Глава 17 · На все, ради тебя

Кейран

Я медленно потягивал превосходный бурбон из хрустального бокала в своём просторном кабинете в особняке Вэлмор и методично просматривал внушительную стопку документов с подробной аналитикой.

Томас, мой помощник, поработал отлично — каждое досье было систематизировано, каждая связь прослежена, каждая слабость выявлена и задокументирована.

Законопроект о реформе брачного законодательства. На бумаге всё выглядело почти просто — предоставить женщинам право на развод при наличии доказательств жестокого обращения, право на финансовую независимость, право на защиту собственности от алчных родственников мужа.

Элементарные человеческие права, которые должны были быть само собой разумеющимися. Так и было, например, в Княжестве Дарлир или Империи Сонон. Но у нас слишком сильна была высокосветская консервативная чушь.

Я прекрасно понимал реальность. Гораздо лучше, чем позволил себе сказать Элиане.

Высший совет состоял из двадцати пяти членов — представителей древнейших родов, консерваторов до мозга костей, многие из которых сами держали жён в железных рамках. Этот закон угрожал их власти, их привычному миропорядку, их глубоким убеждениям о естественной иерархии полов.

Мне нужно было минимум тринадцать голосов. У меня было шесть гарантированных — совестливые лорды, вроде герцога Монтгомери и маркиза Фэрфакса, которые поддержат реформу из принципа. Плюс мой собственный голос.

Семь из двадцати пяти. Оставалось найти ещё шесть среди людей, которые скорее предпочли бы вернуться в Тёмные века.

Я изучал каждое досье с вниманием охотника, выслеживающего добычу. Лорд Беннингтон — три незаконнорожденных ребёнка от служанки, которую он выгнал без копейки, когда она забеременела в третий раз.

Виконт Харгрейв — тайный игорный долг в пятьдесят тысяч золотых, который он скрывает от жены и наследников.

Граф Уинтерборн — любовница среди изгнанниц королевской семьи, о которой никто не должен узнать, если он хочет сохранить положение в обществе.

Шантаж. Угрозы. Сделки. Обещания защиты в обмен на лояльность. Я использую каждое доступное оружие в своём арсенале.

Ради неё.

Дракон внутри мурлыкал каждый раз, когда в моих мыслях всплывал её образ.

Элиана. Моя истинная. Сильная, храбрая, принципиальная до безрассудства. Она не просила меня о помощи, не умоляла, не манипулировала. Просто поставила передо мной задачу и верила, что я справлюсь, потому что это правильно.

Я бы свернул горы ради неё. Что там какой-то Высший совет.

Я как раз делал пометки о возможных рычагах давления на барона Кросли, когда дверь в кабинет распахнулась с такой силой, что ударилась о стену.

В комнату ворвалась запыхавшаяся Элиана в элегантном темно-сером кружевном послеполуденном платье, на ходу стягивая длинные перчатки стремительными движениями. Её щёки раскраснелись, несколько локонов выбились из причёски, грудь вздымалась от быстрой ходьбы.

Господи. Даже растрепанная и запыхавшаяся она была прекрасна.

За ней семенил мой дворецкий Харрисон, его обычно невозмутимое лицо выражало смесь паники и извиняющегося отчаяния.

Я приподнял бровь, отставляя бокал на стол, и откинулся в кресле, скрестив руки на груди. Наблюдал, как она замирает перед моим столом, опускает глаза с тем особым выражением, которое она, видимо, считала «смущённым и покорным», но которое на самом деле излучало чистое упрямство.

Я усмехнулся и покачал головой. Моя дерзкая Паучиха даже не умеет притворяться покорной. Это было одновременно забавно и восхитительно.

Харрисон наконец добежал до порога, хватая ртом воздух.

— Милорд, мой лорд, простите великодушно, — выпалил он торопливо. — Я пытался… отчаянно пытался объяснить леди, что вы заняты важнейшими государственными делами и не можете быть потревожены, но леди весьма… леди очень… она просто прошла мимо меня и…

Я поднял ладонь, останавливая его.

