вы в порядке?

— Да, милорд, — выдохнула я, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Я… благодарю вас за вмешательство. Хотя должна заметить, что я вполне способна была справиться с этой неприятной ситуацией сама. У меня имелся… план действий.

Одна из его тёмных бровей поднялась — скептически, почти насмешливо, но с оттенком чего-то похожего на уважение.

— Не сомневаюсь ни на секунду, леди Грейвуд. Вы выглядели так, будто собирались превратить беднягу Митчелла в жалкого евнуха одним точным ударом. Весьма впечатляюще, должен признать. Но я не мог стоять в стороне и позволить вам запятнать свою и без того шаткую репутацию очередным громким скандалом.

Небольшая пауза. Его глаза потемнели.

— Хотя, откровенно говоря, подозреваю, что вас это мало заботит. Репутация, мнение общества. Условности приличия.

Он сделал шаг ближе. Потом ещё один. Слишком близко для тех самых приличий.

— Леди Грейвуд, — начал он, и его голос приобрёл ту самую стальную интонацию, которую он явно использовал со своими подчинёнными в Королевской теневой службе. — Я крайне настоятельно рекомендую вам проявлять больше благоразумия в будущем. Не следует разгуливать по тёмным коридорам в полном одиночестве. Особенно на подобных мероприятиях, где добрая половина присутствующих лордов находится в состоянии глубокого опьянения, а вторая половина просто умеет это скрывать за маской трезвости. Мужчины здесь не всегда ведут себя как джентльмены, как вы только что имели возможность убедиться на собственном печальном опыте.

Возмущение вспыхнуло во мне пламенем, как порох от одной-единственной искры, сжигая остатки благодарности за его помощь.

— Прошу прощения? — Я выпрямилась во весь рост, вскидывая подбородок и сверля его самым ледяным взглядом, на который была способна. — Вы сейчас всерьёз обвиняете именно меня в том, что произошло? Полагаете, я должна безвылазно сидеть в углу бального зала, как примерная дама, и не высовываться, не дай Боги, потому что какой-то пьяный распутный идиот не способен контролировать себя и держать свои грязные лапы при себе? Может быть, милорд, истинная проблема заключается не в том, где именно я нахожусь и куда осмеливаюсь ходить, а в том факте, что мужчины вроде этого жалкого графа искренне считают, что имеют полное право хватать незамужних женщин без малейшего их на то согласия?

— Я вовсе не обвиняю вас, Элиана, — возразил он ровно. — Я лишь говорю, что предосторожность и осмотрительность никогда не бывают лишними в этом несовершенном мире. Он глубоко несправедлив по отношению к женщинам. И хотя я первый, кто хотел бы изменить это положение вещей, суровая реальность такова, что женщины в вашем особенном положении…

— В моём положении? — Я рассмеялась — коротко и зло, без тени веселья. — Вы имеете в виду одиноких, незамужних женщин благородного происхождения, которые имели дерзость и неосмотрительность пережить своих почтенных отцов и теперь вынуждены нести клеймо «старой девы» и «обузы для общества»? Женщин, которые не прячутся покорно за широкими спинами своих мужей и не играют ролей скромных и безгласных овечек на этих притворных балах?

Я сделала шаг вперёд, мой голос стал тише, но от этого только возмущённее.

— Может быть, милорд, вам следует потратить свою энергию и влияние на то, чтобы просвещать и воспитывать своих собратьев по сильному полу — учить их элементарному уважению и тому, как держать свои руки при себе? Вместо того чтобы читать мне нотации о том, где мне можно, а где нельзя ходить? В доме близких друзей моего покойного отца, к слову!

Его челюсть напряглась так сильно, что я услышала, как скрипнули зубы. Я видела, как засветились его глаза изнутри — искры превратились в настоящие языки синего пламени, опасные и завораживающие.

Он был так близок к тому, чтобы потерять контроль.

— Элиана… — начал он, делая шаг ко мне.

— Леди Грейвуд, — резко отрезала я, делая шаг назад и поднимая руку между нами, создавая физический барьер. — Для вас, милорд, я исключительно леди Грейвуд. Мы не настолько хорошо знакомы и не находимся в близких отношениях, чтобы вы позволяли себе вольность называть меня по имени. Особенно после того танца. Особенно после того, что вы себе позволили во время этого танца! Будь у меня возможность обратить время, я бы обязательно дала вам пощечину, неуважаемый мною Глава Теневой Службы!

Мы стояли, глядя друг на друга в напряжённой тишине. Воздух между нами буквально потрескивал от накопившегося напряжения — почти физически осязаемого.

Его магия всё ещё не рассеялась полностью, она клубилась вокруг него почти видимым туманом, реагируя на его эмоции.

Кейран закрыл глаза. Сделал один глубокий, тщательно контролируемый вдох.

Я буквально видела, как он собирает себя по кусочкам, как с огромным усилием воли надевает обратно свою привычную броню контроля.

Когда он открыл глаза, они снова были непроницаемыми. Магия исчезла, оставив только слабый запах озона.

— Как пожелаете, леди Грейвуд, — произнёс он наконец ровно, его голос не выдавал ничего. Он склонил голову — короткий, формальный кивок. — Прошу великодушно простить меня, если мои неосторожные слова показались вам неуместными или оскорбительными. Это не входило в мои намерения. Доброй ночи!

Он развернулся на каблуках и пошёл прочь по длинному коридору, его шаги были удивительно тихими, почти беззвучными на мраморном полу — походка воина, обученного двигаться в полной тишине.

Тени, причудливо отбрасываемые мерцающими свечами канделябров, скользили по его высокой фигуре, окутывали её, делая его похожим на призрак, на тёмное мистическое видение, которое могло раствориться и исчезнуть в любой момент, оставив только воспоминание.

Я осталась стоять одна в опустевшем коридоре и задавалась вопросом — почему, чёрт возьми, мне так отчаянно хотелось окликнуть его?

Почему мне хотелось, чтобы лорд немедленно вернулся?

Почему мне хотелось схватить его за руку, развернуть к себе лицом и потребовать ответов — что случилось в тот момент, когда наши пальцы соприкоснулись?

Что это была за узнавание в его глазах, как будто он видел меня раньше, ждал меня всю свою долгую жизнь?

И почему, когда он произнёс моё имя — просто Элиана, без всех этих титулов и учтивых обращений — что-то глубоко внутри меня отозвалось, зазвенело, как идеально настроенная струна под искусными пальцами музыканта?

Я закрыла глаза, прислонившись затылком к стене, и попыталась убедить саму себя, что всё, что произошло сегодня вечером в этом бальном зале, было нелепой случайностью.

Обычным переутомлением после бессонных ночей. Слишком туго затянутым корсетом, который перекрывал доступ воздуха к мозгу и заставлял меня думать и чувствовать всякие глупости.

Но…

Что-то изменилось сегодня ночью, в этом бальном зале, под звуки скрипки.

Что-то словно проснулось от долгого сна.

И я понятия не имела, как загнать это обратно в клетку и запереть на все замки.

Не была даже уверена, что хочу это сделать.

И это пугало меня больше всего остального.