Глава 39 · Досадное недоразумение

Кейран

Я замер на месте, пытаясь определить направление, откуда доносится её зов, откуда она взывает ко мне о помощи.

— Кейран… пожалуйста… не дай мне умереть… я так боюсь… мне так холодно…

Голос ее дрожал, слова перемежались всхлипами, в этих звуках читалось такое страдание, что моё сердце начало кровоточить.

Я развернулся в ту сторону, откуда, как мне казалось, шёл голос, и стена тьмы послушно стала полупрозрачной на небольшом участке прямо передо мной, позволяя видеть сквозь клубящийся мрак, словно смотришь сквозь грязное покрытое копотью стекло.

Там, в нескольких шагах от меня, за этой проклятой стеной, стоял ещё один конструкт. Но этот держал в руках не оружие для боя, а…

Она была в тёмном платье, волосы чёрные и длинные, рассыпавшиеся по плечам спутанными прядями. Рука конструкта сжимала её горло, приподнимая над землёй настолько, что ноги едва касались мостовой носками, беспомощно болтаясь в воздухе. Она задыхалась, пальцы вцепились чёрную субстанцию руки, держащей её, пытаясь разорвать мёртвую хватку, освободиться, вдохнуть хоть немного драгоценного воздуха.

Лицо начинало синеть от недостатка кислорода.

И это лицо было повёрнуто ко мне, глаза смотрели на меня сквозь стену тьмы, широко раскрытые от ужаса происходящего и отчаянной надежды на спасение, зелёные глаза, которые я видел каждое утро при пробуждении и каждую ночь перед сном.

Элиана…

— Кейран, — прошептала она, хотя звук едва преодолевал расстояние между нами, я слышал каждый слог, словно она говорила прямо мне в ухо. Она протянула ко мне правую руку, пальцы дрожали, тянулись сквозь полупрозрачную стену тьмы, пытаясь дотянуться до меня, до ее спасения и защиты. — Пожалуйста… не дай мне умереть… я люблю тебя так сильно…

Все рушилось и разбивалось вдребезги внутри меня при виде этой картины, при звуке её голоса, произносящего слова любви и одновременно прощания. Все мысли о ловушке, о том, что нужно сохранять бдительность, — всё это испарилось, сгорело в огне эмоций, слишком сильных, чтобы их контролировать.

Инстинкты дракона, защищающего свою истинную пару, захлестнули разум, сметая все барьеры осторожности.

Осталось только одно желание, такое сильное, что затмило мне весь мир — спасти её любой ценой, даже ценой собственной жизни.

— Отпусти её! — крик вырвался из груди, ударился о стены тьмы. Я сделал шаг к этой преграде, готовый пробить её кулаками, телом, лишь бы добраться до неё. — Возьми меня вместо неё! ВОЗЬМИ МЕНЯ! Слышишь, кто бы ты ни был⁈ Я сдаюсь! Делай со мной что хочешь, только отпусти её! Она не сделала тебе ничего плохого, она ни в чём не виновата, ей не место в этой войне!

Конструкт, держащий Элиану, наклонил голову набок, словно прислушиваясь к чьему-то голосу, который слышал только он, получая инструкции от своего создателя и хозяина.

Несколько мгновений тишины, растянувшихся в вечность.

А потом его рука, сжимающая горло моей любимой, моей единственной, моей половины, дёрнулась вбок.

Резко. Быстро. Жестоко.

С силой, ломающей хрупкие кости человеческой шеи как сухие ветки.

Громкий, отвратительный хруст, который я буду слышать в кошмарах каждую ночь до конца жизни, если переживу эту ночь.

Голова Элианы дёрнулась под неестественным углом, которого никогда не должна принимать живая голова, шея изогнулась так, словно все позвонки разом потеряли связь друг с другом. Глаза распахнулись ещё шире на долю секунды, наполняясь невыносимой болью, непониманием того, что только что произошло, отчаянным желанием сказать что-то последнее, но не успевая.

И потом пустота залила эти зелёные глаза, которые я так любил, превращая их в мёртвые стеклянные шарики, смотрящие вникуда.

