Глава 29 · Сгорать в объятиях

Кейран

Одно слово.

Всего одно «да» с её губ и что-то внутри меня оборвалось, словно порвалась последняя нить, удерживающая контроль в клетке. Драконья кровь взревела, требуя немедленно заявить права на свою пару, сделать её безвозвратно моей, запечатать связь так, чтобы ни боги, ни люди не смогли разлучить нас.

Но одновременно с этим голодом, который кипел во мне и заставлял руки дрожать от сдерживаемого желания, была и другая часть меня — человеческая, та, что любила эту женщину больше собственной жизни, больше власти, больше всех сокровищ мира вместе взятых. И эта часть знала: её первый раз должен быть особенным, бережным, таким, какой она будет вспоминать всю жизнь не со страхом или болью, а с теплотой и красными щеками, с улыбкой, которая всегда освещала её лицо изнутри.

Я перевернул нас одним движением, укладывая её на спину. Нависая над Эли на локтях, я распределил вес так, чтобы не придавить, чтобы она не чувствовала себя загнанной в ловушку, несмотря на то, что оказалась подо мной.

Её волосы рассыпались по подушке тёмным шелковистым водопадом, обрамляя лицо, которое сейчас пылало румянцем — от смущения, от возбуждения, от осознания того, что мы сейчас переступим черту, после которой пути назад не будет.

Губы были припухшими от наших поцелуев, влажными, приоткрытыми, словно приглашая меня вернуться и снова овладеть ими. А в глазах плескалась целая буря эмоций: желание смешивалось с неуверенностью, смелость — со страхом, доверие — с волнением.

Эта смесь уязвимости и храбрости заставила моё сердце сжаться от острой нежности, на мгновение я забыл, как дышать.

— Элиана, — хрипло прошептал голосом, наполненным эмоциями, которые я не пытался скрыть. Я поцеловал её лицо: лоб, веки, которые трепетали под моими губами, кончик носа, скулы, подбородок — везде, куда мог дотянуться, оставляя след из нежных прикосновений. — Моя прекрасная леди. Ты уверена? Потому что если мы продолжим, если я войду в тебя, то сделаю тебя своей навсегда. Ты станешь не просто моей невестой по светским нормам, а моей женщиной, моей супругой в глазах богов и дракона, даже если церемония ещё не состоялась. Даже если весь мир не знает об этом, мы с тобой будем знать. И я не отпущу тебя после этого.

Её руки поднялись, обвивая мою шею, пальцы зарылись в мои волосы у затылка, притягивая ближе, а когда она заговорила, в голосе её не было ни тени сомнения:

— Я уверена, Кейран. Я хочу быть твоей полностью.

Боги милосердные, эта женщина когда-нибудь убьёт меня своей способностью бросаться в пропасть головой вперёд, доверяя мне поймать её.

Я поцеловал её снова, но не так жадно, как раньше. А медленно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог выразить словами: любовь, которая наполняла каждую клетку моего тела, нежность, которую я редко позволял себе проявлять с кем-то, кроме неё, благодарность за то, что она выбрала меня среди всех мужчин, доверила мне самое ценное, что есть у женщины. В голове все ещё переодически всплывало ее 'я бы никогда не вышла замуж из-за какой-то печати", сказанное, когда она узнала про истинных. Это понимание заставляло что-то внутри болезненно содрогаться, желая всячески доказать Эли, что я её достоен.

Мой язык скользил по её губам, прося разрешения войти, и когда она приоткрыла рот, я углубил поцелуй. Руки ласкали её тела поверх тонкой ткани, которая была последним барьером между нами, поглаживая изгибы талии, округлость бёдер, длину её стройных ног. Я запоминал каждую линию, создавая карту её тела в своём сознании, чтобы даже в кромешной тьме я мог найти её.

— Тогда позволь мне сделать это правильно, — пробормотал я в нежные губы, отрываясь на секунду, чтобы перевести дыхание. — Позволь мне подготовить тебя так, чтобы было как можно меньше боли и как можно больше удовольствия. Я хочу, чтобы ты запомнила эту ночь как нечто прекрасное, а не как испытание, которое нужно было пережить.

