Глава 34 · Тени города и сомнения

Кейран

Спустя три дня Королевство постепенно погружалось в агонию. Я перебирал документы на столе в кабинете Теневого Ведомства. Отчёты о движении подозрительных лиц в столице, списки магов, чьё поведение показалось агентам странным. А вот карта дворцовых помещений с отмеченными запасными выходами уже для приёма у Короля через несколько дней.

Каждый инстинкт во мне кричал, что это ловушка. Дракон внутри, дремавший в глубине сознания, ворочался беспокойно, словно чуя опасность раньше, чем разум успевал её осознать. Но отказаться было нельзя. Королевский приказ — не просьба. А я, глава Теневой Службы, связан клятвой перед троном, пусть и данной много лет назад, когда мир казался проще.

Откинулся на спинку кресла, зажмурился, потёр переносицу. Усталость накапливалась, слишком много бессонных ночей, слишком много планирования. Но стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором всплыло другое.

Элиана.

Вчерашний вечер.

Я сидел в кабинете её особняка, который Элиана выделила мне для работы на втором этаже, рядом с библиотекой. Окна выходили в сад, вечерний свет золотил края облаков за стеклом. На столе лежали бумаги, я углубился в отчёт о перемещениях одного из подозреваемых в расхищении казны магов, когда дверь распахнулась.

Элиана вошла, я сразу же поднял взгляд на неё. Она была в тёмно-синем платье с глубоким вырезом, волосы распущены, падали волнами на плечи. Взгляд — огромной лани. Она двигалась медленно, покачивая бёдрами чуть преувеличенно, словно пыталась скопировать походку куртизанки из романов, что читала тайком от меня вечерами.

Я наблюдал, сдерживая улыбку. Неделю назад она была девственницей, несмелой в моих объятиях, краснеющей от каждого прикосновения. А теперь пыталась соблазнить меня, играя роль роковой женщины.

Это было очаровательно.

Она приблизилась, обошла стол и остановилась передо мной. Я откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди, приподнял бровь.

— Элиана, — произнёс с лёгким весельем в голосе, стараясь быть серьезным. Она делала это всё для меня. — Чем обязан такому визиту?

Она попыталась грациозно сесть мне на колени — провела рукой по спинке кресла, наклонилась, юбка платья эротично обхватила пышные бёдра. Но ткань запуталась в ножках кресла. Эли потеряла равновесие, вскрикнула и неловко упала мне на колени.

— Ой! — она замерла, уткнувшись лицом мне в плечо, тело её напряглось от смущения.

Я от души рассмеялся. Обхватил её талию руками, придерживая.

— Не получилось соблазнить главу Теневой Службы, милая? — прошептал ей на ухо, губы коснулись мочки и она вздрогнула.

Моя Эли подняла голову, щёки её покраснели.

— Я… Я пыталась… — начала она, но запнулась, потом рассмеялась, прикрывая рот рукой. — Это выглядело лучше в моей голове!

Мы смеялись вместе, её смех звенел, лёгкий и искренний. Я притянул леди ближе, зарылся лицом в волосы, вдыхая запах.

— Позволь мне показать, как правильно, — прошептал, поднимаясь вместе с ней.

Элиана обхватила меня за шею, взгляд сквозил любопытством. Я бережно поставил её на паркет, одной рукой обнимая за талию, наслаждаясь теплом кожи через ткань.

Обхватил ладонями бедра и приподнял, посадив на край стола перед собой, идеально подходящего для всего того, что я собирался сделать с моей Эли. Бумаги, лежавшие там, сдвинул в сторону, часть упала на пол с шелестом. Мне было всё равно.

Она сидела на краю, смотрела на меня снизу вверх, дыхание у неё участилось.

— Кейран… — начала она неуверенно.

Я встал перед ней, положил руки на её колени, медленно развёл их, чувствуя, она напряглась.

— Доверься мне, — пробормотал, впитывая в себя этот образ. — Я хочу попробовать кое-что.

Её глаза расширились, любопытство смешалось с тревогой.

— Что именно?