— Харрисон, — произнёс я спокойно, не отрывая взгляда от Элианы. — С этого момента прошу запомнить: леди Грейвуд имеет право входить в этот дом в любое время суток — днём, ночью, на рассвете или в полночь. В мой кабинет, в библиотеку, в гостиные, в личные покои. Даже когда меня нет дома. Без предупреждения, без доклада, без ожидания в приёмной. Она — моя невеста, будущая герцогиня Вэлмор. Весь дом должен относиться к ней соответственно этому статусу. Ясно?

Харрисон моргнул, явно шокированный столь открытым и публичным заявлением о наших отношениях. В его глазах мелькнуло удивление, потом понимание, затем одобрение.

— Разумеется, милорд. Как прикажете, — он низко поклонился в сторону Элианы с новым уважением. — Миледи. Добро пожаловать в дом Вэлмор.

Харрисон беззвучно вышел, аккуратно прикрывая за собой дверь.

Я встал из-за стола, обошёл его и небрежно облокотился о полированную столешницу, скрестив ноги в лодыжках. Изучал Элиану с плохо скрываемым весельем.

Она же смотрела на меня с лёгким смущением, её пальцы нервно теребили край сумочки.

— Упоминание о личных покоях было излишним, милорд, — пробормотала она, разглядывая узор на ковре.

— Вы думаете? — я слегка наклонил голову вбок, любуясь тем, как румянец медленно поднимается от её шеи к щекам.

Дракон урчал, наслаждаясь её смущением. Человек во мне находил это невероятно очаровательным.

Она решительно кивнула и торопливо положила сумочку и перчатки на ближайшее кресло.

— К тому же, вы, видимо, не знаете об особенности моего рода, — начала она быстрым скороговоркой, явно нервничая. — Моя фамилия Грейвуд наследуема по закону короны, это редкое право. К тому же я — единственная живая ветвь всего рода. После нашего… брака… — она заметно покраснела, — у меня и наших… н-наших…

Пауза. Она сглотнула.

— Д-детей… — голос сорвался на шёпот, — будет двойная фамилия. Вэлмор-Грейвуд или Грейвуд-Вэлмор, в зависимости от решения геральдического совета.

Она торопилась всё больше, слова сыпались один за другим.

— Эта ветвь под особой защитой короны, поэтому ни один из наследников не смеет её прервать, и закон чётко предписывает сохранение фамильных линий, и я понимаю, что для вас это может быть неприятно, что ваши… наши дети не будут носить только вашу фамилию, но это требование закона, и я не могу…

До меня наконец дошло.

Она переживала. Искренне и глубоко переживала о том, что меня разозлит или обидит эта формальность. Боялась, что я восприму это как оскорбление моей мужской гордости или фамильной чести.

Какая восхитительная чушь!

Я медленно протянул руку, приглашающим жестом.

Она колебалась мгновение, глядя на мою ладонь, потом осторожно вложила свою маленькую руку в мою.

Я мгновенно притянул её к себе, обнял за талию и положил подбородок ей на макушку. Просто держал, позволяя ей почувствовать, что я здесь, что я не злюсь, что для меня это не имеет значения.

— Элиана, — прошептал я в её душистые волосы. — Моя дорогая, глупая девочка. Мне плевать на фамилии. Хоть тройные, хоть пятикратные. Можешь хоть весь геральдический реестр королевства добавить к нашим именам.

Пауза. Я почувствовал, как она расслабилась в моих объятиях.

— Мне важна только ты. То, что ты будешь рядом. Что я буду просыпаться и видеть тебя на соседней подушке. Что твой голос будет последним, что я услышу перед сном.

Моя рука скользнула вверх, пальцы зарылись в её волосы.

— А мысль о том, что когда-нибудь у нас могут быть дети… — мой голос сорвался на шепот. — Господи, Элиана. Маленькие существа с моими глазами и твоим упрямством. Эта мысль одновременно пугает меня до дрожи и наполняет таким счастьем, что я едва могу дышать.

Я наклонился, мои губы коснулись её виска.

— А то, что ты сама уже думаешь об этом, говоришь о «наших детях» так естественно… это приводит меня в восторг. Ты даже не представляешь, насколько.

Дракон внутри рычал от глубокого удовлетворения. Она думает о нашем потомстве. О семье. О будущем, которое мы построим вместе.