Элиана кивнула, доверие, которое я увидел в глубине её глаз, заставило любовь разлиться в моей груди. Прямо там, где после смерти матери была только пустота — после для меня не осталось ничего дорогого.

Я начал раздевать Эли, превращая это в ритуал — подтягивая край поатья выше сантиметр за сантиметром, обнажая сначала бледные лодыжки, потом икры, колени, бёдра. И каждый дюйм открывающейся кожи я целовал, вылизывал, иногда слегка покусывал, оставляя красные отметины, которые исчезнут к утру, но сейчас они заявляли моё право на обладание.

— Кейран, — простонала она, когда моя рука скользнула по внутренней стороне её бедра, поднимаясь всё выше, но не касаясь того места, которое жаждало внимания. — Почему ты… почему так медленно? Я чувствую, что сейчас сгорю, если ты не…

Я усмехнулся, вдыхая аромат её кожи, который здесь, на внутренней стороне бедра, был особенно нежным:

— Торопиться некуда, любимая. У нас вся ночь впереди. Вся жизнь. И я намерен использовать каждую секунду, чтобы насладиться тобой.

Моя рука наконец достигла её лона, она уже была готова принять меня. Но я знал, что этого недостаточно, что должен подготовить её больше, иначе ей будет слишком больно. Провёл пальцами по мокрой плоти, собирая влагу и делая скольжение более лёгким.

Элиана выгнулась дугой, её руки вцепились в простыни:

— Боже… Кейран… прошу тебя…

— Ммм, дорогая? — с усмешкой продолжил так же медленно ласкать её, намеренно избегая того давления и скорости, которые Эли неосознанно искала.

Её лицо пылало от смущения — воспитание примерной леди боролось с желанием, которое затапливало её разум, — но она заставила себя ответить:

— Я хочу… Чтобы ты был быстрее. Хочу чувствовать твои пальцы… внутри себя.

Боги, её слова, такие откровенные и честные, чуть не заставили меня потерять контроль прямо здесь и сейчас, броситься вперёд и взять её без подготовки. Но я сжал зубы, заставляя себя придерживаться другого.

Поднялся выше, целуя её живот, белая кожа вздрагивала под моими губами. Ложбинку между грудей. Одновременно мои руки тянули платье вверх, и когда ткань собралась на уровне её груди, я остановился, любуясь открывшимся видом.

— Подними руки, — тихо велел я.

Эли повиновалась безоговорочно, позволяя мне полностью снять одежду и отбросить её куда-то в темноту комнаты.

Теперь она лежала передо мной обнажённая, прекрасная в свете камина, который отбрасывал блики и тени на её кожу. Груди небольшие, но идеальные, с розовыми сосками, которые затвердели от прохладного воздуха и возбуждения. Талия тонкая, бёдра округлые, ноги длинные. Мне оставалось мечтать, как совсем скоро она обхватит меня этими ногами в порыве страсти.

— Ты совершенна, — прошептал я благоговейно, обводя взглядом каждый дюйм её тела, запоминая, сохраняя эту картину в памяти навсегда. — Невероятно совершенна. Я не знаю, что я сделал, чтобы боги подарили мне такое сокровище, но я буду благодарить их каждый день до конца своей жизни.

Мои руки накрыли её груди, а большие пальцы принялись поглаживать затвердевшие соски кругами. Эли застонала, выгибаясь навстречу моим прикосновениям. Я со стоном наклонился и взял один сосок в рот, посасывая, слегка покусывая, вылизывая кончиком языка, пока Эли не начала извиваться подо мной. Её дыхание превратилось в прерывистые всхлипы.

Одновременно моя рука скользнула вниз, между её бёдер. На этот раз я не дразнил и не медлил — осторожно вошёл одним пальцем внутрь, давая ей время привыкнуть к вторжению.

