Глава 38 · До последнего вдоха

Кейран

В день, когда Эли узнала о беременности

Карета покачивалась в привычном ритме, колёса выстукивали по булыжной мостовой монотонную дробь, убаюкивающую после вечера в «Золотом Льве».

Я откинулся на сиденье и позволил себе на мгновение прикрыть глаза, собирая разрозненные мысли в единое целое после встречи с Лукасом и Домиником.

Всё было продумано настолько тщательно, насколько вообще возможно планировать операцию, когда заранее знаешь, что идёшь в ловушку, расставленную опытным охотником. Но все равно вынужден идти, потому что отказ такого рода «приглашения» означает объявление вне закона, конфискацию имущества, арест и вполне вероятную казнь за измену. И от этого не скроешься нигде в пределах королевства и за его границами, учитывая договоры с близлежащими правителями.

Но что-то всё равно грызло изнутри занозой, какое-то смутное беспокойство, не дающее покоя даже в эти минуты относительной тишины. Заставляющее перебирать план снова и снова, прокручивать каждый шаг, искать слабые места, прорехи, через которые опасность могла просочиться и разрушить всё построение одним ударом.

Инстинкты главы Теневой Службы требовали ещё одной проверки, ещё одного обхода периметра, ещё одного взгляда на карты и схемы. Но разум понимал, что дальнейшие приготовления уже граничат с параноей и могут только привлечь нежелательное внимание тех, кто следит за моими перемещениями.

А главное — я хотел вернуться домой к Элиане. Обнять её и позволить этим ощущениям разогнать предчувствие беды.

Я так соскучился по ней за эти несколько часов разлуки, что казалось почти абсурдным для взрослого мужчины, дракона, которого боялись и преступники в тёмных переулках, и чиновники в светлых кабинетах. Но так оно и было, я скучал по женщине как юноша, впервые познавший любовь и не знающий, как совладать с этим чувством.

Но истинная пара делала именно это с драконами — превращала даже самых закалённых воинов, прошедших ад, в уязвимых, готовых на любое безумство ради одной улыбки своей половины, одного взгляда глаз, одного прикосновения тонких пальцев к своей щеке.

Ещё немного, любимая моя. Ещё несколько минут, десяток поворотов через спящий город, и я буду дома, поднимусь по лестнице, открою дверь в нашу спальню и увижу тебя. Может быть уже спящую, а может ещё читающую при свете камина, потому что ты всегда ждёшь меня, как бы поздно я ни вернулся.

Карета внезапно рванулась в попытке остановиться, колёса заскрежетали по камням мостовой, издавая пронзительный визг металлических ободов, царапающих булыжники. Меня швырнуло вперёд с такой силой, что я едва успел выбросить руки, чтобы не удариться лицом о стенку салона.

Кучер что-то выкрикнул снаружи, я различил его голос сквозь грохот, но слова потонули в шуме, превратившись в нечленораздельный крик ужаса.

Карета накренилась на правый бок, я вцепился в кожаный ремень, вмонтированный в стенку специально для таких случаев, удерживая равновесие. Но в следующее мгновение экипаж остановился, меня чуть не выбросило из салона несмотря на хватку.

Тревожная тишина обрушилась на улицу, нарушаемая только дыханием лошадей, их испуганным фырканьем и нервным стуком копыт по камням, звенящим в ночном воздухе как предвестник чего-то нехорошего.

Я выпрямился, расправляя камзол, затем рявкнул в сторону кучерского места, не скрывая раздражения:

— Что там происходит⁈ Почему остановились⁈ Ты хочешь переломать мне все кости или просто решил проверить, насколько прочна карета⁈

Окошко между салоном и кучерским местом распахнулось, в узком проёме появилось перепуганное до белизны лицо кучера. Молодого парня лет двадцати с небольшим, которого я нанял всего месяц назад по рекомендации старого Джорджа, ушедшего на заслуженный отдых после тридцати лет безупречной службы моей семье. Глаза парня были расширены от страха, белки казались огромными в тусклом свете уличных фонарей. Губы его дрожали, пытаясь сформировать слова.

— Сэр… там… — он запнулся, сглотнул, попробовал снова. — Она сама бросилась под колёса! Клянусь всеми богами света и тьмы, сама выскочила прямо передо мной! Я не виноват, я пытался остановиться, дёргал вожжи изо всех сил, но она появилась из ниоткуда, прямо на дорогу, словно призрак из воздуха, я не успел!