Я взял аккуратные ступни Элианы в руки, поцеловал их и поставил на подлокотники кресла позади меня — так её ноги оказались широко разведены, платье задралось, обнажая бёдра в чулках. В чулках, о Боги… Эли вскрикнула, попыталась прикрыться юбкой, но я поймал её руки.

— Не надо прятаться, — прошептал, целуя её пальцы. — Ты прекрасна.

Опустился на колени перед ней, между её ног. Провёл ладонями по икрам, ощущая шёлк чулок, жар кожи под ними. Она вздрогнула, попыталась сомкнуть колени, но я удерживал их разведёнными.

— Кейран, что ты… — смесь смущения и предвкушения.

— Покажу тебе, как можно дарить удовольствие не только телом, — ответил, скользя руками выше, к бёдрам.

Юбка задралась полностью, обнажая белое бельё с кружевом. Я провёл пальцами по ткани, чувствуя влажность под ней. Элиана застонала, прикрывая глаза.

— Смотри на меня, Эли, — мягко приказал.

Она открыла глаза, зрачки расширены, взгляд затуманен.

Я развязал ленты на белье, стянул их вниз, бросил в сторону. Она была передо мной, открытая и уязвимая, её плоть розовела, блестела от влаги. Я провёл большим пальцем по складкам, Эли вздрогнула всем телом, зажала губу зубами.

— Что… что ты собираешься делать? — спросила она прерывающимся тоном.

Я улыбнулся.

— То, о чём ты, возможно, даже не слышала.

Наклонился и коснулся языком самого центра её желания. Элиана громко вскрикнула, громче, чем я ожидал, рука её метнулась к моим волосам, сжала их.

— Кейран! Это… это неприлично!

Я поднял взгляд, не отрываясь впрочем, медленно провёл языком снова, собирая её вкус.

— Неприлично? — переспросил я между движениями. — Или восхитительно?

Она не ответила, только застонала, откинув голову назад. Я продолжал. Исследовал её языком, целовал, посасывал чувствительный бутон, который твердел под моими губами. Её бёдра задрожали, Эли пыталась зажать их, но я крепко удерживал её, не давая закрыться.

— Не сдерживайся, — прошептал я, вдыхая её запах. — Дай мне услышать тебя.

Она повиновалась, стоны стали громче. Одна рука сжимала мои волосы, другая вцепилась в край стола. Я углубил язык, проник внутрь, почувствовал, как её стенки сжались вокруг него, пульсируя.

— Кейран… Я… Мне… не прекращай… — слова путались, Эли задыхалась.

— Ни за что, — заверил я, добавляя два пальца внутрь, изгибая, заставляя выгнуться дугой свою истинную.

Оргазм настиг её, заставив протяжно простонать, тело содрогалось, бёдра дёрнулись, пытаясь сжаться, но я не давал, продолжая ласкать кончиком языка, пока она не откинулась на столешнице, тяжело дыша.

Я поднялся, вытер губы тыльной стороной ладони, глядя на Элиану. Она лежала на столе, грудь вздымалась под корсетом, волосы растрепались, взгляд где-то в другом мире.

— Это… это было… — начала она, но не смогла закончить, только покачала головой.

— Самая малость того, что я хочу сделать с тобой, — взял её за руки, помогая сесть.

Расстегнул корсет, развязывая шнуровку петля за петлёй, пока он не упал на пол у моих ног. Сорочка последовала за ним. Эли застенчиво попыталась прикрыться руками.

— Не надо, — прошептал, убирая ладони от груди. — Я хочу видеть тебя. Всю.

Поднял её, усадил себе на колени в кресло, верхом, лицом ко мне. Нагие бёдра обхватили мои, она сидела, смущаясь, пытаясь отвести взгляд.

— Посмотри на меня, Эли, — попросил я, взяв её лицо в ладони.

Она подняла взгляд, глаза сияли, полные доверия и желания.

Я расстегнул свои брюки, освободив себя. Она посмотрела вниз, потом на меня, прикусила губу.