Элиана была такой узкой, её внутренние мышцы сжимались вокруг моего пальца почти болезненно, но один палец — это недостаточно, я должен растянуть её больше, иначе ей будет невыносимо больно, когда я войду в неё полностью.

— Дыши, любимая, — прошептал, целуя её между грудей, прислушиваясь к стуку ее сердца. — Глубокий вдох, постарайся расслабиться. Я знаю, это странное ощущение, но твоё тело справится.

Я ласкал её внутри короткими движениями, исследуя и находя те места, те прикосновения, которые заставляли Эли вскрикивать и сжиматься ещё сильнее. Когда почувствовал, что она немного расслабилась, добавил второй палец, растягивая её больше, готовя к тому, что будет дальше.

Нашел и её клитор, рисовал круги вокруг него, иногда надавливая сверху, иногда просто поглаживая, чередуя ритм так, чтобы она не могла предсказать следующее движение.

— Вот так, любимая, — подбадривал я, когда её бёдра начали двигаться в такт моим пальцам, ища больше глубины. — Открывайся для меня. Позволь своему телу принять меня. Я обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы тебе было хорошо. Чтобы ты запомнила эту ночь как начало чего-то прекрасного между нами.

Влага текла обильнее, облегчая скольжение пальцев, тогда я добавил третий, зная, что это уже ближе к тому размеру, к которому она должна будет приспособиться. Элиана вскрикнула от неожиданности и лёгкого дискомфорта, я замер, давая ей время адаптироваться.

— Слишком много? — спросил ее, целуя ключицы, готовый остановиться, если ей действительно больно.

Но она качнула головой, её ногти впились в мои плечи:

— Нет… нет, продолжай. Мне… странно, но не больно. Пожалуйста, не останавливайся.

Я продолжил, двигая тремя пальцами внутри неё более уверенно, одновременно стимулируя клитор, создавая двойную волну удовольствия, которая заставляла её тело дрожать.

Но я не хотел, чтобы она кончила от моих пальцев. Не сегодня. Сегодня я хотел, чтобы она достигла, когда мы будем соединены полностью, когда больше не будет никаких преград между нами.

Я извлёк пальцы, игнорируя её протестующий стон, но быстро избавился от брюк, последнего барьера между нами, освобождая свой напряжённый член, который пульсировал от сдерживаемого желания. Он был твёрдым как камень, кончик блестел от выступившей смазки, вены вздулись вдоль длины.

Я заметил, как Элиана расширила глаза при виде его размера, как она непроизвольно сжала ноги. Страх промелькнул в её взгляде, поэтому я наклонился ближе к лицу своей истинной, пытаясь перевести внимание:

— Я знаю, что выгляжу большим, — прошептал в её губы. — Но твоё тело приспособится. Обещаю, просто доверься мне.

Дождался неуверенного кивка и устроился меж её разведенных бёдер, прижался ко входу и замер, глядя Эли в глаза:

— В начале будет больно, я не буду лгать тебе об этом. Но боль пройдёт быстро, и останется только удовольствие. Если станет слишком невыносимо, скажи мне, и я остановлюсь. Или замедлюсь. Твой комфорт для меня важнее всего. Договорились?

Она кивнула, её руки обвили мои плечи, притягивая меня ближе:

— Я доверяю тебе, Кейран.

Элиана

Я ощущала, как Кейран прижимается ко мне там, такой горячий и большой, что это пугало.

Сердце колотилось бешено, я была напугана. Не им — он никогда не пугал меня. Но самим процессом, неизвестностью того, что будет дальше, страхом перед болью, о которой я слышала от замужних дам шёпотом в будуарах.

Но одновременно со страхом было и что-то другое — неподконтрольное желание наконец стать полностью его, почувствовать эту связь не просто на уровне душ, но и тел, завершить то, что начали боги, когда создали нас друг для друга.

Кейран начал входить. Моё тело сопротивлялось вторжению инстинктивно, мышцы сжимались, пытаясь не впустить, но я заставляла себя глубоко дышать и расслабиться, как он учил меня.

