Глава 19 · Правда

Кейран

Я лежал на спине среди осколков разбитого шкафа и рассыпанных книг, а три клинка нависли над моей грудью — их острие замерли в дюйме от кожи, ожидая моего единственного слова, чтобы вонзиться и оборвать мою жизнь.

Восемь стражников окружили меня плотным кольцом, образовав живую стену, их лица выражали торжество охотников, загнавших наконец опасную добычу в угол, лишив ее последней возможности бегства.

Один из стражников — коренастый мужчина с уродливым шрамом, рассекающим всю щеку от виска до подбородка — навис надо мной, прижимая острие своего меча к моему горлу с нарастающим давлением. Холодная сталь продавила кожу, я ощутил, как выступила теплая капля крови, медленно потекла по шее, пропитывая воротник рубашки.

Я мог бы применить магию, но тогда… тогда маг-датчики зафиксируют вторжение. Тогда Эли будет в опасности.

Выбор очевиден.

— Кто ты такой? — прорычал он, надавливая еще сильнее, кончик клинка углублялся в плоть. — Кто тебя сюда послал? Кто заплатил за вторжение в дом графа? Говори, и, быть может, твоя смерть будет быстрой!

Я усмехнулся, несмотря на крайне неудобное положение и холодный металл у горла, готовый перерезать артерию при малейшем неверном движении. Ехидство и сарказм в самых неподходящих ситуациях — одна из моих немногих слабостей, от которых я так и не смог избавиться за все эти годы службы.

Надеюсь, Элиане эта черта нравится, потому что менять ее я не хочу.

— Мне не заплатили ни медной монеты, друг, — ответил я с улыбкой, которая, судя по его побагровевшему лицу, выглядела весьма провокационно. — Считай это чистой благотворительностью с моей стороны. Видишь ли, я просто терпеть не могу жалких мерзавцев, которые насилуют беззащитных девятнадцатилетних девочек, запертых в золотых клетках, словно певчие птицы.

Рукоять меча плашмя со свистом опустилась на мою челюсть, удар был настолько сильным, что на мгновение потемнело в глазах. Боль взорвалась в голове яркой вспышкой, металлический вкус крови мгновенно наполнил рот. Я сплюнул на безупречный мраморный пол — алые капли заблестели во тьме, расплываясь по белому камню.

— Говори немедленно, или следующий удар размозжит тебе череп, как перезрелую тыкву! — рявкнул стражник, занося рукоять для нового удара.

Странное, почти философское спокойствие накрыло меня в этот момент, словно время замедлилось, растянулось. Я смотрел на разъяренные, искаженные злостью лица, на их руки, дрожащие от выброса адреналина и сжимающие рукояти мечей, на клинки, готовые пронзить меня насквозь, и думал только об одном…

Не успел. Чертов глупец, ты не успел сказать ей главное.

Не успел признаться, что она давно перестала быть просто магической связью, навязанной печатью истинных, обязательством перед судьбой, деловой сделкой на месяц. Не успел сказать, что просыпаюсь каждое утро последней недели с мыслью о ней, о том, как она спит в своей постели в нескольких кварталах от меня, и засыпаю каждую ночь с ее образом перед глазами — с тем, как она смеется, спорит, краснеет от моих намеков.

Не успел прожить с ней ту жизнь, которую начал осторожно, почти стыдливо представлять в редкие тихие минуты — утренний кофе на двоих на террасе моего особняка, жаркие споры о новостях за завтраком, совместные ночные операции, где мы дополняем друг друга с той идеальной точностью, которую не купишь ни за какие деньги, представлял… детей с ее глазами и неисправимым упрямством…

Всего месяц. У нас было всего тридцать драгоценных дней, отмеренных судьбой, а ты, самоуверенный дурак, потратил добрую их часть на пустые игры, легкомысленный флирт, соблазнение — вместо того чтобы быть честным, открыть ей свое сердце.

Прости меня, моя Элиана. Прости, что оставляю тебя одну в этом жестоком мире, который так нуждается в твоей силе и доброте.

И когда я почти смирился с неизбежным концом, раздался голос.