Элиана напряглась в моих объятиях, потом резко отстранилась, её лицо пылало.

— Я… я не… это не то, что вы подумали! — запротестовала она, смущение боролось с возмущением. — Я просто объясняла юридические нюансы! Это не значит, что я уже планирую… что мы… мы даже толком не…

Я рассмеялся — искренне, от души. Наблюдал, как она становится всё более растрепанной и взъерошенной, мотая головой, пытаясь оправдаться, и находил это божественным.

— Конечно, дорогая, — согласился я с плохо скрываемой усмешкой. — Исключительно юридические нюансы. Совершенно деловой разговор.

Она сузила глаза, поняв, что я издеваюсь.

— Вы хам, милорд.

— Знаю. Это часть моего обаяния.

Она фыркнула, но я увидел, как уголки её губ дрогнули в попытке сдержать улыбку.

Но эта улыбка исчезла в следующий момент. Её лицо стало серьёзным, почти мрачным.

— Элиана? — я нахмурился, изучая её. — Что случилось? Зачем ты пришла на самом деле?

Она молча полезла в сумочку и достала несколько сложенных листов бумаги. Положила их на стол передо мной.

— Магические слепки с личного дневника, — пояснила герцогиня тихо. — Молли рисковала жизнью, проникая в комнату девушки ночью, когда все спали.

Ещё один документ.

— Медицинское заключение, анонимное. Доктор Грэй согласился осмотреть её под видом лечения сезонной простуды.

Я взял бумаги, начал читать. И с каждой строчкой мир вокруг окрашивался в красный цвет. Дневник девятнадцатилетней девочки. Страницы отчаяния.

«Дядя снова пришёл ночью. Я притворялась спящей, но это не помогло. Никогда не помогает.»

«Пыталась рассказать тёте. Она ударила меня и назвала лгуньей, сказала, что я пытаюсь разрушить семью.»

«Хочу просто исчезнуть. Может, тогда всё прекратится.»

Медицинское заключение было хуже. Профессиональный, бесстрастный язык, описывающий травмы, которые не должны существовать. Старые шрамы и свежие раны, систематическое, продолжительное насилие.

Гнев.

Древняя, первобытная эмоция дракона вспыхнула в моей груди пламенем, которое угрожало вырваться наружу и сжечь весь особняк дотла.

Руки, державшие документы, задрожали. Бумага начала тлеть по краям от жара, исходящего от моей кожи. Магия вырывалась наружу неконтролируемо — воздух вокруг меня нагрелся, стекло в окнах затрещало.

Я услышал испуганный вздох и увидел, как Элиана отшатнулась на шаг.

Это отрезвило меня мгновенно. Я резко разжал пальцы, швырнул документы на стол, прежде чем они полностью загорелись. Закрыл глаза, заставляя себя дышать. Медленно. Глубоко. Загонял дракона обратно.

Не здесь. Не перед ней. Она не должна видеть эту сторону меня. Тёмную. Разрушительную. И опасную.

Когда я открыл глаза, зрение снова было нормальным, но ярость всё ещё кипела под поверхностью, требуя выхода, требуя крови.

Я медленно протянул руку к Элиане — ладонь вверх, приглашение, но не требование. Она колебалась, глядя на мою дрожащую руку. Потом шагнула ближе.

Я поднял её, прижал к груди и сел прямо на край стола, устраивая её у себя на коленях. Уткнулся лицом в изгиб её шеи, вдыхал её запах, позволил этому аромату заглушить образы насилия, наполнявшие мой разум.

Её близость, её тепло, само её присутствие действовало как бальзам на рану.

Элиана замерла, не зная, как реагировать, потом её рука медленно поднялась, легла мне на плечо. Начала гладить успокаивающими движениями — вверх-вниз по спине, по плечам.

— Лорд Вэлмор…? — прошептала она обеспокоенно.

Я просто держал её, позволяя её прикосновениям вернуть себе контроль. Считал её вдохи. Слушал биение её сердца.

Наконец, когда был уверен, что могу двигаться, не разрушив половину кабинета, осторожно выпустил её из объятий. Пересадил на столешницу, освобождая себе пространство. Не говоря ни слова, отошёл к дальней стене, где стоял высокий шкаф с документами, запертый сложным магическим замком.

