Глава 33 · Женщина для дракона

Элиана

— Лукас бастард, знаешь ли, — добавил Кейран ещё тише, его рука погладила моё плечо. — Его мать работала в одном из самых дорогих борделей Сариуса. Отец, дракон и богатый аристократ, насиловал её регулярно, когда посещал заведение, а когда она забеременела, выбросил на улицу без гроша. Она умерла при родах в нищете. Лукаса подобрали с улицы монахи, вырастили в сиротском приюте. Когда ему исполнилось двадцать, он разыскал своего отца, вызвал на дуэль, убил на глазах всего высшего общества Сариуса и забрал титул лорда Эштона по праву крови сильнейшего и Дракона. Потратил следующие годы на то, чтобы превратить разорённое поместье в самое прибыльное владение в регионе. Сейчас он богатейший лорд Сариуса, самый успешный торговец и инвестор. И всё это он заработал своим трудом, своим умом, без единой помощи извне.

Я все ещё смотрела на Лукаса, и вдруг… наши взгляды встретились. На секунду, на одно мгновение маска спала, и я увидела его настоящего.

Уставшего, израненного жизнью человека, который прятался за усмешками и провокациями, потому что показать истинное лицо означало показать слабость. Боль в глубине глаз, одиночество, которое не заполнялось никакими деньгами или успехом.

Но в следующую секунду усмешка вернулась на место, глаза снова заблестели иронией, и он подмигнул мне:

— Леди Грейвуд, вы так пристально на меня смотрите, что я начинаю беспокоиться о состоянии своего камзола. Неужели я пролил что-то на себя в карете и не заметил?

Я открыла рот, чтобы ответить, но тут дверь открылась, впуская Марту с подносом, нагруженным чайным сервизом из тонкого фарфора с золотой каймой, сахарницей, молочником, тарелками с миниатюрными пирожными и хрустящим печеньем. Она расставляла всё быстро, бросая любопытные взгляды на гостей, особенно задерживаясь на массивной фигуре Доминика.

Когда она вышла, плотно прикрыв за собой дверь, повисла тишина — не совсем неловкая, но и не комфортная, наполненная невысказанными вопросами и напряжённым ожиданием.

Я взяла чайник, благодарная за возможность занять руки делом:

— Позвольте узнать ваши предпочтения, господа. Молоко, сахар?

— Семь кусочков сахара, без молока, пожалуйста, — Лукас улыбнулся мягче, глядя на моё удивлённое лицо. — Признаюсь честно, я обладаю неисправимой слабостью к сладкому. Одна из моих многочисленных пагубных привычек, которые я не намерен исправлять.

— Чёрный, без добавок, — коротко бросил Ник.

— Я сам, любимая, сиди, — Кейран провёл пальцами по моей щеке, это прикосновение послало волну тепла по всему телу.

Он встал, разливая чай, передал чашки, в том числе мне, с долькой лайма и двумя кусочками сахара. Затем взял свою и сел обратно на подлокотник подле меня.

Лукас сделал глоток, прикрыл глаза на секунду с удовольствием:

— Превосходный чай, леди Грейвуд. Дарджилинг, если я не ошибаюсь? Первый сбор сезона, судя по деликатности вкуса?

Я кивнула, удивлённая его познаниями:

— Именно так. Мой отец лично налаживал торговые связи с плантациями на востоке, предпочитал закупать напрямую, минуя посредников.

— У вашего покойного отца был безукоризненный вкус во многих вещах, судя по всему, — Лукас поставил чашку на блюдце, его интонация лишилась игривости, став уважительной. Но за этим слышалась какая-то подоплёка. — Герцог Грейвуд, если верить не только светским слухам, но и более надёжным источникам, был выдающимся человеком. Справедливым в своих решениях, мудрым в своих поступках. И, что особенно ценно в наши циничные времена, защищавшим тех, кто не мог защититься сам. Редкое качество среди нашего сословия, согласитесь. Это у него от… вашей матушки? Невероятно сильная преданность партнеру.

Моя рука дрогнула, чай плеснулся в чашке, едва не переливаясь через край.