Дюйм вошёл. Потом ещё один. Ощущение было странным, непривычным — смесью давления и растяжения, лёгкого жжения, но не совсем боли.

— Дыши, любимая, — шептал Кейран полным напряжения голосом от усилия сдерживаться. Его руки дрожали по обе стороны от моей головы, мышцы на предплечьях напряглись. — Ты так хорошо справляешься, так прекрасно принимаешь меня. Ещё немного, и худшее будет позади.

Он вошёл наполовину и остановился, давая моему телу время приспособиться к его размеру. Я дышала через рот короткими, рваными вдохами, пытаясь привыкнуть к этому ощущению наполненности, которое было почти подавляющим.

— Больше, — прошептала я, не узнавая собственный голос, полный одновременно просьбы и требования. — Я хочу всего тебя. Хочу почувствовать тебя полностью.

Он застонал, звук был почти болезненным, вырвавшимся откуда-то из глубины груди. И толкнулся глубже, быстрее преодолевая последний барьер моего лона одним контролируемым движением.

Боль пронизила низ живота, заставляя вскрикнуть и впиться в его плечи до кровавых полумесяцев на коже. Слёзы хлынули из глаз, стекая по вискам на подушку, когда я услышала его полный вины шёпот:

— Прости, дорогая, прости меня. Я знаю, больно, худшее позади, обещаю. Сейчас станет лучше. Просто дай нам минуту.

Кейран замер, погружённый в меня, заполняя настолько, что казалось, не осталось места ни для чего другого, и начал целовать моё лицо — лоб, закрытые веки, из которых текли слёзы, скулы, губы. Сцеловывал солёные дорожки на щеках, шептал слова на смеси общего языка и драконьего наречия — что-то успокаивающее, обещающее и… любящее.

Боль отступала, острота превращалась в тупое жжение, которое становилось всё более терпимым с каждой секундой. И тогда я начала замечать что-то ещё — это невероятное ощущение близости, соединения, которое было больше, чем просто физическое. Я чувствовала его внутри себя не с материальной, с… духовной материи. Словно часть меня, которой не хватало всю жизнь, наконец встала на место.

Брачная метка на запястье вспыхнула ярким золотом, настолько ярким, что свет пробивался сквозь кожу, пульсируя бликами на окружающей обстановке в такт нашим сердцебиениям, которые синхронизировались, становились одним общим ритмом. Я чувствовала его эмоции через связь полно, как никогда, — любовь, такую огромную, что она переполняла, нежность, смешанную с торжеством обладания, и сдерживаемую жадность, с которой Кейран боролся, чтобы не двигаться, не начинать, пока я не буду готова.

— Можешь… можешь двигаться, — прошептала я, когда жжение стало почти незаметным, оставив лишь давление и непонятную потребность в движении. — Мне… мне уже лучше. Правда.

Он выдохнул, и короткие толчки заставили меня закусить губу, Кейран почти не выходил, просто создавал лёгкое трение внутри. И с каждым движением дискомфорт отступал всё дальше, освобождая место для другого — приятного ощущения, которое начинало разгораться где-то глубоко внизу живота.

— Как ты себя чувствуешь? — хрипло спросил он, его лоб прижимался к моему, дыхание смешивалось, становилось общим. — Говори со мной, Элиана. Мне нужно знать, что я не причиняю тебе боль. Что тебе становится лучше.

— Хорошо, — выдохнула я, и это было правдой, удивительной и невероятной правдой. — Странно, непривычно, но… хорошо. Даже… даже больше, чем хорошо. Продолжай, пожалуйста. Я хочу знать… хочу знать, что дальше.

Кейран застонал, впиваясь в мои губы, увеличил темп, толчки стали чуть глубже. Я принялась на автомате двигать бёдрами навстречу, пытаясь найти тот угол, который создавал больше всего приятных ощущений. Экспериментировала, училась, открывала для себя этот танец, который был старше языка и старше цивилизации.