Глубокий, рокочущий, древний, как сам мир. Он прозвучал не в ушах, не извне, а прямо внутри моего сознания, в том темном, запретном месте, где я всегда чувствовал присутствие второй половины себя, но держал ее надежно взаперти за стеной мощного ментального блока.

«Пусти меня, наконец!»

Дракон. Вторая часть моей души, запертая с пятнадцати лет.

Я замер, даже перестал дышать.

Нет. Это невозможно. Раскрыться сейчас — значит предать всю расу, нарушить клятву молчания.

Больше полувека Драконы тщательно скрывали способность к полной трансформации, оберегали эту тайну ценой невероятных жертв. С тех самых пор, как корона узнала о нашей истинной силе и начала безжалостно использовать драконов как живое оружие — бросая на передовую в каждой войне, в каждом смертельно опасном задании, методично выжимая из нас все до последней капли магии и крови, до полного истощения.

Не прямое истребление, а его благородное прикрытие.

Один из стражников попытался приблизиться, но я извернулся и пнул его ногой в голень — не слишком сильно, но достаточно, чтобы тот потерял равновесие и упал, пусть я и навлек этим еще более гневные окрики стражи и впечатывание нового клинка мне в плечо на несколько дюймов. Мне нужно было время подумать, хотя бы несколько секунд.

Драконы примкнули к этому королевству не по доброй воле — нас покорили силой, заставили присягнуть угрозами уничтожения наших женщин и детей, связали унизительными магическими договорами, превратили в вассалов.

Нас боялись за нашу силу. Именно поэтому нас и изничтожали — медленно, методично, год за годом, десятилетие за десятилетием, прикрываясь красивыми словами о «почетной службе короне» и «благородной жертве во имя королевства».

— Хватит молчать! — рявкнул стражник, его кулак снова опустился на мое лицо, на этот раз разбивая губу.

Я сплюнул кровь ему на сапоги, продолжая лихорадочно думать.

Поэтому Совет Старейшин Драконов принял единственное возможное решение для выживания расы.

Каждому ребенку, в котором впервые просыпалась драконья сущность, немедленно ставили мощный ментальный блок, запирали зверя глубоко внутри, лишали доступа к трансформации. Мы научились мастерски притворяться обычными магами — чуть сильнее среднего уровня, но не настолько, чтобы вызывать подозрения или пристальный интерес — без своей второй формы мы были скучны для них. Так выживали поколение за поколением, тщательно прячась за спасительной маской показной слабости, убеждая корону и весь мир, что драконы давно выродились, потеряли свою легендарную мощь, больше не представляют никакой угрозы.

Мой отец лично поставил мне этот блок, когда мне исполнилось пятнадцать лет и дракон впервые мощно зашевелился внутри, яростно требуя выхода наружу, моля о свободе.

Я до сих пор помню ту невыносимую боль — ощущение было таким, словно живую часть моей бессмертной души вырезали раскаленным ножом и заперли в тесную, душную клетку внутри собственного тела.

Я никогда в своей жизни не обращался, ни разу. Даже частично, даже на мгновение. Прожил столько десятилетий с этой зияющей, кровоточащей пустотой там, где должна была быть естественная целостность, единство души. И сейчас, именно сейчас, когда на кону стоит безопасность всей расы, я должен раскрыться? Показать, что драконы все еще могут трансформироваться?

«Что тебе важнее, трус, — тайна или она? — прорычал дракон внутри, его голос стремительно набирал силу, давил на ослабевающие стены ментальной тюрьмы. — Твоя избранная, твоя истинная пара там, снаружи, одна в ночи! Напугана до смерти, ты не чувствуешь⁈ Думает в эту самую секунду, что ты умираешь здесь, захлебываясь своей кровью, как жалкая дохлая крыса в подвале!»

Печать на моем запястье внезапно запульсировала жгучей болью — острой и невыносимой. Истинная связь работала в обе стороны, я чувствовал Элиану через нее с пугающей отчетливостью, словно она была рядом.

Ужас первобытный, животный, заполняющий каждую клетку ее тела. Отчаяние черное, разрывающее грудь изнутри. Горе настолько глубокое, что от него хотелось выть в голос.