— Хочу научить тебя кое-чему ещё, — произнёс я, поднимая её бёдра и направляя на себя.

Опустил дюйм за дюймом, ощущая, как она обхватывает меня, такая тугая, горячая и влажная. Эли застонала, зарылась лицом в моё плечо, ногти впились в спину.

— Двигайся, — прошептал, непрестанно целуя шею. — Покажи мне, как сильно ты меня хочешь.

Она повиновалась, неловко поднималась, опускалась, находя неизвестный ритм. Неуверенно сначала, потом смелее. Я направлял её бёдра руками, помогая, углубляя каждый толчок в конце своим ответным.

— Вот так, любимая, — хвалил её, кусая мочку ушка.

Она застонала громче, выгибаясь назад, хватаясь за плечи. Ускорилась, её груди покачивались перед моим лицом. Я наклонился, захватил один сосок губами, посасывая, нежно прикусывая.

Но мне хотелось большего.

Я остановил её, приподнял и вышел из неё. Эли застонала от потери, вопросительно находя меня взглядом.

— Повернись, милая.

Она послушалась. Встала, покачиваясь, развернулась спиной ко мне. Я усадил её обратно на себя, прижимая спиной к моей груди, снова вошёл в неё — глубже, под другим углом. Эли выгнулась дугой, голова запрокинулась на моё плечо.

Не удерживались ладонью мягко обхватил её шею. Другой скользнул вниз, между её ног, и принялся поглаживать круговыми движениями.

— Боги… я… я… — она исступлённо шептала.

— Моя нежная Эли, — шептал я, входя в неё.

Она была не в силах говорить, только стонала, подаваясь навстречу каждому толчку. Я встал, подняв её с собой, не выходя, держа за талию. Она вскрикнула от неожиданности и обхватила мои руки.

— Наклонись вперёд, — скомандовал я, направляя её к столу.

Эли повиновалась, легла грудью на дерево, схватившись за другой край. Я отступил на шаг, выходя из неё, любуясь видом. Её спина, изгиб поясницы, округлые ягодицы, между которыми блестела влага.

Погладил её там, наслаждаясь мягкостью кожи.

— Ты так прекрасна, — прошептал я, сразу резче и глубже входя снова.

Элиана застонала в стол, пальцы заскребли по дереву. Я задал новый быстрый ритм, бёдра влажно соударялись с её ягодицами, пошлый звук заполнял кабинет вместе с её стонами и моим рваным дыханием.

— Скажи, что ты любишь меня, — прорычал, наклоняясь над ней, одной рукой сжимая её ягодицу, другой обхватив грудь, перекатывая сосок между пальцами.

— Я… я люблю тебя, — выдохнула Эли. — Только тебя, Кейран…

— Ещё раз, — приказал, ускоряясь, отчетливо ощущая, как напряжение нарастает в основании позвоночника.

— Люблю! Люблю, люблю, люблю… — всхлипнула она, переходя на бессвязный шепот, тело выгнулось подо мной, достигая нового пика, стенки сжались вокруг меня так сильно, что я сразу же последовал за ней.

Излился глубоко внутрь, удерживая её влажные ягодицы прижатыми к себе, пока последние волны оргазма не отпустили нас. Мы замерли, тяжело дыша, покрытые потом. Я склонился и поцеловал её между лопаток.

— Теперь ты знаешь, как соблазнить главу Теневой Службы, — прошептал я, и Элиана слабо засмеялась, переходя на стон, когда я снова подался бедрами в её лоно.

Стук в дверь вырвал меня из воспоминаний. Я открыл глаза и выпрямился в кресле.

— Войдите.

Дверь отворилась, вошёл Маркус. Я сразу отметил, что сейчас он выглядел неважно. Лицо осунулось, под глазами тёмные круги, в руках — стопка документов.

— Последние отчёты, — произнёс он устало. Подошёл, положил бумаги на столешницу.

Я поднялся, обошёл стол, взглянул на друга внимательнее.

— Маркус, ты в порядке? Выглядишь ужасно, словно не спал неделю.