— Что вы делаете…? — растерянно спросила Элиана.

Я не ответил, сосредоточившись. Произнёс активационное слово на драконьем наречии, магия откликнулась, замок щёлкнул. Дверцы распахнулись.

Сотни свитков, планов, чертежей — результат долгих лет работы теневой службы. Я быстро нашёл нужный раздел, извлёк большой свёрнутый лист.

Вернулся к столу и одним движением смахнул все бумаги на пол, освобождая пространство. Развернул чертёж прямо перед сидящей Элианой.

— Особняк графа Ричфорда на Аллее Вязов, — пояснил я, указывая на детальный план. — Построен пятьдесят лет назад по проекту Кристофера Рена, перестраивался дважды — после пожара в восточном крыле и когда текущий граф унаследовал титул. Три этажа, подвал, чердак. Двенадцать спален, две гостиных, библиотека, бальный зал, оранжерея.

Элиана склонилась над чертежом, её пальчик медленно прочертил по линиям, изучая.

— Откуда у вас настолько подробные планы частного особняка? — изумлённо прошептала она.

Усмехнулся, доставая чистый блокнот и начиная набрасывать схему.

— Я глава теневой службы, забыли? — напомнил ей, не поднимая глаз. — В моём распоряжении чертежи всей критической инфраструктуры столицы и пары десятков стратегически важных объектов за её пределами. Каждый особняк влиятельного рода, каждое правительственное здание, каждый гвардейский объект, основные торговые склады, даже королевский дворец.

Я указал на восточное крыло.

— Племянница точно содержится здесь. Третий этаж, угловая комната. Окна выходят на сад, а решётки установлены три месяца назад — наверняка после ее попытки побега через окно. Дверь запирается снаружи. Ключ всегда у Ричфорда на цепочке.

Элиана впитывала информацию, её ум уже просчитывал варианты. Я видел, как в её глазах загорелся азарт планирования операции.

— Это не будет просто, — сказал ей тихо, выпрямляясь и глядя на ее склонённую голову. — Граф Ричфорд — один из старейших родов королевства. Его семья владеет землями со времён завоевания. У него связи в судебной системе, в Высшем совете, личная дружба с несколькими членами королевской семьи.

— Мне без разницы, кто он, — Элиана сжала кулаки на коленях, её глаза сверкнули. — Я найду способ.

— Мы найдём способ, — поправил я твёрдо, накрывая её сжатый кулак своей ладонью. — Вместе.

Она смотрела на меня долго. Я медленно поднял руку, убрал выбившийся локон с её щеки, заправил за ухо, мои пальцы задержались, поглаживая нежную кожу.

Не торопись. Не дави на неё. Позволь ей прийти к этому самой.

Элиана медленно кивнула.

— Вместе, — повторила она, и в её голосе звучала твёрдость, которую я так долго ждал.

Дракон взревел торжествующе. Она приняла меня как партнёра в её священной миссии. Но под этим торжеством кипела злость. Бешенство на Ричфорда, на систему, которая позволяла таким чудовищам существовать.

— Вы злитесь, — вдруг тихо сказала Элиана.

Её рука легла мне на грудь, прямо над бешено колотящимся сердцем.

Это прикосновение. Боже. Это простое прикосновение обжигало сквозь рубашку, пронзало насквозь. Каждая клетка моего тела вспыхнула в ответ, испуская свет.

Я закрыл глаза, зажмурился, отгонял образы прошлого. Мою мать на полу. Ее кровь. Мою беспомощность.

— Я в ярости, — признался хрипло. — Мужчина, который причиняет боль беззащитной женщине… Ей девятнадцать, Элиана. Девятнадцать. Он не заслуживает называться мужчиной. Не заслуживает дышать!

Её рука, маленькая и тёплая, лежала на моей груди, и я накрыл её своей, прижал сильнее, чтобы заглушить ненависть внутри.

— Тогда помогите мне разрушить его, — произнесла Эли тихо, с железом в голосе.

— Я не просто помогу, — прорычал, глядя ей в глаза. — Я уничтожу его, сотру с лица земли так, что даже памяти о нём не останется.