Раздражение мгновенно сменилось настороженностью, заставляя мышцы напрячься, готовясь к возможной угрозе. Кто-то бросился под колёса моей кареты? В этом квартале, где я специально выбрал маршрут через тихие улицы, чтобы избежать скопления народа? В это время суток, когда в основном приличные люди уже давно спят в своих постелях, а неприличные заняты своими делами в совсем других районах города?

Инстинкты, спасавшие мне жизнь больше раз, чем я мог сосчитать, взвыли предупреждением.

Что-то здесь было неправильно.

Я отодвинул портьеру, выглянул в окно кареты, всматриваясь в полумрак улицы, и не увидел ничего подозрительного на первый взгляд. Обычная улица торгового квартала, уже давно опустевшая с наступлением вечера, когда лавочники закрыли свои заведения и разошлись по домам считать дневную выручку.

Фонари горели вдоль мостовой, делая ярче тени от домов, деревьев, фонтана на площади впереди. Создавая игру света и тьмы, в которой легко было что-то упустить, не заметить опасность, притаившуюся в углах.

Никаких прохожих, снующих по своим делам. Никаких других экипажей, которые могли бы стать свидетелями происходящего. Даже бродячих собак не было видно, хотя обычно они сворами бегали по улицам в поисках объедков у задних дверей таверн.

Слишком пусто и тихо. Излишне идеально для засады.

— Оставайся на месте и держи вожжи наготове, — приказал кучеру, выдвигая ящик из-под сиденья, где хранилось снаряжение на случай нападения в дороге. Достал оттуда меч в кожаных ножнах, проверенное оружие, которое служило мне верой и правдой и спасло жизнь в добром десятке схваток. Пристегнул его к поясу, проверяя, легко ли клинок выходит из ножен, не заржавел ли от долгого хранения, и только после этого толкнул дверцу кареты, распахивая её в ночную темноту. — Если увидишь что-то подозрительное, гони лошадей прочь отсюда, не оглядываясь. Понял?

Кучер кивнул, лицо его было бледным как полотно, пальцы сжимали вожжи.

Ветер хлынул в лицо, когда я спрыгнул на мостовую, принося с собой смешанные запахи ночного города. Дым из труб, где ещё тлели угли в очагах, застоявшаяся вода в канавах вдоль улиц, далёкий аромат выпечки из пекарни на соседней улице, где начинали готовить хлеб к утру.

Но было и нечто, едва уловимое на грани обоняния, заставившее драконью сущность, дремавшую в глубине существа, встрепенуться в беспокойстве, почуяв опасность раньше, чем разум успел её осознать.

Запах магии висел в воздухе тонкой дымкой, почти незаметной для обычного человека, но различимой для дракона. Незнакомой магии, не принадлежащей ни одному из известных мне магов столицы, с которыми я пересекался по долгу службы. С оттенком чего-то мёртвого, напоминающего могильный холод склепов, где воздух застаивается десятилетиями, не тронутый дыханием живых.

Рука легла на рукоять меча, пальцы обхватили знакомую форму. Я сделал несколько осторожных шагов вперёд, обходя карету с правой стороны, держась ближе к стенке дома на случай, если придётся быстро укрыться от стрел или заклинаний.

Маг-фонарь на углу улицы, который горел ровным жёлтым светом всего минуту назад, внезапно мигнул один раз, второй, и погас, оставив этот участок дороги в полумраке. Теперь он был освещён только слабым серебристым светом луны, пробивающейся сквозь разорванные облака, гонимые ветром.

И там, на мостовой прямо перед лошадьми, которые нервно переступали копытами и мотали головами, пытаясь отступить от чего-то невидимого, что их пугало… Там лежала фигура человека, съёжившаяся в комок, словно пытаясь защититься от удара.

Женщина, судя по силуэту и длинному платью, распластавшемуся вокруг неё тёмным пятном на сером камне. Волосы тёмные, почти чёрные, рассыпались по мостовой водопадом, скрывая лицо. Она не двигалась, только тихо стонала, звук был слабый и надломленный, полный боли и отчаяния, царапающий по нервам.

Дракон никогда не оставит женщину или ребенка в беде.

— Эй! — окликнул я, приближаясь, но держа руку на рукояти меча, готовый выхватить клинок в любую секунду, если это окажется ловушкой. — Вы живы? Вам нужна помощь? Помочь встать?