Он попытался улыбнуться, но получилось скорее гримаса.

— Всё хорошо, Кейран. Просто много работы. У всех сейчас напряжённый период.

Я кивнул. Это правда. Весь штаб на пределе, стычки в столице случались все чаще, мы координировали безопасность в союзе с городской стражей, людей не хватало. Сначала я списывал все на новый закон, я ожидал волнений после его принятия, но теперь… Теперь же я видел, что люди просто сцеплялись по поводу и без, переходя от безудержного веселья до братоубийства в считанные мгновения. И Теневая служба никак не могла найти причину такой резкой смены настроения, которая пронизывала всё: от улиц и таверн и до балов и совета.

Но Маркус всегда был надёжен, он выдерживал и большее давление. Что-то изменилось.

— Садись, — предложил я, кивая на стул напротив. — Обсудим кое-что.

Он сел, скрестил руки на груди в ожидании того, зачем я его пригласил. Я вернулся за стол, развернул карту дворца.

— Я буду с Элианой в тронном зале. Ты с остаёшься здесь, в Ведомстве. Если что-то пойдёт не так… — я прервался, выбирая слова.

— Если что-то пойдёт не так, — подхватил Маркус, наклоняясь вперёд, — тебе понадобится поддержка. Может, я пойду с тобой? В качестве адъютанта главы Службы, это нормальная практика на официальных приёмах.

Я покачал головой.

— Нет. Король пригласил только меня и Элиану. Подчеркнул это — мирный приём, знакомство с моей невестой и… прояснение слухов о ней. Никакой охраны, никаких посторонних. Лишние люди вызовут недовольство, я открыто продемонстрирую недовери Короне, чего допустить нельзя. А ты… нужен мне здесь.

Маркус напрягся, взгляд его заострился.

— О чём ты, Кейран? Зачем мне быть именно здесь?

Я вздохнул, провёл рукой по волосам.

— Если Король попробует причинить вред Элиане… если он попытается использовать её против меня или задержать её во дворце… мне придётся бежать с ней. Со столицы, возможно, из королевства. И мне нужен кто-то, кто сможет координировать эвакуацию, прикрыть отступление, связаться с нужными людьми.

Его лицо помрачнело. Друг откинулся на спинку стула, закрыл глаза на мгновение.

— Ты серьёзно думаешь, что дойдёт до этого?

— Не знаю, — честно признался. — Не хотел бы, но готовлюсь к худшему. Всегда готовлюсь к худшему, ты же знаешь.

Он кивнул.

— Как скажешь. Что мне делать, если… если это случится?

Я достал лист бумаги и начал быстро писать. Имена, адреса, коды для связи.

— Вот список. Если я свяжусь с тобой или не вернусь к полуночи после приёма, активируй это. Здесь — адрес дома Лукаса, здесь — Доминик, у него запасной маршрут через подземелья под городом. Здесь — наши агенты в портах, они помогут с кораблём, если понадобится покинуть королевство.

Маркус взял список, прочитал, и рука, держащая бумагу, дрожала. Я нахмурился, наблюдая за ним.

— Маркус… — осторожно начал я. — Ты уверен, что всё в порядке? Может, тебе стоит взять пару дней отдыха? До приёма ещё есть время.

Он резко поднял голову, взгляд стал почти панически испуганным, но он быстро взял себя в руки.

— Нет, Кейран. Прости. Просто… я очень беспокоюсь за тебя. За вас обоих. Элиана… она хорошая женщина и не заслуживает оказаться в этой мясорубке. Как и ты, а я не знаю, что ещё сделать, ведь, если всё так, как ты думаешь…

Я смягчился, поднялся и подошёл к нему, положив руку на плечо.

— Я знаю, друг, я тоже боюсь за неё. Безумно боюсь потерять Эли, тогда у меня не будет смысла жить. Но у нас есть план, мы справимся. К тому же, приёму не обязательно идти по худшему сценарию. Драконы конфликтовали с Короной всю историю, но нам удавалось находить… компромиссы.