Мы стояли так, глядя друг другу в глаза. Молчаливое понимание связывало нас крепче слов.

Я осторожно снял её со стола, на мгновение придержав за талию — чисто на автомате, убеждаясь, что она твёрдо стоит на ногах. Усадил в кресло напротив.

Сам сел за стол, придвинул карту города и досье.

— Особняк на Аллее Вязов, — продолжил я, указывая. — Охрана — двенадцать человек, посменно. Патрули каждый час. Внутри всегда минимум шесть слуг. Кларисса в восточном крыле, комната заперта.

Элиана нахмурилась.

— Так… откуда вы знаете такие подробности?

Я взял её руку, поднёс к губам. Поцеловал костяшки пальцев, потом запястье, где бился учащённый пульс.

— Теневая служба не зря получает финансирование, дорогая. У нас информаторы в каждом знатном доме. В том числе у Ричфорда — один из поваров уже пять лет на нашем жалованье.

Я провёл пальцем по плану.

— Здесь. Южная сторона. Садовая стена, двенадцать футов. Практически не охраняется. Патрули проходят дважды за ночь. Можно проникнуть.

— А дальше?

— Третий этаж, восточное крыло. Забираем девочку, везём в безопасное место, где она даст показания.

Элиана нахмурилась сильнее.

— Он будет искать, у него власть, связи, вы сами сказали.

— Не если мы арестуем его первым, — я достал другой документ, встал и подошел к ней ближе. — Нужно официальное обвинение, показания врача, дневник — хорошо. Но нужно свидетельство Клариссы и показания уважаемых лордов, которым суд поверит.

Я машинально поправил подол её платья, который зацепился за ножку кресла. Она даже не заметила, продолжала изучать документы.

— А если прокурор откажется?

Я усмехнулся холодно.

— У меня есть информация о его сделках с контрабандистами. Он не откажется. А лорды… я воспользуюсь своим кругом. Те, в ком еще осталась честь.

Элиана покачала головой, но улыбнулась.

— Вы знаете все секреты.

— Это моя работа, знать секреты каждого в королевстве.

Я снова посмотрел на карту, просчитывая.

— Операцию проведём завтра. Устрою, чтобы Ричфорд был на приёме у герцога Монтгомери. Его не будет до полуночи.

— А я… — она поправилась, — мы проникнем, найдём Клариссу и выведем.

Облегчение: она сказала «мы» сама, без уговоров. Дракон мурлыкал от удовлетворения.

Время пролетело незаметно. Когда я взглянул на часы, было далеко за полночь.

— Уже поздно, — заметил я. — Тебе пора.

Она кивнула, собирая вещи. Я подал ей перчатки, которые она оставила на кресле. Проводил до главного входа, где ждала карета, у ее дверцы мы и остановились. Луна освещала её лицо, и я замер, просто любуясь своей истинной.

— Элиана, — произнес серьёзно. — После того, как спасём девочку, арестуем Ричфорда… может начаться буря. Его семья, союзники придут за нами.

— Я знаю.

— Ты уверена? — я взял её за руки. — Можешь остановиться, я справлюсь через официальные каналы, хоть это и дольше…

Элиана положила пальцы мне на губы.

Я замер. Каждый нерв обострился от этого простого прикосновения.

— Я никогда не остановлюсь, — сказала она твёрдо. — Девочка нуждается в помощи, если придётся встретить бурю — пусть. Я не боюсь штормов.

Восхитительна. Поймал её руку, прижал к губам, поцеловал ладонь, каждый пальчик, а потом прижал к груди над сердцем.

— Ты самая смелая женщина, которую я встречал, — прошептал я.

— А вы самый странный мужчина, — она улыбнулась. — Мы подходим друг другу.

Притянул её в свои объятия, и она прижалась ко мне, расслабилась.

— Через месяц, — прошептал я в её волосы, — ты станешь моей женой. И я буду защищать тебя до конца дней.

— Через три недели, — тихо согласилась она.

Впервые эта мысль не пугала её. Я чувствовал её принятие.

Мы стояли в объятиях слишком долго для любых приличий. Но нам обоим было всё равно на условности и взгляды слуг. Наконец Элиана медленно, словно с сожалением, отстранилась от меня.