Фигура шевельнулась в ответ на мой голос, попыталась приподняться на локтях. Ее руки дрожали от усилия. Я различил тонкие запястья, изящную шею, локоны волос, закрывающих лицо подобно завесе, сквозь которую пробивались отдельные черты.

Чёрные волосы. Как у Элианы. Та же длина, тот же оттенок вороньего крыла.

Сердце болезненно кольнуло, споткнувшись о внезапную мысль, невозможную мысль. Нет, это не может быть она, моя Элиана сейчас дома, в безопасности своего особняка, под надёжной охраной Марты и слуг, которым я заплатил щедрую премию сверх жалованья с единственным условием — не спускать с неё глаз ни на минуту. Докладывать мне о каждом её шаге за пределы дома.

Помимо агентов, наблюдающих за домом! Это просто совпадение, обычная женщина с тёмными волосами, которая попала в беду, возможно сбежала от пьяного мужа или стала жертвой уличных грабителей.

Но фигура повернула голову, всего на мгновение, на один краткий миг, и в тусклом сиянии луны, я увидел профиль, который уже знал лучше, чем собственное отражение в зеркале. Потому что он стал моим смыслом жить. Который я видел каждую ночь перед сном и каждое утро при пробуждении, который был запечатлён в моей памяти до мельчайших деталей — тонкий прямой нос с едва заметной горбинкой у переносицы, высокие скулы, изящный изгиб щек, линия губ, которую я целовал уже тысячу раз.

Элиана.

Это была она.

Моя истинная пара, моя женщина, моё сердце, бьющееся вне моей груди, лежала на грязной мостовой, раненая, может быть умирающая прямо сейчас, пока я стою и смотрю, пытаясь понять, как это вообще возможно.

Весь мир сузился до этой точки, до этого человека, до желания, затмившего всё остальное — добраться до неё, поднять, унести в безопасное место, залечить раны, защитить от всего, что посмело причинить ей боль. Не дать ничему и никому когда-либо снова коснуться её с дурными намерениями.

Фигура снова упала на камни, обмякнув, словно последние силы оставили её. На этот раз стон вышел более тихим, почти неслышный, угасающий как свеча на последнем издыхании фитиля.

Это разбило остатки моего тумана.

— ЭЛИ! — имя сорвалось рёвом, отразившись от стен домов и разнёсшись по пустой улице.

Я бросился вперёд, забыв об осторожности, о том, что всё это выглядит как идеально спланированная ловушка, о том, что запах чужой магии всё ещё висел в воздухе, предупреждая об опасности.

О том, что глава Теневой Службы не должен терять контроль в критической ситуации.

Ничего из этого не имело значения, ничто не могло остановить меня, когда речь шла о… ней.

Я пробежал три длинных шага, может четыре или пять, расстояние между нами таяло, ещё мгновение и я смогу коснуться её, поднять на руки, унести прочь отсюда! Прочь!

И на моём пути материализовалась стена, вырастая из мостовой подобно живому существу.

Не каменная твердь, сложенная руками каменщиков. Не деревянный частокол, вбитый в землю. А нечто сотканное из кромешной тьмы, вздымающейся от земли до неба, перекрывая путь непроницаемым барьером. Поглощая свет фонарей, луны, звёзд, словно жадное чудовище, пожирающее всё сущее.

Живая стена, пульсирующая как единый организм и извивающаяся подобно клубку змей. Словно состоящая из миллионов чёрных щупалец, сплетённых в единое целое извращённой волей могущественного некроманта.

Я понял, что за магия разлита в воздухе. Но слишком поздно… Некромантия — запрещенная наука, истребляемая светлой религией на всех концах света, пожалуй, кроме Острова Тангос. Гонимая за способность повелевать тьмой. Сотрудничать с тьмой. За то, в кого превращает тьма своих носителей.

Резко затормозил, едва не врезавшись в стену лицом, почувствовав леденящий холод, исходящий от этой субстанции, мертвенный, высасывающий тепло из самого воздуха. В следующую секунду эта тьма хлынула на меня со всех сторон, окружая плотным кольцом. Запирая в темницу без стен и потолка, отрезая от кареты, от лежащей фигуры, от всего мира за пределами этого круга.

Магия внутри меня взревела в ответ на вызов.