Она оплакивает меня. Моя сильная, бесстрашная Паучиха думает, что я… мертв.

— Последний шанс, ублюдок, — стражник со шрамом надавил клинком еще сильнее, одновременно наступая ботинком на мое запястье, почти прибитое к камню пола лезвием другого меча. Сталь вошла в мою кожу на полдюйма, кровь потекла обильным ручьем, пропитывая одежду. — Говори прямо сейчас, или я медленно, с особым наслаждением вскрою тебе глотку и буду смотреть, как ты мучительно захлебываешься собственной…

Он так и не договорил эту угрозу.

Потому что в следующее мгновение я принял решение и разбил ментальный блок.

Магическая стена, сдерживающая моего дракона десятилетия, рухнула с оглушительным ревом пламени внутри моего сознания. Древний зверь вырвался наружу — разрушительная приливная волна чистой, первобытной силы, насильно сдерживаемая слишком долго, слишком мучительно долго.

Боль. Боль такая, какой я никогда не испытывал, взорвалась одновременно в каждой кости, в каждом нерве, в каждой клетке моего тела. Я выгнулся на холодном полу дугой, беззвучно крича в агонии, пока мое человеческое тело начало стремительно меняться.

Контроль. Мне необходим контроль!

Не полная трансформация — слишком мало места в этом помещении, слишком мало времени. Частичная, только частичная стать, достаточная для победы!

Кости ломались с хрустом, болезненно перестраивались, удлинялись, принимая новую, нечеловеческую форму.

— Что за…? — начал стражник надо мной, его глаза расширились от ужаса.

Я взмахнул правой рукой, которая уже начала трансформацию — пальцы стремительно удлинялись, суставы выгибались под новым, неестественным углом, острые черные когти выдвигались, как выпущенные клинки.

Мой удар отбросил стражника, он пролетел три метра и врезался в стену с глухим звуком. Упал и больше не двигался.

Кожа по всему телу натягивалась до предела, лопалась в некоторых местах, уступая место твердой, переливающейся чешуе. Мышцы рвались и мгновенно переплетались заново, становясь плотнее, сильнее, в разы превосходя человеческие возможности.

«Наконец-то! — прорычал дракон торжествующе, его голос слился с моим в единый хор, становясь неразделимым целым. — Наконец-то ты перестал бояться и принял то, кто ты есть на самом деле, кем был рожден быть!»

Двое стражников одновременно атаковали меня с разных сторон, пытаясь воспользоваться моим уязвимым состоянием во время трансформации.

Глупцы.

Моя правая рука, уже полностью покрытая синей, почти обсидиановой чешуей, отливающей металлическим блеском, встретила первый клинок. Металл со звоном отскочил от драконьей брони, даже не оставив царапины. Я схватил стражника когтистой ладонью за грудь и швырнул через всю библиотеку, словно тряпичную куклу.

Левая рука перехватила меч второго нападающего, сжала рукоять. Металл застонал, деформируясь под нечеловеческой силой, потом треснул и разлетелся на осколки.

Грудь, широкие плечи, шея стремительно покрывались защитными пластинами естественной драконьей брони — не металлическая, выкованная в кузнице, но во сто крат прочнее самой лучшей стали, когда-либо созданной человеком.

Чешуя Дракона, благословленная древней магией.

Третий стражник попытался ударить меня в спину, целясь между лопаток.

Я даже не обернулся — драконьи инстинкты предупредили о нападении за секунду до удара. Резко развернулся, перехватил его руку с мечом, выкрутил чужое запястье. Кости хрустнули, мужчина завопил от боли, оружие упало на пол.

Лицо мое осталось почти человеческим — я из последних сил удерживал контроль, не силе захватить себя полностью — но правый глаз все же изменился.

Зрение обострилось — я видел каждую пылинку, парящую в воздухе библиотеки, слышал отчетливо каждый удар сердец стражников, различал их тепловые силуэты даже сквозь мебель и стены.

Сила. Невероятная, опьяняющая — затопила меня мощным потоком, наполнила до краев каждую клетку. Я чувствовал себя богом, внезапно оказавшимся среди беспомощных муравьев.