Он знает… Боги, он знает не только о Паучихе, он знает о наследии семьи Грейвуд, о традиции, передающейся из поколения в поколение.

— Мой отец был… исключительным человеком, — я заставила голос звучать ровно, не выдавая бури эмоций внутри. — Он верил в справедливость.

— Очень редкое и ценное качество в наши дни, — Лукас наклонился вперёд, локти уперлись в колени, пальцы сплелись в замок. — И вы, леди Грейвуд, похоже, унаследовали не только титул и состояние, но и его принципы. Его… назовём это деликатно… идеалистический взгляд на мир.

Это уже не была светская беседа за чаем. Это был допрос, пусть и обёрнутый в маску вежливости. Я выпрямилась в кресле, прямо встречая его взгляд, без попыток спрятаться или увильнуть:

— Лорд Эштон, если вы желаете о чём-то спросить напрямую, то спрашивайте, не нужно ходить вокруг да около весь визит, тратя время на намёки и недосказанность. Я не поклонница светских игр и полунамёков.

Лукас искренне рассмеялся, с нотками восхищения:

— Вот видишь, Кейран? Я же уверял тебя, что она мне понравится с первых минут знакомства! Без этих утомительных светских реверансов и притворной скромности, — блондин откинулся на спинку дивана, вопреки смеху взгляд оставался серьёзным. — Прекрасно, леди Грейвуд. Вопрос максимально прямой: вы осознаёте, в какую опасность попали? Причём не только из-за вашей ночной деятельности как Паучихи, хотя и это уже достаточно рискованно. А из-за него, — он кивнул в сторону Кейрана, сидевшего позади меня. — Из-за полной метки на вашем запястье, которую вы пытаетесь спрятать под кружевной манжетой.

Я инстинктивно дёрнула рукой, пытаясь скрыть запястье получше, но было поздно — кружево сдвинулось, обнажая край печати, опоясывавшей запястье полностью, светящейся едва заметным золотом, как живое существо под кожей.

— Я понимаю, что на меня… копают информацию, ищут компромат, — слова давались с трудом, словно каждое приходилось выдавливать из себя физическим усилием. Я действительно переживала, что Кейран может пострадать из-за того, что я подбила его на этот спор, на участие в вылазках. На продвижение закона и махинации. — Кейран предупредил меня об этом, мы… принимаем меры предосторожности.

— Малверн, — Лукас произнёс имя так, словно оно оставляло горький привкус на языке. — Леди Грейвуд, боюсь, вы недооцениваете масштаб угрозы. Малверн — это не просто очередной интриган, который плетёт козни от скуки или ради развлечения. Это опасный, смертельно опасный человек, который служит… — он запнулся, подбирая слова, — чему-то, выходящему за рамки обычной преданности Короне.

Он сделал паузу, взгляд стал острее, пронзительнее:

— Последние года Король изменился радикально. Его политика, его решения, его методы — всё стало другим. Словно кто-то нашёптывает ему на ухо, направляет, ведёт к какой-то цели, которую мы пока не можем разглядеть. Малверн всегда был амбициозным, это правда, но прежде проявлял осторожность, взвешивал риски, не шёл на открытый конфликт без крайней необходимости. Теперь же… теперь он идёт на такие авантюры, от которых прежний Малверн шарахнулся бы в ужасе. Словно служит не только Королю, а кому-то ещё. Кому-то, чьи интересы могут идти вразрез с интересами самой Короны. С интересами той Короны, что правила этими землями раньше.

Холод пополз по спине, заставляя меня поёжиться несмотря на горячий чай в руках. Я вспомнила скомканный рассказ Кейрана о Малверне на заседании Высокого Совета. Его ультиматум с приглашением во дворец, словно я была шахматной фигурой, чью ценность он прикидывал перед тем, как решить, оставить на доске или принести в жертву.

— Вы полагаете, Малверн предатель? — вопрос вырвался прежде, чем я успела обдумать мудрость его озвучивания. — Что он замышляет… измену Королю?