Тело обмякло в руках конструкта, превратившись в безжизненную куклу с перерезанными нитями, бессмысленный груз плоти и костей без души, которая уже покинула эту оболочку.

Конструкт разжал пальцы, и тело упало на мостовую, ударившись о камни с глухим звуком, который отозвался эхом в пустоте, заполнившей место, где раньше… билось моё сердце.

Сегодня мой мир… был уничтожен…

Стена тьмы растаяла как утренний туман, конструкт растворился в воздухе, исчезнув словно его никогда и не было.

Но я ничего этого не видел, не замечал. Не воспринимал ничего вокруг, кроме…

Я видел только её. Лежащую на грязных камнях мостовой. С головой, повёрнутой под немыслимым углом. С распахнутыми невидящими глазами, смотрящими в бесконечность. С губами, приоткрытыми в незавершённом вздохе.

— НЕ-Е-Е-ЕТ! — звук, вырвавшийся из моей груди, был больше чем крик, больше чем рык, больше чем любой звук, который способен издать человек или дракон.

Это был вопль души, разрываемой на части, крик боли слишком великой, чтобы вместиться в одно тело, крик непоправимого отчаяния, крик последнего, что оставалось от меня.

Ноги сами понесли меня к ней. Я даже не помню, как пересёк это расстояние, не чувствовал мостовой под ногами, не слышал собственных шагов. Просто вдруг оказался рядом, падая на колени, отчего боль пронзила суставы.

Руки, всё ещё покрытые драконьей чешуёй и вооружённые когтями, способными убивать, бесконечно осторожно коснулись её, боясь причинить боль, хотя боль не имела значения для мёртвых. Я перевернул её на спину, убрал спутанные волосы с лица, всматривался в черты, надеясь, молясь всем богам, которых знал и не знал, умоляя увидеть хоть малейший признак жизни, хоть тень дыхания, хоть слабейший пульс на шее.

Но глаза оставались пусты, зрачки не реагировали, смотрели сквозь меня в какой-то другой мир, куда я не мог за ней последовать. Губы синели, теряя последние остатки цвета жизни. Кожа становилась холодной под моими пальцами, теплота уходила с каждой секундой, оставляя мраморную твёрдость смерти.

— Эли, — прошептал, я повторно сломался на её имени, треснул как тонкий лёд под тяжестью горя. — Эли, пожалуйста… не уходи от меня… я здесь… я с т… тобой… я н… не дам т… тебе уйти одной…

Слёзы хлынули из глаз помимо воли, размывая картину, превращая мир в пятно серых и чёрных красок. Я плакал, не стыдясь, не пытаясь остановиться, не заботясь о том, что глава Теневой Службы, один из самых опасных людей королевства, не должен плакать на улице над мёртвым телом.

Какая разница, кто я такой, когда её больше нет?

Я притянул её к себе, обнял, прижал к груди, ощущая, как её голова болтается на сломанной шее, но не в силах отпустить, качая её как ребёнка, пытаясь согреть своим теплом, вернуть к жизни силой одного только отчаянного желания.

— Прости меня, — потерянно шептал в её волосы, слова текли бессвязным потоком, смешиваясь со слезами. — Прости, что не защитил тебя… прости, что не был быстрым… прости, что подвёл тебя, предал доверие… прости, прости, прости… я т… так тебя люблю… больше жизни… больше всего на свете… н… не уходи… вернись ко мне…

Магия внутри начала угасать, драконья трансформация откатывалась, чешуя исчезала, возвращаясь в обычную человеческую кожу, когти втягивались, становясь обычными ногтями, синее пламя гасло, оставляя только холод и темноту вокруг.

Зачем мне сила дракона, если я не смог защитить единственного человека, который имел значение?

Зачем мне жизнь, если её больше нет рядом?

Мы истинные пары. Две половины одного целого. Без неё я не полон, не живу по-настоящему, просто существую как пустая оболочка без смысла и цели.

Я не заметил, как из тьмы за моей спиной материализовалась рука, сотканная из некромантской энергии, с длинными пальцами, заканчивающимися острыми когтями.