Да, компромиссы, в которых моя раса теряла свои силы и облик, теряла потомство, которое рождалось всё реже и реже, потому что… чем меньше связь дракона и человека в нас, тем меньше шансов обрести истинную. А дети не от истинной обречены на гибель в утробе больше, чем в половине случаев.

Друг кивнул, встал и сложил список, спрятав во внутренний карман камзола.

— Мы справимся, — повторил он тихо, словно убеждая самого себя.

Я проводил его взглядом до двери. Когда она закрылась за ним, я остался стоять, нахмурившись. Что-то не так.

Маркус — мой друг пятнадцать лет, человек, прошедший со мной огонь и воду. Я знаю его лучше, чем кого-либо из коллег, почти также хорошо, как Лукаса и Доминика. И это не… просто усталость.

Сделал мысленную пометку: после приёма у Короля поговорить с Маркусом. Выяснить, что его беспокоит. Возможно, помочь, он всегда был рядом, когда мне было нужно. Пора вернуть долг.

* * *

Вечер застал меня в «Золотом Льве» — таверне в торговом квартале, здесь всегда было удобно обсудить дела вдали от ушей Короны, хозяйка тут разрешала ставить барьеры непрослушки, чего обычно не любили в других заведениях. Это считалось дурным тоном.

Друзья уже сидели в дальнем углу, за столом под лестницей, куда свет едва доставал. Лукас кивнул мне, когда я подошёл, а Доминик пододвинул кружку эля в мою сторону.

— Выглядишь паршиво, признавайся, тебя волокли через весь город вслед за лошадью на привязи? — заметил Доминик, отпивая из своей кружки.

Я сел и сделал глоток крепкого эля.

— Примерно так себя и чувствую, — признался. — Все готово?

Лукас хмыкнул, поигрывая перстнем на руке.

— Передай Элиане, чтобы носила маяк, который дал ей, постоянно при себе. Если что-то пойдёт не так во дворце — разбейте его.

— Как быстро доберётесь?

— Две минуты, — скучающе ответил Лукас. — Максимум три, если стража заблокирует входы. У меня есть порталы в нескольких точках вокруг дворца. Один из них, да сработает.

Доминик наклонился вперёд, понизив голос.

— Пещеры проверены. Тоннели, конечно, старые, ими пользовались еще контрабандисты лет сто назад, но я заглянул в них вчера — проходимы. Неприятно, сыро, крысы размером с собаку, но пойдёт. Выведут за пределы города в течение часа.

Я кивнул, запоминая.

— Спасибо. Надеюсь, не придётся использовать ни то, ни другое. Но лучше перестраховаться.

Лукас отпил эль, прищурившись, посмотрел на меня.

— Кейран, а ты уверен, что стоит вообще идти? И ты, и я, и Доминик, мы все понимаем — это западня. Король не просто так вызывает тебя и Элиану. Он что-то знает. Или подозревает, руками Малверна.

Я вздохнул, покрутил кружку в руках.

— Не уверен. Вовсе не уверен. Но если я откажусь… это вызовет ещё большие подозрения. Малверн обвинит меня перед Короной в неповиновении, возможно, измене. А тогда за нами начнётся настоящая охота. Сейчас хоть есть шанс, что это действительно просто приём. Формальность.

— В которую ты не веришь, — заметил Доминик.

— В которую я не верю, — согласился я. — Но другого выбора нет.

Мы сидели молча ещё несколько минут, каждый погружённый в свои мысли. Таверна гудела вокруг, пьяные голоса, смех, звон кружек. Обычная жизнь, которая казалась такой далёкой от той реальности, в которой я существовал последние недели.

— Как Элиана? — спросил Лукас без тени иронии. — Держится?

Я невольно улыбнулся при одной мысли о ней.

— Держится. Она сильнее, чем кажется, но я вижу, как напряжение давит на неё. Эли пытается скрыть, но… мы связаны. Я чувствую её страх и её тревогу даже сейчас.

Доминик усмехнулся.

— Истинная пара. Романтика и проклятие одновременно. Не можешь скрыть от неё ничего, и она от тебя тоже.

