Глава 40 · Падение в бездну

Настоящее время

Элиана

Руки, державшие меня в стальных тисках, были знакомы до последней родинки.

До шрамов на пальцах, которые я целовала сотни раз, изучая каждую линию его ладоней в те ночи, что мы лежали в постели и разговаривали обо всём на свете до рассвета.

Запах был его — кедр с примесью дыма, что я вдыхала, когда просыпалась, уткнувшись носом в изгиб его шеи.

Но глаза…

Глаза были чужими.

— Кейран, — имя вырвалось шёпотом, полным мольбы услышать в ответ что-то, что вернуло бы мне веру в то, что всё это кошмар

Очередной кошмар, от которого можно проснуться.

— Да, милая? — Он склонил голову набок, разглядывая моё лицо с любопытством.

Я отшатнулась назад, инстинкт кричал бежать, вырваться, оказаться как можно дальше от этого существа, носящего лицо моего любимого как маску. Но руки только крепче сжались вокруг меня, не давая отступить ни на дюйм, превращая объятия в клетку.

— Ты… — Губы не слушались, язык ворочался во рту как чужеродный. — Ты не… Кейран.

Слова прозвучали как приговор, разрушающий последние иллюзии, за которые я отчаянно цеплялась все утро, всю дорогу до тронного зала, убеждая себя, что мне просто показалось. Что это усталость и страх рисуют несуществующие образы. Что Кейран просто собран и спокоен.

Ложь. Больше всего на свете он боялся потерять меня, а значит он просто не мог быть так спокоен, как был весь этот день.

Я смотрела ему в глаза, но там клубилась лишь чернота, словно кто-то влил в его глазницы смолу и она застыла там навсегда.

— Нет, — выдохнула, мотая головой из стороны в сторону, толкая в его грудь ослабевшими от ужаса руками. — Нет, это неправда, это не может быть правдой… Верни его мне, верни немедленно!

Но он притянул меня ещё ближе. Одна рука поднялась к затылку, пальцы зарылись в волосы, сминая тщательно уложенную причёску, и он развернул моё лицо к себе.

Губы накрыли мои прежде, чем я успела сделать вдох для крика, поцелуй был жестким, совершенно лишённым той нежности, с которой целовал меня настоящий Кейран.

Я попыталась вырваться, но он был сильнее, намного сильнее, чем я в своём бальном платье и корсете, сковывающем движения. Отчаяние заполонило меня. И тогда я сжала зубы на его нижней губе и укусила со всей силы, вкладывая в это действие всю ненависть к тому, что посмело украсть тело моего любимого.

Горькая кровь брызнула на язык, его губа разорвалась под моими зубами, ткань порвалась, оставляя рваную рану.

Но чужак даже не дрогнул.

Не отстранился, не вскрикнул, не ослабил хватку. Просто продолжал держать меня, пока я, задыхаясь, не разжала зубы сама, отворачивая лицо и сплёвывая его кровь на мраморный пол.

Он отступил на шаг, поднёс руку к разорванной губе, провёл пальцем по крови, стекающей по подбородку, и рассмотрел алые капли на пальцах:

— Ммм… а вчера вечером тебе очень нравились мои поцелуи и объятия, помнится. — Усмешка исказила его лицо, превращая знакомые черты в монстра. — Ты даже стонала моё имя, когда я…

Желудок свело спазмом, содержимое поднялось к горлу, рвотные позывы скрутили внутренности в узел. Я согнулась пополам, зажимая рот ладонью, пытаясь подавить позыв, тошнота была слишком сильной.

Мерзко, мерзко, мерзко.

Это не он. Это не мой Кейран. Вчера вечером в постели был не он. Я спала с этим… этим чудовищем, которое носит его кожу.

Мысль была настолько омерзительной, настолько непереносимой, что мир поплыл перед глазами, окрасившись серыми пятнами надвигающегося обморока.

Звук аплодисментов разорвал момент, медленные хлопки ладоней эхом прокатились по пустому тронному залу.

— Браво! Браво! — Голос короля, наполненный весельем, заставил меня поднять голову, вытирая слезы дрожащей рукой.

Он поднимался с трона, спускался по ступеням возвышения так неспешно, словно у него была вся вечность в распоряжении. Руки его были сложены за спиной, на губах играла улыбка.