Лукас пожал плечами, но движение было напряжённым, лишённым обычной непринуждённости:

— Честно признаюсь — не знаю наверняка. Информации недостаточно для таких серьёзных обвинений, а действовать наугад в этой ситуации самоубийственно. Но что-то определённо происходит за кулисами, что-то большое и опасное. И если… вернее, когда Малверн решит, что вы представляете угрозу его планам, каковы бы они в действительности ни были… — блондин оставил фразу незаконченной, позволяя мне самой додумать последствия.

Я сжала чашку обеими руками:

— Но почему, почему же они считают именно меня угрозой⁈ — воскликнула я с гневом, непониманием и страхом. Кейран поцеловал меня в волосы, а Доминик нахмурился и отвернулся к окну. — Я всего лишь пыталась помогать! Женщинам и девушкам, которых больше никто не защищал, которых закон предавал снова и снова! Я не лезла в политические интриги, не строила заговоров против трона, не покушалась на власть! Да, возможно, помяла гордость нескольким аристократам, заслужившим это сполна своими мерзкими поступками, но разве от этого королевство не выиграло, избавившись от…

— Не в ваших действиях дело, леди Грейвуд! — Доминик перебил мою тираду, его хриплый голос прорезал воздух, заставляя меня заткнуться от неожиданности. — Дело в вашей связи с Кейраном. В вашей полной метке. В том, что случается с драконом, когда он находит свою истинную пару.

Я повернулась к брюнету всем телом. Он сидел неподвижно, массивные руки лежали на подлокотниках кресла. Лицо его оставалось непроницаемым, но в глазах горел какой-то внутренний огонь.

— Поясните, — потребовала я, забыв о светских манерах и вежливости. — Что вы имеете в виду⁈

Доминик наклонился вперёд, почти зеркально повторяя позу Лукаса:

— Истинные пары среди драконов — это не просто романтическое понятие из старых легенд и баллад, леди Грейвуд. Это реальная магическая и физическая связь, устанавливающаяся на уровне душ. И эта связь опасна для тех, кто хочет контролировать нашу расу, использовать нас как послушные инструменты, — Пауза, взгляд стал жёстче. — Женщина для дракона — это не то же самое, что женщина для обычного человека или мага. Для нас нет ничего ценнее нашей истинной пары. Ничего в этом мире. Ни богатство, ни власть, ни собственная жизнь. Мы готовы умереть за истинную без секунды колебаний. Готовы убивать за неё без малейших угрызений совести. Готовы пойти против мира, против самих богов, если потребуется для её защиты.

Интонация Доминика стала ещё более серьёзной, каждое слово падало как камень в мою наивную душеньку:

— И дело не только в собственной паре. Любой дракон, даже не связанный узами истинной пары, инстинктивно встанет на защиту женщины в беде. Это зашито в самой нашей природе, в драконьей сущности — защищать слабых, защищать тех, кто не может защититься сам, особенно женщин и детей. Ваша связь с Кейраном делает его сильнее, понимаете? Даёт ему нечто, за что стоит сражаться до последнего вздоха. Делает его поступки непредсказуемыми, невозможными для просчёта, потому что теперь он руководствуется не только долгом перед Короной, но и… любовью к вам. В первую очередь — любовью к вам. Это делает его менее… управляемым, чем тех драконов, которые остаются одинокими и потому более покорными системе.

Я сидела, онемев от услышанного, пытаясь переварить эту информацию, осознать все её нити.

Менее управляемым…

Значит, Корона, действительно, управляла драконами, контролировала их? Использовала их как оружие. Кейран говорил, но… И истинная пара представляла прямую угрозу этому контролю, потому что давала дракону приоритет выше службы престолу.

— Кейран, — я позвала тихо, не оборачиваясь, чувствуя его присутствие за спиной как осязаемое прикосновение. — Это правда?

— Да, — ответ прозвучал без попыток приукрасить или смягчить. Его рука скользнула с моего плеча, обвилась вокруг талии, притянула меня ближе к нему. — Они боятся связанных драконов, любимая. Боятся того, что мы станем сильнее, независимее от их воли. Что перестанем слепо выполнять приказы, которые идут вразрез с нашими убеждениями, с нашей расой или угрожают нашим парам или потомству. Боятся, что мы начнём ставить под сомнение… решения Короны.