Не заметил, как она поднялась надо мной, нацелилась точно между лопаток.

Заметил только тогда, когда она пронзила мою грудь насквозь одним ударом, входя между лопаток и выходя спереди чуть левее грудины, прямо под сердцем, которое всё ещё билось, отказываясь остановиться и дать, наконец, мне умереть вместе с ней.

Боль разлилась по телу раскалённой лавой, прожигая нервные окончания, заставляя каждую клетку биться в агонии. Но я даже не вскрикнул, просто застыл, глядя вниз на кончики чёрных пальцев, торчащих из моей груди, капающих чем-то вязким на платье моей Элианы. Кровь?

Рука двинулась глубже, пальцы сомкнулись в кулак внутри грудной клетки, ухватив моё сердце, которое всё ещё билось, пытаясь прокачать кровь через разорванные сосуды.

Холод начал распространяться от этой точки, замораживая все в венах, останавливая дыхание.

И сквозь эту пелену я почувствовал, как что-то чужое начинает вливаться в меня через связь, просачиваться сквозь рану, заполнять, проникать. Древняя и голодная Тьма ползла по моему телу как живой организм, вытесняя мою собственную магию, мою волю, моё сознание, захватывая контроль над телом, которое больше не хотело сопротивляться.

Я не боролся.

Не пытался оттолкнуть эту силу, изгнать её из себя, защититься хоть как-то.

Какой смысл сражаться, когда сражаться больше не за что?

Элиана мертва.

Моя единственная причина продолжать существовать в этом жестоком мире — мертва.

И я хотел только одного — последовать за ней в ту темноту, куда ушла её душа, воссоединиться с ней там, где бы ни было это «там», лишь бы не оставаться здесь одному, в мире, который больше не имел красок, звуков, смысла.

Тьма заполнила меня, затопила сознание, и последняя мысль, мелькнувшая перед тем, как я провалился в бездну:

Прости меня, любимая… я не смог.…

Мир погрузился в черноту.

Мужчина стоял в глубокой тени между двумя домами, наблюдая за разворачивающейся сценой с выражением глубокой скуки на лице.

Скуки, которую обычно испытывают при просмотре плохой театральной постановки, где актёры забывают реплики, а декорации разваливаются на глазах. Высокий, худощавый до болезненности, одетый в простую чёрную мантию без единого украшения или знака принадлежности к какому-либо ордену. Лицо скрыто капюшоном, из-под которого виднелись только подбородок и губы, изогнутые в усмешке.

Он терпеливо ждал, скрестив руки на груди, пока тьма завершит свою работу, пока последние остатки сопротивления дракона не будут подавлены и уничтожены, пока тело не станет идеально пустым сосудом, готовым к заполнению новым содержимым.

Когда тело мужчины на мостовой наконец обмякло, повиснув безвольной тряпичной куклой на руке тьмы, пронзающей его грудь, наблюдатель кивнул, явно довольный результатом своей работы:

— Вот и всё готово. Проще, чем я ожидал, если честно, — хриплый баритон был инородным на этом участке улицы города. — Драконы излишне уязвимы в своей пресловутой любви к истинным. Слишком предсказуемы в своих реакциях. Дай им иллюзию угрозы тому единственному существу, которое они любят больше собственной жизни, и они мгновенно отдадут тебе всё — силу, разум, волю, саму душу без колебаний. Жалкие, слабые создания, не заслуживающие той силы, что им дана от рождения.

Он сделал неторопливый шаг, выходя из защищающей тени в тусклый лунный свет, и взмахнул рукой небрежным жестом, словно сметая пыль с полки. Оставшиеся конструкты, застывшие неподвижными стражами по периметру места, начали рассыпаться дымом, растворяясь в воздухе, превращаясь в ничто.

Взгляд мужчины скользнул к телу женщины, всё ещё бережно зажатому в руках дракона, к той, кого несчастный принял за свою драгоценную пару, ради спасения которой готов был отдать всё.

Ещё один ленивый взмах руки, и иллюзорные чары начали рассеиваться слой за слоем, снимая наложенную маскировку.