«Вот кто ты на самом деле, — прошептал зверь внутри меня с глубоким удовлетворением. — Вот истинная сила, что они жестоко отняли у тебя, у нас. Но теперь мы целы, теперь мы наконец едины, как должно было быть с самого рождения с каждым из нас…»

Да. Впервые за мучительные тридцать пять лет своей жизни я чувствовал себя по-настоящему целым, завершенным. Человек и зверь слились в одно гармоничное существо, как было задумано самой природой с начала времен.

Но я все еще… мужчина.

Мужчина не теряет контроль.

Мужчина защищает, но не убивает без необходимости.

Мужчина использует силу с умом, а не слепой яростью.

Ради тех, кто ему дорог.

Четвертый и пятый стражники координированно атаковали одновременно — явно обученные работать в паре. Один целился в горло, второй в живот, туда, где чешуя еще не покрыла тело полностью.

Умнее остальных своих товарищей. Но все равно недостаточно.

Я присел низко, практически до пола, уклоняясь под горизонтальный удар, направленный к шее. Правой когтистой рукой схватил одного нападающего за лодыжку и резко дернул на себя. Он с криком упал лицом вперед, меч с лязгом выпал из руки, покатился по полу. Левой рукой я перехватил клинок второго стражника прямо за лезвие — чешуя с легкостью выдержала острую сталь — и оттолкнул владельца в грудь раскрытой ладонью, используя лишь малую толику драконьей силы.

Мужчина пролетел добрых три метра по воздуху, как подброшенная щепка, врезался в массивную статую и медленно сполз по дереву на пол. Без сознания, но его грудь все еще ритмично поднималась — он дышит, значит жив.

Контроль. Главное — не потерять контроль. Не убивать. Просто нейтрализовать угрозу. Мужчина всегда контролирует свою силу, особенно когда эта сила способна разрушать. Эта мысль воспитывалась в Драконах с пеленок.

Оставшиеся трое стражников, наконец полностью осознав безнадежность своей ситуации и столкнувшись с тем, что выходило за пределы их понимания, попятились к двери, их мечи жалко подрагивали в руках.

— Стража! — заорал один во все горло, голос его срывался на истерические ноты. — На помощь!

Проклятье. Нужно действовать еще быстрее, пока весь особняк не сбежался сюда.

Я бросился вперед — драконья скорость превратила окружающий мир в размытое, почти неразличимое пятно. Оказался перед ними настолько быстро, что они даже моргнуть не успели, не говоря уже о том, чтобы среагировать.

Схватил первого за шею — предельно аккуратно, только лишая возможности двигаться или кричать, но не сдавливая хрупкую трахею — и прижал к холодной каменной стене. Достал из внутреннего кармана куртки маленький пузырек с концентрированным сонным зельем — толстое стекло угрожающе треснуло в моих когтистых пальцах, но, к счастью, не разбилось окончательно. Швырнул флакон на пол у их ног.

Стеклянная колба разлетелась на мелкие осколки, густой сиреневато-лиловый дым мгновенно поднялся вверх плотным облаком, быстро окутал всех троих стражников липкой пеленой.

Они попытались задержать дыхание, зажать носы и рты ладонями, отчаянно отмахиваясь от дыма, но было уже поздно — алхимические пары впитываются не только через легкие, но и напрямую через кожу.

Ровно пять секунд спустя их глаза почти одновременно закатились, тела разом обмякли, становясь тяжелыми.

Если первый упал, соскользнув по стене, то второго, которого все еще держал, я осторожно опустил, на пол, и быстро обернулся, оценивая результаты столкновения.

Семь человек распластаны по библиотеке без сознания. Один все еще слабо стонет, судорожно держась за явно сломанную руку, но он точно не представляет никакой опасности — едва держится в сознании от болевого шока.

К каждому неподвижному я методично приложил платок, щедро смоченный в сильнодействующем зелье амнезии. Последние тридцать-сорок минут полностью сотрутся из их памяти, как будто их вообще никогда не существовало. Они не вспомнят дракона.