Драконья сущность вырвалась наружу без моего решения, повинуясь инстинкту, выжженному на сознании тысячелетиями эволюции моей расы, превосходящей людей в магическом потенциале. Расы Первых.

Кожа на руках затвердела, превращаясь в чешую цвета темного обсидиана с синими отблесками, ногти удлинились, становясь когтями длиной в добрый палец, способными разорвать сталь как пергамент. Мышцы налились силой, которая могла пробить каменную стену одним ударом.

Синее пламя вспыхнуло вокруг меня, разгоняя тьму на несколько футов во все стороны, создавая круг относительного света, внутри которого я мог дышать, видеть, сражаться, не боясь задохнуться в этом некромантском мороке.

Но тьма не отступила полностью, не рассеялась под напором моей силы, просто сжалась вокруг периметра, образуя стены темницы высотой до звезд, из которой, судя по плотности магии, не было выхода.

И в эту темницу, пересекая границу между моим пламенем и окружающим мраком как будто это было простейшим делом, вошли две фигуры в чёрных одеждах.

Мужчины высокого роста, широкоплечие, двигающиеся с уверенностью опытных бойцов, лица скрыты глубокими капюшонами, в которых не различить черт. В руках длинные мечи, клинки которых пылали той же чёрной энергией, что составляла стену вокруг нас. Пламя текло по стали подобно маслу, но не давало тепла, только холод.

На левых руках у обоих пульсировали артефакты, вмонтированные прямо в кожу предплечий. Палмрасы, магические усилители боевой мощи, запрещённые к использованию обычными горожанами указом Короны восемь лет назад после серии кровавых терактов в столице. Когда фанатики использовали их для массовых убийств на рыночных площадях.

Только военные боевые маги королевской армии и старшие агенты Теневой Службы и Службы Безопасности имели право носить подобные артефакты, да и то под строжайшим контролем, с регистрацией каждого использования.

Эти двое явно не принадлежали ни к первой, ни ко второй, ни к третей категории.

Я принял боевую стойку, меч выскользнул из ножен с поющим звоном, левая рука в полутрансформации, концентрирующая в себе силу дракона, вытянулась вперёд, готовая к атаке или защите. Смотря, что сейчас сделают эти двое.

— Кто вы такие⁈ — голос вырвался рыком, зубы обнажились в оскале. — Что вам нужно от меня⁈ Кто послал вас сюда, кто заплатил за эту засаду⁈ Отвечайте, пока я ещё спрашиваю, а не просто убиваю!

Молчание было их ответом, весьма зловещее. Они даже не шевельнулись, просто стояли на границе света и тьмы, мечи опущены вдоль тел, но готовы взлететь и атаковать в любую долю секунды.

А за ними, где-то в клубящейся темноте за стеной, я слышал стоны Элианы, всё тише, всё слабее, словно жизнь утекала из неё с каждым выдохом, оставляя только пустоту.

Мне нужно пробиться к ней!

Каждая секунда промедления может стоить ей жизни.

Я не стал ждать, пока они решатся атаковать первыми. Сам бросился вперёд, закрывая расстояние между нами мощными прыжками, вкладывая в движение всю скорость, которую давала мне драконья сила.

Меч описал идеальную дугу снизу вверх, целясь в грудь правого противника чуть левее центра, где должно было находиться сердце. Удар был рассчитан, чтобы пробить защиту и вывести врага из строя одним движением, не тратя время на схватку.

Но правый оказался гораздо быстрее, чем я ожидал от обычного наёмного убийцы. Его меч взлетел навстречу моему клинку с такой скоростью, что я едва успел скорректировать траекторию. Чёрное некромантское пламя на его лезвии вспыхнуло ярче при контакте с моей синей магией.

Наши мечи встретились с оглушительным скрежетом, от которого искры полетели во все стороны разноцветным фонтаном. Часть погасла в воздухе, превращаясь в пепел, часть упала на мостовую, прожигая в камнях небольшие оспины.

Сила удара была колоссальной, я почувствовал отдачу в плече, мышцы напряглись, удерживая клинок, не позволяя ему отлететь. Но удержал позицию, развернулся на левой ноге в классическом фехтовальном приеме, перенося вес тела. И нанёс молниеносный удар по ногам второго противника, который попытался использовать мою атаку на первом.

Хотел зайти мне за спину и ударить.

Второй отскочил назад, увернувшись буквально на волосок от моего клинка, что прошёл в дюйме от его колена. Его собственный меч просвистел у моего уха, целясь в шею для обезглавливания.