— Именно, — рассмеялся, откидываясь на спинку стула. — Но я бы не изменил это ни на что другое.

Лукас поднял кружку.

— За твою пару, друг. За то, чтобы вы оба вышли из этого живыми и целыми.

Мы выпили. Горечь эля смешалась с горечью нарастающих предчувствий.

Элиана

Тем же днём

Утро третьего дня началось так же, как два предыдущих. Ни с чего приятного, то есть. Волны тошноты, накатившей прежде, чем я успела открыть глаза. Я едва выбралась из постели, радуясь, что Кейран уже час назад ушёл в Ведомство, и добежала до уборной. Рвота была мучительной, тело содрогалось, а во рту был кислый привкус желчи.

— Миледи! — голос Марты донёсся из коридора, затем она появилась на пороге, её лицо исказилось беспокойством. Она подхватила мои волосы, собрала их на затылке, придерживая одной рукой, пока другой гладила меня по спине. — Это уже третий день! Позвольте вызвать лекаря! Молю, барышня!

Я покачала головой, вытирая рот краем платка. Холодный пот покрывал лоб, меня всю шатало, но я заставила себя выпрямиться, опираясь о стену.

— Нет, — сипло прошептала. — Никакого лекаря, Марта! Это просто… стресс. Всё это напряжение, приём через несколько дней, а я не могу перестать думать о нём.

Марта нахмурилась, её недоверчивый взгляд окинул меня.

— Вы бледны как полотно, миледи! И худеете на глазах, это не просто нервы.

— Все. После. Приёма, — выдавила сквозь зубы, сдерживая новый позыв. — Если не пройдёт, то вызовем лекаря, когда будет ясно, что нам делать дальше. Сейчас нельзя привлекать внимания к нашей паре. И Кейран не должен переживать ещё и за меня! У него и без того достаточно забот.

Марта вздохнула, но кивнула, помогая мне умыться прохладной водой из кувшина. Вода стекала по лицу, принося облегчение, но тошнота отступила лишь частично, затаившись где-то в желудке, готовая вернуться в любой момент.

* * *

Библиотека встретила меня привычной тишиной, я проводила здесь каждый день последнюю неделю, зарывшись в свитки отца — те немногие, что мне удалось найти после его смерти. Они лежали на массивном столе у окна, разложенные в хаотичном порядке: пожелтевшие страницы, исписанные его аккуратным почерком, заметки на полях, схемы, какие-то символы.

У папы в доступе было очень много всего, как у Теневого Короля. Но после его смерти почти все было передано новому барону преступного мира, я сохранила не так много.

Искала что-то, любую зацепку, любое упоминание, которое могло бы помочь защитить Кейрана. Малверн и Король требовали моего присутствия на приёме, этот факт не давал мне покоя.

Почему именно меня? Каждый раз, когда я пыталась представить себе этот приём, внутри всё сжималось, словно невидимая рука сдавливала горло.

Свет из высоких окон падал на страницы, заставляя выцветшие чернила проявляться чётче. Я перелистывала свиток за свитком, читала записи, ища ещё хоть что-то о Пророчестве, об Истинных, о драконах, о балансе света и тьмы. Хоть что-то!

Некоторые фрагменты были знакомы до боли, я слвшала их в детстве, когда отец делал вид, что читает мне сказки. Почему он давал мне узнать это?

Другие оказались новыми, словно открывались мне только сейчас, когда я действительно нуждалась в них.

Часы монотонно тикали на каминной полке. Я и не заметила, как прошло утро, Марта принесла поднос с обедом. Лёгкий суп, свежий хлеб, фрукты. Запах еды вызвал новую волну тошноты, я поморщилась, отодвигая тарелку.

— Миледи, вы должны поесть, — мягко настаивала Марта, ставя поднос на край стола.

— Не могу, — жалко призналась я, глядя на суп так, словно он был ядом. — Только чай, Марта, прошу. Травяной, если есть. С мятой, может быть.

