Глава 6 · Удачливая воришка

Я молниеносно прижалась спиной к стене за тяжёлой бархатной портьерой у окна, затаив дыхание, моё сердце гулко и оглушительно билось в ушах.

Думай быстро.

Думай, думай, думай!

Дверь была справа от меня — открытая, манящая свободой.

Но если я попытаюсь выскользнуть туда прямо сейчас, в эту самую минуту, они непременно меня увидят — все шестеро пьяных идиотов. Карниз снаружи окна?

Узкий, не больше четырёх дюймов шириной. Три этажа над мощёной камнем улицей, куда выходила эта часть дома. Падение с такой высоты будет… определённо фатальным.

Мгновенная смерть, если повезёт. Агония со сломанными ногами или позвоночником, если не повезёт.

Но выбора, по сути, не было никакого.

Оставаться здесь — значит быть пойманной.

Я бесшумно скользнула на узкий каменный подоконник, пока Ренфорд шумно рылся в баре, разливая свой драгоценный бренди в хрустальные бокалы и проливая половину на дорогой ковёр. Холодный ночной ветер ударил в разгорячённое лицо, растрепал волосы, выбившиеся из косы.

Высота головокружительная.

Пригнулась и быстро соскользнула, пока меня не заметили, осторожно схватилась за каменный декоративный выступ под окном — он был влажным от ночной росы и скользким. Пальцы побелели от чудовищного напряжения.

Ноги нащупали крошечный, насмешливо узкий выступ над следующим окном снизу.

И я буквально повисла над пропастью.

Три этажа вниз. Мощёные камни подо мной, которые с огромной радостью размозжат мне череп, если я сорвусь.

Внутри кабинета Ренфорд громко, пошло смеялся над чьей-то непристойной шуткой. Музыка неожиданно заиграла — кто-то завёл граммофон, поставил модный нынче вальс.

Мышцы рук горели нестерпимым огнём, каждая мышца кричало от боли. Пальцы начали медленно, но неумолимо соскальзывать с влажного камня.

Холодный пот выступил на лбу и между лопаток, несмотря на пронизывающий ночной холод.

Держись. Просто держись ещё совсем немного, ещё несколько минут. Если тебе повезет — они уйдут.

Одна мучительная минута. Две бесконечные минуты.

Я готова была попробовать спрыгнуть на камни и — будь, что будет, но…

Где-то недалеко внизу послышался звук. Мерный цокот лошадиных копыт по булыжной мостовой. Изящная карета с гербом на дверце остановилась прямо подо мной и дверца ее открылась — словно сама судьба решила вмешаться.

Я не раздумывала больше, не взвешивала риски.

Разжала онемевшие, скрюченные пальцы и отпустила карниз.

Свободное падение. Ветер засвистел в ушах. Сердце подпрыгнуло к самому горлу. Земля стремительно приближалась. Руки инстинктивно метнулись, отчаянно цепляясь за что угодно.

Пальцы зацепились за металлический край крыши кареты — больно, даже кожа содралась, но я держалась изо всех сил. Я неловко соскользнула вниз по гладкому боку, прямо к распахнутой дверце, и…

И я бесцеремонно ввалилась внутрь роскошной кареты.

Прямо на чьи-то твёрдые колени.

Весьма мускулистые.

Я отчаянно хватала ртом воздух, лёгкие горели, а сердце колотилось. Медленно подняла глаза…

Кейран Вэлмор смотрел на меня сверху вниз с выражением абсолютного, неподдельного шока на обычно непроницаемом лице.

Его чёрные глаза были широко распахнуты. Рот слегка приоткрыт. Одна тёмная бровь взлетела высоко вверх.

Позади кареты, у особняка, раздались тревожные крики — кто-то из бдительных стражников таки заметил мой отчаянный прыжок с карниза. Топот сапог по камням. Свистки.

Я действовала чистым инстинктом выживания. Мгновенно прижалась к мужчине и прижала указательный палец к его губам — неожиданно мягким, тёплым.