Я пригнулся, пропуская смертельный удар над головой. К счастью лезвие срезало только несколько волос. Тогда я выбросил вперед руку с когтями в выпаде, целясь в живот противника. Хотел вспороть его одним движением.

Но он с ловкостью отступил ещё дальше, растворяясь в тени, словно его тело было не плотью, а дымом, способным менять форму по желанию.

Тяжело дыша, перевел дух, стряхивая ладонью испарину со лба. Хорошо обучены. Работают в паре слаженно, прикрывая друг друга. Знают, что делают.

Определённо не новички с улицы, а убийцы или военные, прошедшие подготовку в одной из боевых академий.

Первый противник атаковал снова, не давая мне времени на раздумья. Серия быстрых ударов обрушилась на мою защиту. Сжал зубы, блокируя.

Сверху вниз, справа налево, слева направо, снизу вверх в попытке зайти под руку.

Я парировал каждый, клинки скрежетали друг о друга с визгом. Пламя моей магии встречалось с их некромантской тьмой, вспыхивало при контакте в ослепительном свете и удушающем жаре, от которого воздух вокруг шел волнами.

Второй обошёл меня по широкому кругу, держась на периферии зрения, выжидая удобный момент для решающего удара, пока я был занят первым. Но я держал его в поле, краем глаз отслеживая движения, просчитывая возможные атаки на три-четыре хода вперёд, как учил меня мой наставник по фехтованию много лет назад в стенах военной академии.

Мне нужно разделить их, разорвать координацию.

Против двоих одновременно у меня мало шансов, если они будут действовать согласованно. Но по отдельности я быстрее, сильнее, я — опытнее.

Отступил назад на три шага, вводя в ступор первого противника, затем метнулся вправо со скоростью, к самой стене тьмы, вынуждая второго сместиться, чтобы перекрыть мне путь отступления.

И когда он двинулся, предсказуемо занимая нужную мне позицию, я развернулся обратно и обрушился на первого с серией ударов. Каждый быстрее предыдущего, не давая ему времени восстановить защиту, сбивая его ритм, нарушая равновесие.

Удар сверху по диагонали — парирован с трудом, клинки задрожали от силы столкновения.

Удар справа в рёбра — отбит на грани возможного, противник пошатнулся.

Удар слева в плечо — пропущен, моё лезвие прошло вплотную к его телу, разрезая чёрную ткань одежды и оставляя тонкую красную линию на коже под ней. Но… не нанося серьёзного повреждения.

Я не дал ему времени, лихо перебросил меч в руке, изменив хват на обратный, и нанёс удар рукоятью прямо в лицо. Туда, где под капюшоном должна была находиться челюсть. Вкладывая в удар всю силу драконьей руки, способной расколоть камень.

Рукоять встретилась с поверхностью лица с отвратительным хрустом ломающейся челюсти, голова противника дёрнулась назад, тело зашаталось, теряя равновесие, руки дёрнулись, пытаясь удержать меч.

Не давая ни секунды, я развернулся всем телом и с ревом пнул его ногой в центр груди. Направляя удар в солнечное сплетение, туда, где любой боец, человек или дракон, уязвим. Противник полетел назад, врезался спиной в стену тьмы, которая не оттолкнула его, а словно… приняла. Впустив внутрь на мгновение.

Он упал на мостовую, тяжело ударившись о камни. Меч выпал из ослабевших пальцев, проскользил в сторону со звоном, чёрное пламя на лезвии начало угасать без контакта с владельцем.

Один обезоружен.

Второй атаковал сзади, используя то, что я отвлекся.

Я лишь услышал свист рассекаемого воздуха за секунду до того, как лезвие должно было соединиться с моей шеей. Пригнулся, сгруппировавшись в комок, меч прошёл над головой столь близко, что я почувствовал дуновение некромантской магии на затылке. Снова срезало несколько волос, которые осели на плечи пеплом.

Развернулся на корточках, блокируя следующий удар снизу, наши клинки сошлись крест-накрест. Уперся весом тела и магической силой, толкая противника назад, пытаясь сбить его с ног.

Наши лица оказались в близости, разделённые только скрещенными мечами, дрожащими от напряжения. И я… заглянул под капюшон, стараясь разглядеть черты врага, опознать его, запомнить на случай, если он выживет и попытается атаковать в будущем.