Чёрные блестящие волосы посветлели, стали тусклыми, мышиного грязного цвета. Черты лица поплыли как воск на солнце, изменились до неузнаваемости, превратились в незнакомые, грубые, изможденные годами нищеты и лишений, с глубокими морщинами вокруг глаз и рта. Дорогое шёлковое платье благородной дамы превратилось в грязную рваную юбку из дешёвой ткани и многократно заштопанную блузу с пятнами.

Вместо герцогини Элианы Грейвуд, любимой истинной пары дракона Кейрана Вэлмора, на холодной мостовой лежала никому не нужная безымянная женщина из трущоб, одна из тысяч, кого никто не хватится, чью смерть никто не будет расследовать, чьё исчезновение не вызовет вопросов.

— Превосходный материал для создания иллюзии, — заметил наблюдатель, разглядывая мёртвое тело с интересом маэстро, изучающего результаты эксперимента. — Живая плоть держит иллюзорный образ гораздо стабильнее и дольше, чем магические конструкты или артефакты. А отклик дракона значительно сильнее, когда он видит настоящую смерть реального человека, пусть и не того, за кого его принимает. Нужно запомнить эту методику на будущее.

Он повернулся к неподвижному телу дракона, всё ещё стоящего на коленях и обнимающего труп, и протянул правую руку ладонью вверх. Между пальцами начал формироваться сгусток энергии. Магии, от которой исходила сама суть жизни, светящейся золотистым светом, тёплой на ощупь.

В трактатах по целительской магии, написанных столетия назад мудрецами, этот вид силы называли «дыханием жизни» — высший целительский дар пятой ступени мастерства, доступный от рождения только драконам, посвятившим всю свою долгую жизнь изучению граней искусства врачевания и достигшим просветления.

Сгусток «дыхания жизни» опустился на грудь Вэлмора, точно на то место, где зияла рана от руки тьмы. И в следующее мгновение она… начала затягиваться, края её срастались, кровотечение останавливалось, магия восстанавливала повреждённые ткани. Золотистое свечение растеклось по всему телу, впитываясь в кожу, проникая глубже, запуская регенерацию и возвращение к жизни того, что только что балансировало на грани смерти.

Тело дракона вздрогнуло, будто через него пропустили мощный разряд молнии во время грозы. Спина выгнулась дугой, напрягаясь в невозможном изгибе, руки дёрнулись, разжимаясь, выпуская мёртвое тело женщины, которое упало обратно на камни. Пальцы сжались в кулаки.

И потом медленно, словно ведомое невидимыми нитями искусного кукловода, управляющего марионеткой на сцене, тело начало подниматься с земли.

Сначала выпрямилась спина, позвонок за позвонком выстраиваясь в правильную линию. Потом голова поднялась, подбородок оторвался от груди, шея распрямилась. Руки легли на мостовую, упираясь ладонями, подталкивая торс вверх. Ноги подогнулись, колени уперлись в землю, принимая на себя вес.

Тело дракона встало на колени, замерев в этой позиции, голова всё ещё была опущена, волосы падали на лицо тёмным занавесом, скрывая черты.

Несколько долгих секунд.

А потом глаза открылись.

Веки медленно поднялись, обнажая то, что находилось под ними.

Но это были уже не глаза Кейрана Вэлмора, главы Теневой Службы королевства, дракона, защитника слабых, любящего мужчины, потерявшего свою истинную.

Радужки исчезли, поглощённые клубящейся чернотой, заполняющей глазницы густой субстанцией, подобно живому существу. Синие и золотые искры, которые всегда сияли в глубине взгляда дракона, когда он смотрел на свою любимую, погасли навсегда, оставив только мёртвую пустоту.

Это были глаза сосуда, захваченного и заполненного чуждым всему живому в этом мире.

Мужчина в мантии подошёл ближе, его шаги не издавали звука на камнях. Он присел на корточки перед стоящим на коленях драконом, всматриваясь в чёрные глаза, проверяя качество своей… работы.

Удовлетворённо кивнул и щёлкнул пальцами. Всего один раз, короткий звук.