Она ушла, а я вернулась к свиткам. Через пол часа пила чай маленькими глотками, тёплая жидкость успокаивала желудок, мята притупляла тошноту. Страницы шелестели под пальцами, а в голове крутились обрывки мыслей: приём, Король, Малверн, Кейран…

Ближе к вечеру, когда свет стал золотистым, окрашивая библиотеку в тёплые тона, я наткнулась на дне шкафа, куда зарылась в отчаянии, на свиток, который раньше не замечала. Он был туго свёрнут, края истрёпаны временем, печать на обороте почти стёрлась. Я бережно развернула его, пергамент был хрупким, чернила поблекшими настолько, что некоторые слова едва читались.

Но одна фраза проступала ярче остальных, словно выжженная в бумаге:

«Дитя Истинной и Дракона всегда будет либо благословением для мира, либо испытанием света и тьмы. Нет ничего ценнее для Тьмы, чем заполучить ребёнка Истинной. Ибо в нём — ключ к разрушению баланса, или к его восстановлению»…

Я замерла, перечитывая строки снова и снова.

Дитя. Ребёнок Истинной и Дракона. Слова будто высекли искру в моём сознании, заставляя мысли выстроиться в единую цепочку.

Тошнота. Головокружение. Обострённое обоняние, вчера я не могла находиться в столовой, когда слуги на кухне готовили мясо для Кейрана, запах вызывал отвращение. Усталость, я постоянно засыпала в течение дня на десять-пятнадцать минут, словно тело требовало больше отдыха. Чувствительность груди, я заметила это вчера утром, когда надевала корсет, и даже лёгкое прикосновение ткани причиняло дискомфорт.

«А что если…»

Мысль пронзила меня, как удар молнии. Я положила ладонь на живот, плоский и неизменный. Но внутри могло быть что-то. Мог быть кто-то.

Но прошла всего неделя с нашей первой близости!

Для обычной женщины это слишком рано, симптомы проявляются позже, через несколько недель как минимум, а то и месяцев!

И словно в насмешку память подкинула мне светский раут три месяца назад, ещё до того, как я встретила на балу Кейрана. Графиня Эверлинг, полная женщина с веером в руках, разговаривала с подругами у колонны, а я случайно оказалась рядом.

— … женщины драконов, дорогая моя, зачинают быстрее, — шептала графиня, энергично обмахиваясь веером, пытаясь скрыть, что её щёки покраснели. — Магия ускоряет процесс. Слышала о леди Маргарет? Вышла замуж за драконьего лорда, а через десять дней уже знала о беременности! Что странно, обычно в парах с драконами вовсе детей нет. Но если уж случилось чудо, то магия в крови дракона… она пробуждает жизнь стремительнее, чем у обычных пар. И беременность, по слухам, длится вовсе шесть месяцев, представляешь⁈ Немыслимо!

Тогда я не придала значения этим словам, они казались сплетнями, очередными слухами из жизни аристократии. Но сейчас они вернулись с пугающей ясностью.

Кейран — дракон. Его магия пульсировала в крови, я чувствовала её каждый раз, когда он прикасался ко мне, когда наши тела сплетались в страсти. После завершения связи и проявления у него драконьей сути — между нами искрило с силой пожара. Если графиня была права…

Я резко встала, свиток выскользнул из пальцев, упал на пол. Сердце колотилось где-то в горле, мысли путались.

Мне нужно знать наверняка. Но как?

Воспоминание всплыло: мать, склонённая над молодой женщиной в нашем доме, держащая её руку. Я была ребёнком тогда, около одиннадцати лет. Женщина плакала, её лицо было в синяках. Мама мягко её успокаивала, а потом достала маленький прозрачный кристалл.

— Это покажет нам правду, — сказала тогда матушка, и женщина кивнула, протягивая руку.

Позже, когда гостья ушла, я спросила о кристалле. Мама объяснила, что это магический артефакт, который определяет беременность. Капля крови на грань, и если женщина носит ребёнка, кристалл вспыхивает.

— Где их берут? — я с любопытством крутила в руках грани.