Вспомнят лишь смутную, расплывчатую погоню за беглянкой, — не более того.

Тайна расы сохранена. Пока сохранена.

Главное — выбраться отсюда до того, как кто-то увидит меня в таком виде.

Последний шаг — обратная трансформация, возвращение в человеческую оболочку, которая теперь казалась мне слишком тесной, слишком ограниченной после того мгновения единства с драконом. Я закрыл глаза, нащупывая тонкую, почти невидимую нить контроля, которая удерживала зверя от полного захвата моего тела, от растворения человека в силе.

«Уже уходишь? — прорычал дракон внутри с нескрываемым сожалением, его голос отдавался тоскливым эхом во мне. — Мы только начали по-настоящему веселиться, только почувствовали вкус свободы…»

Извини, нас ждут более важные дела, чем демонстрация силы.

«Избранная, — дракон мгновенно переключился, его голос стал мягче. — Да… Наша единственная, которую мы будем защищать до последнего вздоха. Нужно убедиться, что она цела, что ни один человечишка не посмел прикоснуться к ней!»

В этом мы были полностью едины — человек и зверь, два существа с одной целью.

Элиана.

Все остальное отходило на второй план, теряло значение перед необходимостью знать, что она в безопасности, что она дышит, что ее сердце продолжает биться.

Я усмехнулся этой удивительной гармонии между двумя половинами себя и потянул за нить контроля, начиная мучительный процесс очеловечивания.

Боль накрыла снова — менее острая и разрывающая, чем при трансформации, но изматывающая по-своему, выжигающая остатки сил.

Кости сжимались, возвращаясь к хрупким человеческим пропорциям, которые казались теперь до смешного ограниченными. Чешуя медленно, пластина за пластиной, втягивалась обратно под кожу, и каждая оставляла после себя жгучий след, словно прощальный поцелуй огнем. Когти исчезали, пальцы укорачивались, теряя смертоносную грацию.

Через долгую минуту я снова был почти полностью человеком, вернулся в привычную оболочку. Почти — потому что правый глаз упрямо сопротивлялся, оставаясь драконьим, видящим мир в спектрах тепла и движения. Видимо, первое в жизни обращение оставило след, который не сотрется за минуты. Нужно будет больше времени для полного возвращения, следует учесть это на будущее — если, конечно, будет это будущее, и если мне снова придется выпускать зверя на свободу.

Но времени на философские размышления о природе драконьей уже не было.

Усадьба вспыхнула светом магических детектеров — другой караул тоже обнаружил пропажу девушки, тревога расползалась по особняку, как пожар по сухому дереву. За окнами и дверьми поднимался нарастающий шум — крики стражников, лай охотничьих собак, спущенных со своры, топот десятков ног.

Я подошел к окну и выглянул вниз, быстро оценивая расстояние до земли. Высоко для обычного человека — сломаешь обе ноги при таком приземлении, если повезет, шею — если не повезёт. Но легко, почти смехотворно, для дракона, даже вернувшегося в человеческую форму, даже с магией, выгоревшей почти дотла.

Я сел на широкий каменный подоконник, на мгновение замер, группируясь, и оттолкнулся в пустоту.

Секунда свободного падения — ветер засвистел в ушах, разметал мои волосы, земля стремительно приближалась, обещая жесткую встречу. Я приземлился на обе ноги, колени согнулись, гася силу удара, распределяя ее по всему телу. Каменная плитка дворика треснула под моими ступнями мелкой паутиной, но я даже не пошатнулся.

Не стал терять ни секунды драгоценного времени и побежал через сад — мимо аккуратно подстриженных кустов и клумб с розами, к южной стене, к свободе, к тому месту, где ранее должна была ждать мою женщину карета.

К Эли. Каждый шаг был ради нее, каждый вдох наполнен мыслью о ней.

За моей спиной особняк продолжал взрываться светом и паникой. Окна светились магической тревогой, новые отряды стражников сбегались к опустевшим покоям пленницы, выкрикивая приказы, проклятия, угрозы в адрес неизвестно кого.