Ткань мироздания дрогнула, законы мира на мгновение перестали работать. Сознание мужчины в мантии, того, кто стоял снаружи, наблюдал и контролировал весь процесс, переместилось внутрь тела дракона, заняв место хозяина за глазами, погружаясь в плоть и кровь, в мускулы и кости, чувствуя всё, что чувствовало это тело.

Новые ощущения хлынули потоком. Он попробовал пошевелить пальцами правой руки — сжал в кулак, разжал, пошевелил каждым пальцем по отдельности. Команды проходили через почти мгновенно, тело послушно откликалось. Левая рука показала тот же результат, хотя была едва заметная задержка между командой и исполнением. Словно сигналы проходили через слабые помехи, которые нужно будет устранить. Позже.

Встал на ноги, проверяя равновесие, координацию движений. Тело было сильным, прекрасно натренированным десятилетиями боевой практики, рефлексы были отточены до автоматизма. Магический потенциал, дремлющий в крови, ощущался мощным источником, готовым к использованию.

— Ну что же, — произнёс он вслух новым голосом, и это был голос Кейрана Вэлмора, узнаваемый тембр и интонации, но наполненный чужой личностью. — Весьма неплохое тело получилось. Да, это определённо подойдёт.

Он сделал несколько пробных шагов вперёд и назад, разминая конечности, привыкая к новым пропорциям.

— Любопытно, сколько воспоминаний прежнего владельца осталось запечатлено в этом теле? — пробормотал мужчина задумчиво, закрывая глаза и погружаясь глубже в сознание, ища следы личности Кейрана, остатки его навыков, знаний, привычек. — Сколько боевых техник я смогу использовать, не тратя время на обучение? Это упростит задачу…

И наткнулся на неожиданное сопротивление в самой глубине подсознания.

Ментальный удар прилетел откуда-то из дальних слоёв разума, отчаянный, полный ярости и боли, заставив его вздрогнуть от неожиданности. Он нахмурился, погружаясь ещё глубже в ментал, исследуя слой за слоем.

— Всё ещё жив там? — удивлённо пробормотал мужчина, находя источник удара. — Как это возможно после поглощения тьмой? Ты должен был быть стёрт, уничтожен!

Но там, в наиболее защищённой части подсознания, за множественными слоями некромантской тьмы и магических печатей-блокировок, пульсировала крохотная искорка. Еле различимая, размером не больше светлячка в ночной темноте, но упрямая, отказывающаяся погаснуть окончательно.

Остаток души дракона, последний фрагмент личности Кейрана Вэлмора, который не сдался даже перед лицом тьмы.

И эта искорка пульсировала в такт образу, застывшему в памяти как последняя мысль перед погружением в бездну — лицо женщины, черноволосой и зеленоглазой, улыбающейся тёплой улыбкой, которая освещала его мир.

Элиана…

Имя эхом прокатилось внутри, вместе с волной эмоций настолько сильных, что они пробились даже сквозь слои блокировок. Любовь, нежность, желание защитить её любой ценой, готовность отдать всё ради нее.

— А-а-а, вот оно что, — протянул захватчик, усмехаясь. — Истинная пара. Твоя слабость и одновременно якорь, удерживающий тебя даже после смерти. Связь между вами настолько сильна, что ты не можешь полностью исчезнуть, пока она жива. Интересный феномен, никогда не наблюдал его вживую.

Мужчина хмыкнул. Коротко рассмеялся. Жуткий звук в ночи.

— Упрямый до последнего, уважаю, — признал он с долей восхищения перед силой воли противника. — Но бесполезный. Ты не сможешь вернуть контроль над телом, как ни старайся. Оно теперь моё. Твоя прежняя жизнь закончена, Кейран Вэлмор. Прими это и уходи с миром в небытие.

Искра сверкнула в ответ ещё раз, посылая тот же самый образ, то же имя.

— О да, твоя драгоценная Эли, — задумчиво протянул захватчик, открывая глаза и оглядываясь вокруг. — Что ж, это даже упрощает мою задачу. Если связь между вами настолько сильна, что удерживает твою душу от растворения, то есть только один способ избавиться от твоего раздражающего присутствия.