Но под капюшоном не было человеческого лица.

Только клубящаяся тьма, заполняющая всё пространство, где должна была находиться голова, бесформенная масса. Две красные точки вместо глаз горели в этом мраке мертвецким светом, фиксируясь на мне.

Это… не люди.

Конструкты.

Магические создания, сотканные из некромантской энергии и «одетые» в плоть для видимости. Это объясняет их скорость, силу, координацию. Их способность устоять мне, Первому Мечу королевства.

Это меняло все!

Конструктов невозможно убить обычным оружием, можно только рассеять, разрушив магические связи, удерживающие их форму воедино. Но это требовало вливания противоположной по природе энергии в достаточно большом количестве. Вливания света.

Как повезло, что Раса Первых — прямые потомки Божественной силы.

Я оттолкнул противника от себя с яростным криком, отступил на несколько шагов, создавая дистанцию для маневра. И высвободил магичию, сбросив все ограничители, которые обычно держал за разбитым недавече барьером, чтобы не привлекать внимания.

Синее пламя всколыхнулось и взвилось вокруг меня столбом, обволокло меч, руки, всё тело с головы до ног, превращая меня в живой факел. Температура воздуха вокруг подскочила настолько резко, что камни мостовой под ногами начали трескаться, покрываясь россыпью паутинок трещин.

Правая рука завершила драконью трансформацию, чешуя покрыла её до самого плеча, сливаясь с кожей груди и спины, когти удлинились, становясь оружием, способным разорвать любую магическую защиту.

Где-то в отдалённом углу сознания мелькнула мысль о том, что магические детекторы городской безопасности, установленные на башнях по всему городу для контроля за использованием магии в населённых пунктах, сейчас наверняка засекли этот всплеск драконьей силы. Что через несколько минут сюда прибудут патрули городской стражи и боевые маги королевской гвардии, чтобы выяснить, кто и зачем применяет запрещённую к использованию в городе магию такого уровня.

Но меня это не волновало сейчас.

Пусть приходят. Пусть арестовывают. Пусть судят и казнят.

Важна была только она.

Элиана, моя жизнь и сердце, лежащая там, за стеной тьмы, нуждающаяся в моей помощи, умирающая, пока я трачу время на этих марионеток.

Ради неё я готов был сжечь этот город дотла, разрушить королевский дворец, убить самого Короля, если он встанет на моём пути к ней.

Я бросился в атаку, не дожидаясь, пока конструкты оправятся от моего выброса силы и соберутся для очередной попытки. Первый, всё ещё лежавший на земле и пытавшийся встать на четвереньки, стал целью номер один. Я настиг его за три прыжка, обрушив меч в спину между лопаток, вливая в удар столько светлой энергии, чтобы полностью разрушить некромантские нити.

Клинок прошёл сквозь тьму, из которой состояло его тело, не встречая сопротивления плоти и костей, потому что их там не было, разрывая марионеточные связи, удерживающие конструкт в форме.

Фигура содрогнулась и начала распадаться на клочья тумана, растворяющегося в воздухе с шипением, словно вода на раскалённой сковороде, оставляя только пустую одежду, оседающую на мостовую бесформенной кучей.

Один рассеян. Остался еще один.

И он уже атаковал.

Я развернулся, на автомате блокируя удар, и атаковал в ответ связкой из трёх быстрых ударов. Меч описал сложную траекторию восьмёркой, обходя его защиту справа, слева, снова справа.

Еще. Немного. Ради. Нее.

Третий удар пришёлся глубоко по плечу конструкта, разрезая кровоточащую тьму, из которой он состоял, вливая туда порцию драконьей магии. Конструкт зашипел, издавая звук, который не мог издавать ни один живой, но не отступил, продолжал наступать. Это было не обычно для обычных заряженных кукол тьмы.

Кто-то управляет ими напрямую. Кто-то очень сильный и очень опытный в некромантии стоит где-то рядом, вливая свою волю в этих марионеток.

Я вложил в следующий удар всю оставшуюся силу, на которую был способен без риска истощения. Меч вспыхнул настолько ярко, что стал почти болезненным для глаз, и обрушился на конструкт сверху вниз, раскалывая его от головы до пояса одним движением.

Фигура взорвалась облаком густой тьмы, рассеиваясь в воздухе с хлопком, оставляя только эхо магии, растворяющееся по улице.