— Мне действительно пора возвращаться, — прошептала она, и в её голосе слышалась неуверенность, словно она сама не хотела уходить.

— До завтра, моя дорогая, — я протянул руку, помогая ей подняться в карету, машинально придерживая за локоть. Когда она устроилась на сиденье, поправил складки её платья, чтобы ткань не зажало дверью. — Будь предельно осторожна.

— Вы тоже, милорд, — откликнулась герцогиня чуть сипло.

Я уже собирался отступить на шаг, дать кучеру знак трогаться, когда заметил, как она смущённо смотрит на меня из окна кареты. Её взгляд метался между моим лицом и своими руками, лежащими на подоконнике окна. Щёки ее горели ярким румянцем даже в неверном свете уличных фонарей. Она явно что-то хотела сказать или сделать, но не решалась.

Я приподнял бровь, изучая её с любопытством и растущим интересом. Что задумала моя непредсказуемая Паучиха?

Элиана нервно облизала губы — движение, которое мгновенно приковало моё внимание к её рту — и наклонилась чуть ближе к открытому окну.

— Милорд… — начала она неуверенно, потом осеклась, снова облизала губы. — Подойдите, пожалуйста… подойдите ближе.

Её голос был тихим, почти застенчивым, но в нём звучала решимость.

Что… что же она задумала?

Я послушно сделал шаг вплотную к окну кареты, оказавшись так близко, что мог разглядеть каждую ресничку, обрамлявшую её широко распахнутые глаза, почувствовать тепло, исходящее от её кожи.

— Я здесь, — прошептал ей. — Что тебе нужно, дорогая?

Вместо ответа она медленно, неуверенно наклонилась ещё дальше из окна, практически по пояс высунулась наружу. Её равновесие стало шатким, и я инстинктивно протянул руки, придерживая её за талию, не давая упасть.

— Осторожнее, — начал я, но слова замерли на губах.

Потому что в следующее мгновение её руки неуверенно легли мне на плечи, и она потянулась вперед.

И поцеловала меня.

Её губы коснулись моих — (сами!) мягко, робко, с трогательной неловкостью человека, совершающего нечто подобное впервые по собственной инициативе.

Моё сердце на мгновение остановилось, а потом забилось со сверх силой. Дракон внутри взревел торжествующе, требуя углубить поцелуй, взять контроль, показать ей, что такое настоящая страсть. Но я заставил себя замереть. Не двигаться.

Не захватывать инициативу.

Дай ей самой попробовать. Позволь ей вести.

Пусть она почувствует свою власть надо мной.

Поначалу её поцелуй был неловким — просто прикосновение сомкнутых губ, без движения, без уверенности. Я чувствовал, как она буквально дрожит от смущения и собственной смелости.

Но потом что-то изменилось.

Её руки скользнули выше, пальцы зарылись в мои волосы на затылке, притягивая меня ближе, крепче. И её губы начали двигаться — осторожно, исследующе.

А затем её язык — господи Боже всемилостивый — её язык неумело, но с такой невинной решимостью провёл по моей нижней губе.

Все мои благие намерения остаться пассивным едва не рухнули в этот момент.

Я издал низкий звук — нечто среднее между стоном и рычанием — но всё ещё заставлял себя не двигаться, позволяя ей продолжать своё робкое исследование.

Элиана становилась смелее с каждой секундой. Её язык снова коснулся моих губ, на этот раз настойчивее, и я не смог сдержаться — приоткрыл рот, приглашая её.

Она ахнула от неожиданности, но не отстранилась. Вместо этого её язык робко скользнул дальше, встречаясь с моим.

Мир сузился до этого момента. До вкуса её губ, до тепла её дыхания, смешивающегося с моим, до ощущения её пальцев, крепко вцепившихся в мои волосы. Моя девочка, я готов на все, лишь бы ты хотя бы изредка касалась меня. Я готов на большее, чем «все», чтобы еще раз почувствовать вкус твоих губ.

Видел её в этот момент совершенно по-новому. Не как дерзкую Паучиху, рискующую жизнью. Не как упрямую реформаторшу, готовую бороться с системой. Не даже как мою суженую, назначенную магией.