— Какая захватывающая драма в моём тронном зале! — король остановился в нескольких шагах от нас, разглядывая меня так, словно я была диковинным зверем в зверинце. — Признаюсь, леди Грейвуд, я питал определённые надежды относительно вас. Женщина такого влиятельного и верного слуги Короны, как лорд Вэлмор, должна была стать украшением двора, примером добродетели, целомудрия и преданности. Я уже планировал представить вас обществу на весеннем балу, сделать символом того, какими должны быть жены. — Венценосный театрально вздохнул, качая головой с притворным сожалением. — Но вместо этого что я обнаруживаю? Преступницу. Самозванку и мстительницу, считающую себя выше королевского правосудия. Ту, что предала собственного жениха и опорочила его имя. Какая жалость, ему не оставалось ничего иного, кроме как отдать вас в руки правосудия. Какое разочарование…

Король подошёл ближе, протянул руку и взял мой подбородок пальцами, поднимая моё лицо, чтобы я смотрела ему в глаза.

Прикосновение это обжигало холодом, словно я коснулась куска льда, пролежавшего в глубинах зимнего озера столетиями. Кожа под его пальцами онемела, холод начал расползаться дальше, проникая под кожу, по венам к сердцу.

И я увидела его глаза.

Тот же блеск Тьмы, что клубился в глазницах существа, притворяющегося Кейраном. Но здесь, в глазах короля, она была другой.

Не заполняла всё, поглощая личность, а словно соседствовала с живым человеком в одном теле, делила пространство. Два существа в одной оболочке — монарх, который правил этим королевством десятилетия, и нечто древнее, терпеливо ждущее своего часа.

Они оба одержимы. И король, и Кейран. Но король… король, как будто бы, позволил этому войти добровольно, впустил Тьму в себя сознательно. Заключил какой-то договор.

— Ваш приговор прост, леди Грейвуд, — он отпустил мой подбородок, отступая на шаг и вытирая пальцы о край мантии, словно прикосновение ко мне запачкало его. — Темница до суда. А суд будет скорым… и справедливым.

В его интонации читалась насмешка, обещание того, что никакого суда не будет, что я не доживу до утра. Что моя смерть уже предрешена и остаётся только определить, насколько быстрой или мучительной она окажется.

— Позвольте мне, Ваше Величество, — существо в теле Кейрана шагнуло вперёд, склоняясь в почтительном поклоне, — лично доставить мою заблудшую невесту в место заключения. Это моя ответственность как главы Теневой Службы и как её… — пауза, усмешка углубилась, — несостоявшегося мужа проследить, чтобы она получила надлежащий присмотр.

Король рассмеялся почти мальчишеским звуком:

— Разумеется, лорд Вэлмор! Кто, как не вы, должен сопроводить леди в её новые… апартаменты? Я разрешаю. И не торопитесь возвращаться — уверен, вам есть что обсудить наедине.

Последняя надежда, тлевшая где-то в глубине слабым огоньком, погасла под весом этих слов.

Я умру здесь. Сегодня.

В этих подземельях, куда меня поведёт существо, носящее лицо моего любимого.

Но прежде чем это чудовище успело схватить меня за руку, я вырвалась вперёд, падая на колени перед ним, хватая его за камзол, заглядывая в эти ужасные чёрные провалы вместо глаз:

— Кейран! — Крик вырвался из самой глубины души. — Я знаю, что ты там, где-то внутри! Слышишь меня⁈ Сражайся! Не дай этой твари победить! Вспомни нас, вспомни всё, что между нами было, вспомни, как ты обещал защищать меня!

Существо рассмеялось, звук был похож на смех Кейрана, но пустой, лишённый всего человеческого:

— Трогательно, милая. Очень трогательно. — Оно наклонилось, приблизив лицо к моему, дыхание обожгло щёку холодом. — Но бесполезно. Того, кого ты знала как Кейрана Вэлмора, больше не существует. Осталась только пустая оболочка, которую я ношу как… хм… удобный костюм.

Пальцы вцепились в мой локоть, с силой поднимая с пола.

Оно потащило меня к выходу из тронного зала, двери распахнулись сами, открывая коридор, уходящий в полумрак дворца.

Мы шли по бесконечной анфиладе залов, по коридорам, освещённым только факелами в настенных держателях, по лестницам, ведущим всё ниже и ниже, и с каждым шагом я пыталась достучаться до него. До настоящего Кейрана, который должен был быть где-то там:

— Кейран, пожалуйста, вспомни меня! Вспомни, как мы познакомились на балу! Вспомни наш первый поцелуй! Вспомни, как ты обещал, что мы всегда будем вместе!