Но моя леди уже была далеко от этого проклятого места, уже мчалась к безопасности вместе с девушкой, осознание этого меня успокаивало.

Я сделал все, что было нужно. Задержал стражу достаточно долго.

Одним легким прыжком взлетел на высокую каменную стену, на мгновение завис на самом верху, перемахнул и спрыгнул на улицу с другой стороны, за пределы владений Ричфорда, но все еще в густой растительности, окружающей его усадьбу.

И тут, всего через несколько шагов по булыжной дорожке, меня накрыла волна изнуряющей слабости.

Ноги подкосились, я едва успел схватиться за холодную кирпичную стену, удерживая равновесие. Дыхание вырывалось тяжелыми, неровными рывками, легкие горели, словно я вдыхал раскаленный воздух. Пот заливал глаза, стекал по спине ручьями. Столько лет без единой трансформации — мое тело просто не знало такой чудовищной нагрузки, не было готово к ней.

Нужно двигаться. Немедленно.

Каждая потерянная секунда — это секунда, когда моя герцогиня может быть в опасности.

Я оттолкнулся от стены, заставляя непослушные ноги снова двигаться вперед — быстрым шагом, переходящим в бег, держась в густых тенях зданий, избегая редких уличных фонарей.

Элиана. Найти Элиану. Убедиться собственными глазами, что с ней все в порядке, что она благополучно довезла Клариссу до безопасного места, что никто не причинил ей вреда. Я бы почувствовал, но сердце не могло успокоиться, пока я не увижу это лично.

И вдруг впереди раздался шум — резкий, громкий в ночной тишине.

Треск ломающихся веток, топот бегущих ног — быстрый, неровный, отчаянный и полный паники. Кто-то бежал прямо на меня через заросший сад, кружавший особняк, не обращая внимания на препятствия.

Погоня? Стража, каким-то образом обогнавшая меня, вышедшая в обход?

Боевой инстинкт, отточенный десятилетиями службы, сработал раньше сознательной мысли. Я выхватил меч из ножен, занял устойчивую боевую стойку, игнорируя протесты истощенных мышц, готовясь встретить нападение. Фигура вырвалась из густой тени платанов, споткнулась о выступающий корень, едва не упав лицом в грязь.

Я узнал ее прежде, чем мой разум успел обработать детали, проанализировать силуэт.

Элиана.

Моя милая Элиана.

Лицо, залитое слезами, мокрое и бледное в лунном свете. Глаза — дикие, безумные, полные такого ужаса, что сердце сжалось болезненным комом. Свежая кровь на разбитых коленях, на ободранных ладонях. Брюки порваны в нескольких местах, испачканы землей и листьями. Эли хромала — левая нога явно подворачивалась с каждым шагом, но она продолжала упрямо бежать, не обращая внимания на боль.

Она выскочила на освещенную лунным светом дорожку, резко затормозила, увидев мою фигуру, и замерла, как испуганная лань, застигнутая охотником врасплох. Смотрела на меня широко распахнутыми глазами так, словно видела перед собой невозможное — призрака, восставшего из мертвых, видение, рожденное ее отчаянием.

Словно я был ее единственным маяком в бушующем море.

От этого взгляда, от вида ее израненной и напуганной, но все еще несломленной, мое сердце сжалось с такой невыносимой силой, что в самых темных глубинах сознания тревожно заворочался дракон, откликаясь на боль избранной.

Элиана пришла за мной. Не спасла себя, не побежала прочь, подальше от опасности, а вернулась за мной.

Осознание этого безрассудного, но невероятного факта ударило с силой физического удара в солнечное сплетение.

Какая женщина делает подобное? Какая женщина возвращается в пасть опасности ради мужчины?

Только та, для которой он важнее собственной безопасности. Только та, которая готова умереть рядом, но не жить без него.

Я не заслуживаю ее.

Боги свидетели, я не заслуживаю такой преданности. Но я проведу остаток своих дней, пытаясь стать мужчиной, достойным ее.

Медленно, стараясь не напугать резкими движениями, опустил меч и убрал его обратно в ножны, освобождая руки.

Я здесь, я пришел. Я выбрался ради тебя.

Только для тебя.