Я видел просто Элиану. Женщину, которая преодолела свой страх и смущение, чтобы показать мне свои чувства единственным способом, который знала. Которая доверилась мне настолько, чтобы сделать себя уязвимой. И это доверие, эта храбрость были прекраснее любой страсти.

Моя Элиана. Моя храбрая, удивительная девочка.

Я позволил себе лишь самое малое движение — мои руки на её талии крепче сжали ткань платья, притягивая её чуть ближе. Мой рот начал отвечать на её поцелуй, направляя её мягко, показывая, как углы губ складываются вместе, как языки наши танцуют друг с другом.

Она училась быстро. Её движения становились увереннее, её дыхание учащалось.

Когда она наконец оторвалась от меня, мы оба тяжело дышали. Её губы были припухшими, покрасневшими, глаза затуманенными.

— Я… — начала герцогиня, её щёки пылали ещё ярче. — Простите, это было… я не должна была…

— Не извиняйся, — перебил я хрипло. — Не смей извиняться за то, что даришь мне.

Короткая пауза, наполненная только нашим дыханием.

— Это было… правильно? — спросила она неуверенно, кусая свою нижнюю губу. — Я никогда раньше не…

— Это было идеально, — заверил я, моя рука поднялась, большой палец нежно провёл по её припухшей влажной нижней губе, освобождая её от зубов. — Идеально, моя дорогая. Ты даже не представляешь, насколько.

Она смущённо улыбнулась — та самая редкая, искренняя улыбка, которая освещала всё её лицо и заставляла моё сердце переворачиваться.

— Мне действительно повезло, — прошептала она, глядя мне прямо в глаза с такой открытостью, что это захватывало дух. — Раз судьба выбрала мне в пару именно такого мужчину, как вы. Который терпелив. Который позволяет мне учиться. Который видит во мне не просто обязанность или сделку.

Её слова пронзили меня глубже любого клинка. Я наклонился, последний раз коснулся её губ своими — нежно и обещающе.

— Это я — самый удачливый мужчина в королевстве, — прошептал ей. — Потому что мне досталась — ты.

Я медленно отстранился, хотя каждая клетка моего тела протестовала против разрыва контакта. Моя рука задержалась на мгновение на её щеке — последняя ласка.

Затем я решительно отступил на шаг и хлопнул ладонью по деревянной стенке кареты, отдавая кучеру распоряжение.

— Трогай. И не жалей коней — доставь леди домой максимально быстро и безопасно.

— Слушаюсь, милорд, — откликнулся кучер.

Карета медленно тронулась с места. Элиана продолжала смотреть на меня из окна, её рука поднялась в прощальном жесте, и я поймал себя на том, что поднял свою руку в ответ — совершенно не характерный для меня сентиментальный жест.

Стоял на месте, наблюдая, как карета удаляется по ночной улице, пока не скрылась за поворотом. Только тогда я позволил себе выдохнуть, прислониться к холодной стене особняка. Моя рука автоматически поднялась к губам, пальцы коснулись их, всё ещё хранящих тепло и вкус её поцелуя.

Тихий, довольный смех вырвался из моей груди, эхом отразился в пустой ночи. Моя дерзкая, храбрая Элиана. Каждый день она удивляла меня заново. Каждый день я открывал в ней новые грани.

Через месяц — даже меньше — она официально станет моей женой. Моей Леди. Моей партнёршей во всех смыслах этого слова. И я проведу каждый оставшийся день своей долгой жизни, доказывая ей, что заслуживаю того дара, который судьба мне преподнесла.

Наконец, оторвался от стены и вошёл обратно в освещённый особняк, направляясь прямиком в кабинет. Работы было много. Список лордов для убеждения, план операции по спасению Клариссы, подготовка документов для законопроекта.

Времени оставалось мало до заседания Совета. Но я справлюсь, обязательно справлюсь.

Потому что теперь это было не просто обещание, данное в рамках сделки. Это было обещание мужчины женщине, которую он… которая становилась всё дороже с каждым днём, с каждым разговором, с каждым прикосновением.

Ради Элианы я сверну горы, осушу моря и заставлю сам Высший совет пасть на колени.