Лукас добавил к этому с горькой иронией:

— Именно по этой причине истинные пары среди драконов стали такой редкостью в последние полвека. Многие драконы умирают, так и не встретив свою половину. А те счастливцы или, наоборот, несчастные, кому посчастливилось найти свою пару… — он замолчал, но в глазах мелькнуло что-то мучительное, говорящее о личном опыте потерь. — Часто теряют их при трагических, подозрительно удачно спланированных обстоятельствах. Несчастные случаи, внезапные болезни, нападения разбойников на дорогах. Слишком много совпадений для простой случайности, не находите, леди?

Паника начинала подниматься волной, захлёстывать разум, лишать способности думать рационально:

— То есть вы утверждаете, что Малверн попытается… что именно? Убить меня, чтобы ослабить Кейрана, сломать его волю, сделать более управляемым?

— Или убить Кейрана, — спокойно добавил Доминик, словно обсуждал погоду, а не возможную смерть своего друга и моего любимого. — Или двух одновременно, если посчитает это наиболее эффективным решением проблемы.

— Ник, Лукас, немедленно прекратите пугать её! — рявкнул Кейран, мгновенно соскакивая с подлокотника. Он обошёл кресло, опустился на колени передо мной, взял моё лицо в ладони, заставляя смотреть только на него, только в эти тёмные глаза с золотыми и синими искрами. Я часто-часто дышала, внезапно осознавая всю реальность происходящего. И те кошмары от того стали ещё страшнее. — Элиана, послушай меня внимательно. Послушай! Я не позволю никому причинить тебе вред. Разорву голыми руками любого, кто осмелится приблизиться к тебе с дурными намерениями.

Я схватилась за его запястья, цепляясь за них как за спасательный круг в бушующем море:

— Ты не можешь гарантировать этого, любимый! Не можешь знать наверняка, что получится защитить нас, когда против вся мощь Короны, когда…

— Нет, я смогу защитить тебя, моя драгоценная девочка, — он перебил меня, не давай развить мысль. — Потому что я дракон, Элиана. Не просто маг, не просто воин, а дракон. Самая древняя раса, для которой защита своей пары — смысл существования. И ты — моя истинная. Моя вторая половина. Половина моей души, без которой я не целостен. И я сделаю всё, пойду на любые крайности, преступлю любые законы, чтобы защитить тебя.

Я смотрела в его глаза, видела там убеждённость, несокрушимую решимость, готовность действительно пойти против всего мира ради меня, и ужас внутри немного отпустил, давая сделать полноценный судорожный вдох.

— Именно поэтому мы здесь, леди Грейвуд, — Лукас заговорил мягче, почти по-дружески, очевидно понимая, что несколько ошарашил меня. — Не для того, чтобы напугать вас до полусмерти, хотя не только я, но и Доминик тоже явно преуспел в этом деле. А чтобы предложить помощь. Если что-то пойдёт не так на приёме у Короля, если почувствуете хоть малейшую опасность, хоть тень угрозы — мы будем неподалёку от дворца, в готовности вмешаться в любую секунду.

Я оторвала взгляд от Кейрана, посмотрела сначала на Лукаса, потом на Ника. Эти двое настолько разных мужчин, один скрывающийся за маской насмешливого повесы, второй молчаливый как могила, но оба готовые рисковать собственными жизнями ради Кейрана.

— Но почему? — Вопрос вырвался хрипло, голос сел от напряжения. — Почему вы делаете это? Вы подставляете себя под удар, просто находясь здесь, в столице. Трое драконов в одном месте — это уже само по себе привлекает внимание. Если Корона заподозрит что-то неладное…

Лукас улыбнулся, на этот раз без иронии или насмешки, просто искренне:

— Вы удивительно похожи с Кейраном. Хм… Потому, леди, что Кейран однажды спас мне жизнь. Дважды, если быть точным. Первый раз вытащил из горящего здания, когда я, молодой и тупой, был слишком уверен в своих силах, чтобы отступить вовремя и чуть не сгорел заживо. Второй раз не дал мне вызвать на дуэль не того человека, что уберегло меня одновременно от политической и физической гибели, — его взгляд стал серьёзнее. — И потому что мы друзья, леди Грейвуд. Настоящие друзья, прошедшие огонь и воду вместе. А настоящих друзей не бросают в беде. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

Ник просто согласно кивнул.