— Молчите, милорд, — выдохнула я умоляюще. — Прошу вас. Ради всего святого, молчите.

Его глаза — бездонные, чёрные, с танцующими в глубине золотыми искрами — расширились ещё больше, если это вообще было возможно. Но он молча кивнул и послушно и покорно откинулся на спинку сиденья.

Его губы едва заметно шевельнулись под моим дрожащим пальцем, и я вдруг почувствовала — или мне показалось? — как кончик его языка коснулся подушечки моего пальца. Едва заметно, почти неощутимо, но этого крошечного прикосновения хватило, чтобы живот внизу неуместно сжался от волны желания.

Я резко отдёрнула руку, словно обожглась о раскалённую печь.

Мы сидели в вопиюще неприличной позе — такой, что любая дама из высшего света лишилась бы чувств на месте.

Я была практически верхом на его мускулистых коленях, как весьма необременненная моралью не-леди. Моё разгорячённое лицо находилось в каких-то нескольких дюймах от его лица. Наши носы почти соприкасались.

Его большая рука лежала на моей талии (и даже чуть… ниже!) — крепко, уверенно, удерживая от падения или просто удерживая, чтобы не сбежала.

Совершенно неприлично.

Кейран молча смотрел на меня долго, невыносимо долго — изучал мою мужскую грубую одежду из дешёвого полотна. Растрёпанные волосы, беспорядочно выбившиеся из косы из-под тёмного капюшона.

Крики стражников становились громче, приближались угрожающе. Я напряглась.

— Кучер, — произнёс вдруг Кейран резко, потянувшись со мной на коленях и захлопывая дверцу. Я вцепилась в его официальную мантию Главы Теневиков, чтобы не упасть, но напрасно — лорд крепко держал меня на себе. — Трогай немедленно. И не останавливайся ни при каких обстоятельствах, пока я не прикажу. Ясно?

Карета рванула с места так резко, с такой силой, что я чуть не слетела с его колен и не ударилась головой о стенку. Мужские пальцы уже обеих рук мгновенно сжались на моей талии крепче, гораздо крепче, удерживая меня на месте с железной хваткой.

Крики озадаченных стражников быстро остались далеко позади, растворились в ночи.

Тишина опустилась на нас.

Напряжённая и звенящая от невысказанных вопросов тишина.

Я всё ещё сидела на Кейране — верхом, в этой скандальной позе. В относительной тесноте роскошной кареты, обитой дорогим бархатом и атласом, некуда было деться, некуда отодвинуться. Даа узких сиденья были слишком малы для двоих взрослых людей нормального роста, когда один из них буквально лежит на другом в непристойном переплетении конечностей.

Я остро чувствовала каждый дюйм твёрдости его мускулистых бёдер под собой. Чувствовала жар, исходящий от его тела мощными, обжигающими волнами, как от хорошо натопленной печи в зимний вечер.

Руки герцога на моей талии медленно сжимались и разжимались — будто он вёл какую-то внутреннюю ожесточённую борьбу с самим собой, пытаясь решить: либо немедленно сбросить меня с колен на противоположное сиденье, либо притянуть ещё ближе.

— Леди Грейвуд, — наконец произнёс Кейран после бесконечно долгой паузы, и его обычно ровный голос звучал необычайно хрипло. — Не соблаговолите ли вы объяснить мне…

Его пальцы медленно, словно намеренно, почти провокационно скользнули ниже по моей талии — останавливаясь на бёдрах, большими пальцами касаясь низа моего живота.

Я резко вдохнула холодный воздух.

— … целый ряд весьма занимательных обстоятельств? — продолжил лорд тем же опасно тихим тоном. — А именно: почему вы, во-первых, одеты как мальчишка-карманник или взломщик из трущоб? Во-вторых, почему вы, судя по всему, спасались бегством от стражи, причём весьма отчаянным и рискованным способом? И в-третьих…

Его голос стал ещё ниже, превратился почти в утробное рычание хищника.