Он усмехнулся, план безупречно складывался в голове.

— Придётся убить её по-настоящему на этот раз, не иллюзию или подставное лицо, а саму леди Грейвуд собственной персоной. Когда она умрёт, связь между вами разорвётся, и ты наконец исчезнешь, освободив тело для моего использования. — Он повернулся к карете, где на козлах всё ещё сидел кучер, застывший в неестественно позе. — А заодно и устраню угрозу плану. Не могу позволить истинной паре дракона бродить на свободе. Или почувствовать, что с её любимым что-то не так через вашу связь.

Подошёл к карете ближе, заглянул в лицо кучера. Глаза парня были широко распахнуты, но невидящие, залитые той же некромантской тьмой, что заполняла глазницы самого Кейрана. Ещё один временный сосуд, захваченный и использованный несколькими часами ранее для подготовки. Жаль, что тело дракона так просто не занять…

— Хорошая работа по приманиванию, — небрежно похвалил он конструкт, управлявший мертвецом на козлах. — Теперь можешь освободить сосуд, у тебя другая задача. Передай, что все сделано.

Тьма начала выходить из тела, покидая его через глаза, нос, рот, уши, вытекая густыми чёрными струйками и растворяясь в воздухе. Тело обмякло, лишившись того, что удерживало его в вертикальном положении, повалилось с козел на мостовую, ударившись виском о камни с неприятным хрустом. Мёртвый уже несколько часов, с того самого момента, как его перехватили по дороге от особняка Вэлмора, задушили и заменили конструктом.

Захватчик забрался в карету, устроился на мягком сиденье, с праздным любопытством разглядывая интерьер салона.

Так вот как живут высшие драконы в современном мире. В роскоши и комфорте, окружённые дорогими тканями, деревом ценных пород, позолоченными ручками и прочими атрибутами аристократии.

Скоро всё это станет его. Верхушка — это, конечно, хорошо. Но власть изначальная была у Первой Расы. И чем больше его детищ получит таких сосудов, тем больше он продвинется.

— Один недостаток у них, — проворчал с досадой и выплюнул: — Любовь!

Впрочем, как он только что убедился, найдется и на это решение. Сначала требовалось закрепить контроль над телом, убедиться, что искра прежнего владельца не сможет вырваться в критический момент, испортив всё дело. А для этого необходимо разорвать связь между драконом и его единственной самым надёжным способом.

Смертью одного из них.

Надо только продумать, как сделать это чисто. Леди — не служанка. Смерть от рук жениха — слишком запятнает ему руки.

— Где именно ты обитаешь, моя будущая жертва? — пробормотал он, погружаясь в воспоминания тела, выискивая среди обрывков памяти. — А, вот оно. Особняк семьи Грейвудов, третья улица от Королевского парка.

Мужчина высунулся в окно кареты, окликнул одного из конструктов в тенях:

— Займи место кучера и веди к адресу. Быстро, у нас мало времени до рассвета, а мне нужно закончить дело до того, как в городе начнут просыпаться любопытные соседи.

Конструкт бесшумно влился в тело. И вскоре взял вожжи мёртвыми руками и хлестнул лошадей, понукая их двигаться. Карета рванулась с места, колёса застучали по мостовой, набирая скорость, увозя убийцу к его следующей цели.

Он откинулся на спинку сиденья, насвистывая старинную мелодию, услышанную много столетий назад, когда мир был совсем другим, а он сам ещё не познал настоящий вкус власти над жизнью и смертью.

Скоро этот вкус вернётся к нему в полной мере.

Скоро он получит всё, что планировал — идеальное тело дракона с огромным магическим потенциалом, высокое положение при дворе, возможность влиять на мир.

А эта женщина, Элиана Грейвуд, станет финальным препятствием на пути к триумфу. Больше он так не ошибется, впредь сразу начнет с… правильной жертвы.

Карета мчалась по пустым улицам спящего города, увозя его к цели, а позади, на заброшенной мостовой торгового квартала, догорало тело безымянной женщины из трущоб, которую несчастный дракон принял за свою великую любовь.

Первый и самый важный обман завершён.