Когда я подняла ноги, обвивая его талию, заметила ответный восторженный блеск в глазах Кейрана напротив от этого действия. Но сразу позабыла об этом, потому что угол изменился, и его следующий толчок вызвал совсем другие ощущения. Какое-то особенное удовольствие, которое заставило меня вскрикнуть от внезапной вспышки наслаждения.

— Да, моя леди, — пробормотал Кейнан с довольной улыбкой, целуя уголок моего рта. — Теперь будет только хорошо, сейчас я покажу тебе, насколько хорошо может быть между мужчиной и женщиной.

Он начал целенаправленно входить под этим углом все глубже и сильнее, одновременно его рука скользнула между нашими телами, нашла меня и начала ласкать, синхронизируя движения так, чтобы я получала больше удовольствия — внутри и внешне.

Мир вокруг начал размываться. Существовали только его движения внутри меня, его пальцы на мне, его губы на моей коже, его голос, шепчущий что-то мне в ухо.

— Посмотри на нас, — велел Кейран. Я с трудом заставила себя отвести взгляд от его глаз, чтобы увидеть как наша кожа мерцает перламутром и золотым отливом, вспыхивая при каждом движении — Это судьба, Элиана. Это то, чего хотели боги, когда создавали нас друг для друга.

Напряжение нарастало внизу, скручивалось в тугую пружину, которая вот-вот должна была распрямиться. Мое дыхание становилось всё более частым, рваным, пальцы на ногах поджимались от напряжения, всё моё тело готовилось к чему-то большему.

— Кейран! — всхлипнула я, прижимаясь к нему всем телом.

— Моя драгоценная, — пророкотал он, его движения стали мощнее, теряя ту осторожность, которую он соблюдал в начале. — Отпусти контроль, перестань сопротивляться. Позволь этому случиться, достигни пика, моя милая, я хочу, чтобы ты сжалась вокруг меня от наслаждения.

Несколько ещё более жёстких толчков, и мир взорвался.

Удовольствие затопило меня до краёв, выгибая в дугу. На мгновение я забыла, как дышать, как думать, как быть кем-то кроме этого чистого блаженства. Я простнала его имя, не шёпотом, а почти полноценным вскриком, который, наверное, разбудил всех слуг в особняке, но мне было всё равно. Моё тело содрогалось в объятиях Кейрана, внутренние мышцы сжимались вокруг него, ритмично пульсируя. Где-то на грани реальности я услышала его гортанный стон.

— Боги, Элиана, да, — выдохнул Кейран, его движения стали рваными, хаотичными, теряя ритм. — Ты такая… Боги…

Он привстал и откровенно схватил меня за бедра, прижимая сильнее, вошёл последний раз особенно глубоко, вырывая из меня еще один стон. Я почувствовала, как его семя изливается внутрь меня, горячее и обильное, заполняя пульсирующими волнами.

Лицо Кейрана в этот момент было прекрасным и диким одновременно — мне подумалось, что никогда я не видела ничего более совершенного, чем этот вид сильного и властного мужчины, теряющего контроль в моих объятиях, отдающего мне часть себя так же, как я отдала ему часть себя.

Он тяжело опустился на меня, стараясь распределить вес на локти, чтобы не придавить полностью, но я обняла его крепче, притягивая ближе, желая чувствовать его тяжесть и присутствие.

Кейран прислонился лбом к изгибу моей шеи, его дыхание разбивалось о влажную от пота кожу, а сердце билось теперь в такт моему.

Мы лежали так долго, минуты или вечность, я не знала, тяжело дыша, пытаясь вернуться с тех высот, куда только что взлетели. Я упоенно гладила его спину ленными движениями, с восторгом ощущая под ладонями рельеф мышц, шрамы от старых битв, жар кожи.

Постепенно дыхание выравнивалось, сердцебиение замедлялось, мир возвращался на место.

Почти таким же, каким был до этих мгновений. Мне… Мне хотелось так думать.