Оба уничтожены. Путь к Элиане свободен.

Я развернулся к тому месту, где видел её последний раз, сделал шаг вперёд, готовясь разогнаться и пробить стену тьмы собственным телом, если потребуется… И замер на месте, когда из окружающего мрака материализовались новые фигуры.

Две.

Точные копии тех конструктов, что я только что с таким трудом уничтожил, в тех же самых чёрных одеждах без опознавательных знаков, с теми же самыми мечами, пылающими некромантской силой, с той же бесформенной клубящейся тьмой вместо человеческих лиц.

Они… бесконечные. Возрождаются снова и снова, пока я не найду источник, питающий их.

Отчаяние шевельнулось где-то глубоко в груди, но я задавил его железной волей, заставляя разум работать и искать выход.

Где-то здесь должен быть источник этой магии, якорь или фокус, удерживающий заклинание активным. Маг-некромант, создавший конструктов и управляющий ими. Или мощный артефакт, заряженный на постоянное воссоздание. Если найти и уничтожить источник, конструкты рассеются навсегда, потеряв связь с подпиткой.

Но где искать в этом море тьмы, когда стена вокруг меня непроницаема для зрения, когда я не могу определить, откуда именно идёт поток, поддерживающий этих марионеток?

Новые конструкты атаковали одновременно, двигаясь синхронно, словно управляемые единым разумом. С двух противоположных сторон, загоняя меня в центр круга, вынуждая обороняться вместо атаки.

Я отбивал удары, парировал выпады, уклонялся, пытаясь одновременно удерживать обоих в поле зрения и искать возможность для контратаки.

Один рассеивался под моим клинком, наполненным магией, на его месте мгновенно появлялись два новых, выходя из стены тьмы как пехотинцы из бесконечного резерва. Те рассеивались после ожесточённого обмена ударами, появлялись четыре. Четыре превращались в восемь. Восемь в шестнадцать.

Через несколько минут, которые казались часами непрерывной резни, я сражался уже с целой дюжиной противников одновременно, мечи сверкали вокруг меня со всех сторон вихрем стали и огня. Я крутился в центре этого адского танца, блокируя удары слева, делая выпад справа, рассеивая одних конструктов, чтобы немедленно встретить атаки других, не давая себе ни секунды передышки, ни мгновения слабости.

Силы таяли с пугающей скоростью, магический резерв истощался. Каждый удар требовал всё больше усилий, дыхание сбилось с ритма, превратившись в рваные вдохи, мышцы горели, движения замедлялись от усталости.

Мне нужна помощь. И срочно. Я не продержусь долго в таком темпе…

Но помощи не было и не предвиделось, только бесконечная тьма вокруг и множащиеся быстрее, чем я успевал их уничтожать, враги, давящие числом и неутомимостью бездушных кукол.

Элиана. Мне нужно добраться до Элианы… Это единственное, что имеет значение.

Её имя пылало в груди в такт ударам сердца, еще бьющегося, напоминая снова и снова, ради чего я сражаюсь, почему не могу сдаться, почему должен продолжать, даже когда всё кажется безнадёжным

Даже когда тело кричит от боли и требует остановиться.

Потому что я ее опора.

Удар, разворот.

Я ее защита.

Присест, выброс магии.

Я ее мужчина!

Высвободил последние резервы силы, те, что обычно держат глубоко запертыми, пока не наступает ставка — жизнь или смерть. Драконья магия хлынула из самой сердцевины моего существа потоком, синее пламя взорвалось вокруг меня, расширяясь во все стороны подобно ударной волне от взрыва.

Смывая конструктов как половодье смывает песчаные фигурки, построенные детьми на речном берегу.

Все они рассеялись одновременно, десятки фигур превратились в дым, оставив меня одного в круге света, окружённом стеной тьмы.

Долгожданная тишина обрушилась на это место как тяжёлое одеяло. Только моё хриплое дыхание, вырывающееся из груди сипами, и оглушительное биение сердца в ушах, заглушающий все другие звуки.

И потом сквозь эту тишину пробился надломленный голос, полный невыносимой боли и страха, бьющий по самым чувствительным струнам души:

— Кейран… помоги мне…

Время остановилось.

Мой мир уменьшился до этого голоса, который я узнал бы среди тысяч других.

Который слышал во сне и наяву, который шептал моё имя в моменты страсти и кричал его в моменты экстаза.

Элиана…