— … почему вы сейчас сидите у меня на коленях в крайне неподобающей и откровенно непристойной манере, леди Грейвуд?

Он слегка наклонил голову набок, изучая меня с таким вниманием, что я почувствовала себя насекомым под увеличительным стеклом натуралиста.

Его пронзительный взгляд буквально прожигал меня насквозь.

Я отчётливо видела, как в самой глубине его расширенных зрачков мелькнуло что-то яркое. Настоящий драконий огонь, живое мистическое пламя, которое горело и бурлило под его человеческой кожей, вечно готовое вырваться наружу.

Моё сердце пропустило удар, споткнулось о собственные неприличные мысли.

— Я… милорд… это… — голос сорвался на полуслове, превратился в жалкий лепет. С трудом сглотнула, отчаянно пытаясь собраться с беспорядочными мыслями, которые разбежались, как испуганные мыши. Его близость, его невыносимый жар делали что-то совершенно странное, непонятное с моей обычной способностью ясно мыслить и быстро находить выход. — Это… это весьма долгая, запутанная история, милорд.

— Прекрасно. У нас имеется достаточно времени, чтобы её выслушать, — вольготно расположился он на мягком сиденье, прижимая меня к себе еще ближе и не ослабляя хватку на моих бедрах ни на йоту.

Его большой палец начал гипнотически поглаживать мой бок через тонкую ткань туники.

Едва заметное, почти невесомое движение, но я чувствовала его каждой клеткой, каждым нервным окончанием своего тела.

— До моего городского особняка добрых полчаса езды в текущих условиях. А мы направляемся именно туда, можете не сомневаться. У вас будет масса времени, чтобы рассказать мне всё. Абсолютно всё, без утайки.

Пауза. Тяжёлая и многозначительная. Герцог смотрел на меня пристально, не отрывая взгляда, и это было в тысячу раз хуже любого официального допроса в холодных казематах. Хуже изощрённых пыток, которыми славилась королевская тайная полиция.

Потому что каждая проклятая клетка моего взбунтовавшегося тела отчаянно кричала, безумно требовала — наклониться ближе, прильнуть к его груди, почувствовать эти соблазнительные губы на своих, забыться в его объятиях.

Нет.

Нет, нет, тысячу раз нет!

Что за вздор лезет в голову⁈

Это Кейран Вэлмор!

Глава Королевской теневой службы. Правая рука короля. Мужчина, который одним росчерком пера мог разрушить всё, абсолютно всё, что я так долго и тщательно поддерживала.

Который может отправить меня на виселицу за незаконное проникновение в частные владения.

Но его руки на моей талии, его обжигающее тепло, проникающее сквозь все слои одежды прямо в кожу. Мистическое пламя, пляшущее в глубине его нечеловеческих глаз — всё это недвусмысленно говорило о том, что я нахожусь в смертельной опасности.

И не той опасности, от которой можно спастись набором отмычек и быстрыми, тренированными ногами.

Карета резко качнулась на особенно крутом повороте, и я невольно, инстинктивно подалась вперёд, теряя равновесие, хватаясь за мощные плечи мужчины.

Наши лица оказались так невыносимо близко друг к другу, что я ясно почувствовала его размеренное дыхание на своих приоткрытых губах — тёплое, пахнущее чем-то кедровым и сладким одновременно, как дорогое десертное вино.

Кейран застыл… да он буквально превратился в изваяние.

Его длинные пальцы впились в мою талию — не причиняя боли, но невероятно крепко и властно, будто он панически боялся, что я исчезну, растворюсь в воздухе, как мираж.

— Элиана, — прошептал он хрипло, и моё имя на его губах прозвучало одновременно как страстная молитва грешника и как жуткое проклятие, — что вы делаете?

И я поняла с пугающей ясностью, что мы оба сейчас балансируем на самом краю опасной пропасти.

Вопрос заключался только в одном — кто из нас двоих сорвётся и упадёт в бездну первым?

И потянет ли он за собой другого?