Существо дёрнуло мою руку так резко, что я споткнулась, едва удержав равновесие:

— Заткнись, — рыкнуло оно, сжимая мой локоть до синяков. — Твои жалкие попытки разбудить того, кого уже нет, начинают раздражать меня. Ещё одно слово — и я сломаю тебе руку, чтобы ты пришла в темницу уже покалеченной.

Я сжала губы, проглатывая слова вместе со слезами, которые жгли глаза, но отказывались проливаться.

Соберись, Элиана. Плач не поможет. Нужно думать, искать выход, узнать что-то, пока ещё есть время.

— Почему дворец пустой? — Вопрос вырвался прежде, чем я успела обдумать его. — Где все придворные, слуги?

Существо хмыкнуло почти довольно:

— А ты не так глупа, как я начал думать, наблюдая за твоими истериками. — Оно замедлило шаг, словно наслаждаясь возможностью поделиться своим умом. — Не так просто находить людей, верных новым идеалам. Отказавшись от устаревших представлений о добре и зле. Поэтому проще и безопаснее держать всех сомневающихся и проблемных подальше от нас, пока процесс… не завершится окончательно.

— От нас? — Я обернулась, встречаясь с мёртвыми глазами. — От кого «нас»? О ком ты говоришь?

Оно остановилось посреди коридора, вцепилось в оба моих плеча, наклонилось так близко, что я видела своё искажённое отражение в чёрных провалах глазниц:

— От тех, кто открыл душу вечной силе. От тех, кто понял, что понятия о морали — всего лишь клетка, ограничивающая потенциал. — Усмешка растянула его губы, обнажая зубы в почти звериной ухмылке. — Я думал, невеста этого дракона окажется умнее. Неужели ты никогда не слышала — разделяй и властвуй? Изолируй тех, кто может оказать сопротивление. Окружи себя только верными или теми, кто слишком напуган, чтобы противостоять. И тогда власть становится… абсолютной.

Оно отпустило одно моё плечо, но вместо того, чтобы дать мне свободу, взяло мою руку в свою. Переплетая пальцы в пародии на прогулки с настоящим Кейраном.

— Пойдём, любовь моя, — протянуло оно насмешливо, ведя меня дальше по коридору. — Позволь мне рассказать тебе прекрасную историю о том, как пал… твой дракон.

Я судорожно выдохнула, слезы сорвались с ресниц. Пыталась вырвать руку, но пальцы сжались сильнее.

— Видишь ли, Кейран Вэлмор оказался таким предсказуемым, таким жалким в своей любви, — существо завело со мной неспешный монолог, смакуя каждое слово. — Создать иллюзию твоей смерти было проще простого. Немного магии, тело простолюдинки, немного наложенных чар… И он бросился спасать тебя, забыв о том, что это может быть ловушкой. Сражался ну прямо как настоящий герой, истощил себя полностью. — Смех прервал повествование. — А потом я позволил ему увидеть, как ломают «тебе» шею. Одно движение — и его воля сломалась. Великий глава Теневой Службы, первый меч королевства, один из сильнейших драконов своего поколения… Превратился в рыдающего ребёнка, обнимающего труп. — Оно остановилось, заглядывая в глаза. Словно желая получить похвалу. — Именно в момент, когда его душа была разбита на осколки, когда он потерял всякое желание жить, я нанёс удар. Пронзил его грудь и захватил тело, которое больше не сопротивлялось. Потому что ему было всё равно. Он хотел умереть и воссоединиться с тобой в смерти. И я дал ему это… почти.

Дёрнулась, но существо только крепче сжало руку, вплетая боль в свои слова:

— Но знаешь, что самое восхитительное? — Оно наклонилось к моему уху, шепча: — Он страдал. О, как же он страдал в тот момент, когда думал, что потерял тебя навсегда! Рыдал, звал твоё имя, клялся, что не сможет жить без тебя. Это было… красиво в своей трагичности.

— Заткнись, — выдохнула я, мотая головой, отказываясь верить в эту картину, отказываясь представлять моего сильного, непобедимого Кейрана сломленным и страдающим. — Закрой свой рот!

— Правда ранит сильнее, чем ложь, милая. — Существо усмехнулось, возобновляя движение, таща меня за собой.

Отчаяние накатывало, угрожая поглотить разум, но где-то в глубине сознания мелькнула мысль:

— Брачная метка! — Я резко остановилась, поднимая другую руку вне захвата и показывая края выглядывающей метки. — Она всё ещё не чёрная! Смотри, она золотая! А это значит, что Кейран жив! Связь между истинными парами разрывается только после смерти одного из них, и тогда метка чернеет! Но моя золотая! Это значит, что Кейран всё ещё жив где-то там, внутри этого тела! Ты не убил его!