Напряжение медленно отпускало, плечи расслаблялись, дыхание выравнивалось. У нашей беды были союзники, не только Кейран, хотя и его одного было бы достаточно, но и ещё двое драконов, готовых встать рядом.

Следующий час прошёл в обсуждении конкретных деталей. Лукас объяснял сложную систему магической связи через специальные кристаллы, настроенные друг на друга особым ритуалом, позволяющие мгновенно передавать сигнал тревоги на любое расстояние в пределах города. Ник молчал больше остальных, но когда говорил, каждое его слово было выверенным и важным — о местах, где они будут ждать в день приёма, о запасных маршрутах отступления, которые они уже проверили лично, о том, как действовать при засадах или нападениях.

Кейран все это время держал мою руку, сидя теперь не на подлокотнике, а на моём кресле, держа меня на коленях, прижимая меня спиной к своей груди, его большой палец рисовал медленные круги на тыльной стороне моей ладони.

Когда пришло время прощаться, Лукас поднялся первым, достал из внутреннего кармана камзола небольшой кристалл аметистового цвета. Размером примерно с грецкий орех, многогранный, играющий слабым внутренним свечением, словно в нём билось крохотное сердце.

Он протянул его мне:

— Если возникнет необходимость в помощи — разбейте его без колебаний. Просто швырните на пол или ударьте обо что-нибудь твёрдое. Кристалл передаст сигнал, и мы узнаем ваше точное местоположение, придём туда, где бы вы ни находились. С некоторой особенностью придем даже очень быстро. Неважно, день это или ночь, неважно, насколько далеко.

Я взяла кристалл, зажала в ладони. Он был тёплым, слегка вибрировал, откликаясь на прикосновение, словно узнавал нового владельца.

— Спасибо, — прошептала я. — За всё. За то, что приехали и за то, что готовы помочь.

— Благодарность приберегите на потом, леди Грейвуд, — Лукас подмигнул, возвращая прежнюю игривость. — Когда всё это закончится благополучно, устроим грандиозный праздник. Я знаю отличную таверну на южной окраине этого осточертевшего мне королевства, где подают лучший эль во всей столице и готовят мясо так, что пальчики оближешь.

Доминик издал то ли хмыканье, то ли сдержанный смех.

Они ушли втроём. Кейран проводил друзей до кареты, я же осталась в гостиной у окна, наблюдая, как они прощаются у экипажа. Хлопки по плечу, крепкие объятия, что-то сказанное вполголоса.

Да, братья по духу, если не по крови.

Карета отъехала, лошади понесли её прочь по мощёной дороге. Кейран постоял немного, глядя ей вслед, потом развернулся и пошёл обратно к дому.

Когда он вернулся в гостиную, я по-прежнему стояла у окна, сжимая аметистовый кристалл в руке, он впивался гранями в ладонь.

— Ты им доверяешь? — спросила я негромко, не оборачиваясь.

Шаги за спиной. Его руки легли на мои плечи, развернули меня лицом к нему, заставляя встретиться взглядами.

— Больше, чем кому бы то ни было на этом свете, — Кейран ответил без промедления. — За исключением тебя. Тебе я верю больше всех, любовь моя.

Я кивнула, принимая это:

— Тогда и я буду им доверять.

Он притянул меня к себе в крепкие объятия, одна рука легла на затылок, вторая прижала к груди. Я уткнулась лицом в изгиб между его шеей и плечом, вдыхая такой знакомый, успокаивающий запах кедра, позволяя его теплу разогнать последние остатки страха.

План был. Союзники были. Шанс выжить существовал.

Оставалось пережить приём у Короля и молиться, чтобы этого оказалось достаточно.