— В городе есть лавки, торгующие такими вещами, — с грустной улыбкой ответила она. — Лавка «Дары Жизни», например. Маленькая, в торговом квартале, в переулке. Травница там очень добрая женщина, помогает тем, кто не может или боится идти к лекарям, повитухи стоят очень дорого, а сходить с ума от неизвестности в ожидании зачатия…

Теплые воспоминания о покойной мамочке заставили слезы обжечь глаза. Решение пришло мгновенно — я пойду сама. Марте знать не обязательно, она слишком беспокоится, начнёт задавать вопросы, может случайно проговориться Кейрану. Или даже намеренно, пытаясь сделать как лучше.

Если он узнает, что я беременна… Боги, он станет ещё более безрассудным. Он будет защищать меня и ребёнка любой ценой, даже если это означает открытое противостояние с Короной, даже если это приведёт к его гибели. Кейран тогда точно проигнорирует приём, откажется вести меня туда, пойдёт против Малверна, против Короля — и тогда что?

Королевский гнев обрушится на него. На нас. И на малыша, если он есть.

«Нет, — подумала я, сжимая кулаки. — Нельзя. Я расскажу ему после. Когда опасность минует. Когда мы оба переживём этот приём.»

Я поднялась, собрала свитки обратно в стопку, закрыла их в ящике стола на ключ. Тошнота вернулась слабой волной, но я выдержала её, заставив себя двигаться.

* * *

Надев простое тёмное платье без украшений и длинный плащ с капюшоном, я выглядела как обычная горожанка, а не как леди Грейвуд, что уже было хорошо. Взяла небольшой кошелёк с монетами, спрятала его в карман плаща, и привычно вышла через чёрный ход, облюбованный мною за время деятельности паучихи — узкую дверь в конце коридора, которую слуги использовали только во время доставки припасов.

Улица встретила меня прохладным ветром и шумом вечернего города. Я шла быстро, держась ближе к стенам домов, стараясь не привлекать внимания. Но очень скоро я поняла, что что-то не так. Так давно не передвигалась пешком, не посещала гуляния, на которые вечно уходила Марта, что изменения показались мне… разительным.

Люди на улицах вели себя странно. Слишком улыбчивы, излишне радостны.

Группа мужчин у фонтана громко смеялась, их голоса звенели неестественно высоко, как будто они потеряли контроль над собой. Женщина с ребёнком на руках танцевала посреди площади, кружась на месте, хотя… музыки не было. Ребёнок смеялся, запрокинув голову.

С центральных улиц доносились звуки флейт и барабанов, монотонный, повторяющийся ритм, который врезался в сознание, заставляя сердце биться в такт. Мелодия была простой, почти гипнотической.

Я увидела процессию, различимую даже с этой дальней улицы: десятки людей шли по мостовой, одетые в яркие одежды, размахивая лентами, распевая песни. Их лица светились радостью, но в глазах была пустота, словно они смотрели сквозь мир, не видя его.

Мне стало жутко. Я вспомнила слова из трактата, который читала в библиотеке отца несколько дней назад, про признаки наступления Тьмы. Нескончаемые праздники, попытки закрыть людям глаза на грядущее. Смех без причины, танцы без музыки, радость без смысла. Тьма маскируется под свет, ибо ей легче проникать в сердца, когда они открыты.

Я ускорила шаг, стараясь не смотреть на лица прохожих. Переходила дорогу, направляясь к торговому кварталу, когда взгляд зацепился за окно маленького домика слева.

Там, в стеклянной вазе на подоконнике, стояли красные Маларии, цветки, которые цветут только в глубинах скал, вдали от света. Их лепестки были алыми, словно впитали в себя кровь, острыми, как иглы, стебли изогнуты, как шея умирающего лебедя.

Я замерла. Красные Маларии — символ траура в древних культах, предвестники пролитой крови. Их приносили в жертву перед ритуалами, посвящёнными тёмным языческим богам. Что они делали здесь, в обычном доме, на виду у всех⁈

Мне стало дурно. Я отвернулась, заставляя ноги двигаться дальше, но страх уже сидел в груди.