Существо замерло на месте, медленно повернувшись ко мне. Долгая зловещая пауза растянулась между нами. На его лице не отразилось ничего — ни удивления, ни раздражения, ни злости. Просто пустота.

Затем оно молча развернулось и продолжило путь, волоча меня по лестнице, ведущей вниз, в подземелья дворца.

Каменные ступени были влажными от сырости, стекающей по стенам. Воздух становился всё холоднее с каждой ступенью вниз, пропитанный запахом плесени. Все тут сквозило отчаянием умерших в муках.

Мы спускались долго, пока лестница не закончилась узким коридором, по обе стороны которого тянулись двери с железными засовами. Темничные камеры, куда бросали преступников в ожидании суда или казни.

Существо остановилось у одной из дверей в конце коридора, достало связку ключей и отпёрло замок. Толкнуло дверь, та распахнулась с протяжным скрипом петель, не смазываемых годами.

Внутри была камера размером не больше кладовой, каменные стены покрыты налётом, маленькое окошко под потолком пропускало жалкую струйку света из внешнего мира.

В углу лежала куча грязной соломы, служащая подстилкой для узников, рядом стояло ведро для справления нужд.

Чужак втолкнул меня внутрь, я споткнулась и едва удержалась на ногах, хватаясь за стену.

Последний момент наедине перед тем, как дверь захлопнется, разделяя нас.

Я развернулась, собирая остатки мужества, которые ещё теплились где-то в груди, и посмотрела в провалы вместо глаз, отчаянно ища хоть малейший проблеск настоящего Кейрана в тьме.

— Я люблю тебя, — прошептала. — Слышишь меня, мой дракон? Я знаю, что ты где-то там, глубоко внутри, заперт в темноте. Но я найду способ вытащить тебя оттуда. Сражайся. Ради нас. Ради нашего будущего. Ради…

Я осеклась, едва не выдав последнюю тайну, которую хранила — ребёнка, растущего в утробе, плод нашей любви, о котором чудовище не должно узнать ни при каких обстоятельствах.

Я не знало, почему, но все внутри меня кричало об этом.

Существо рассмеялось:

— Ты прямо настоящая героиня романа. — Оно развернулось к выходу, делая шаг к двери, но на пороге остановилось, обернувшись через плечо. — Ты упоминала метку, утверждая, что её золотой цвет доказывает, будто твой дракон всё ещё жив?

Я заторможено кивнула, прижимая руку с печатью к груди.

— Так вот, милая невеста, позволь открыть тебе маленький секрет. — Усмешка исказила лицо моего истинного до неузнаваемости. — Она останется золотой ровно до того момента, пока ты носишь свою хорошенькую головку на плечах. Как только ее оторвут от твоей шеи, метка почернеет. И тот осколок сознания, что ещё цепляется за жизнь в глубинах этого тела, наконец исчезнет, освободив сосуд, — пауза, наполненная злорадством. — А до этого момента остались последние часы твоей жизни. Наслаждайся ими.

Дверь захлопнулась с грохотом. Лязгнул засов, встав на место. Шаги удалялись по коридору, затихая в отдалении, оставляя только тишину и темноту.

Я опустилась на солому в углу камеры, подтянув колени к груди, прижимая руки к животу, где под корсетом и платьем билась крохотная жизнь, о которой ещё никто не знал в этом мире.

Слёзы наконец прорвались, текли по щекам, капая на руки, на платье, в солому. Но я не издала ни звука, не позволила себе разрыдаться в голос, потому что эта тварь могла всё ещё стоять за дверью и слушать.

Кейран всё ещё жив. Моя метка доказывает это. Он там, внутри, сражается, держится изо всех сил, несмотря ни на что.

Я подняла взгляд к маленькому окошку под потолком, где виднелась полоска неба.

— Я вытащу тебя, — прошептала в темноту камеры, в никуда и одновременно к Кейрану, где бы он ни был. — Найду способ вернуть тебя. Обещаю.

Рука легла на живот, где под сердцем рос наш ребёнок.

— Мы найдём способ, — повторила я тише. — Ради нас.

Потому что сдаваться было не в моей природе.

Я была Паучихой, которая спасала других из лап хищников.

И теперь мне предстояло спасти самого важного человека в моей жизни.

Даже если это будет стоить мне всего.