Глава 51 · Первая Раса

Кейран

— Держитесь! — рык сорвался с моих губ, когда барьер рухнул, рассыпаясь осколками синего пламени, и волна врагов хлынула на нас.

Тронный зал заполнили тела одержимых стражников и конструкты из сгущённой тьмы, что появлялись прямо из воздуха, множась с каждой секундой и превращая сражение в безнадёжную попытку устоять против бесконечности.

Я выбросил руки вперёд, магия потоком сорвалась с ладоней, создавая новый барьер, что разделил зал надвое — нас и их, живых и мертвецов. Огонь взметнулся стеной до самого потолка с фресками небесных богов, жар обжигал даже на расстоянии, но держал врагов в отдалении, даря несколько секунд передышки.

Лукас и Доминик оказались справа и слева от меня, образуя треугольник защиты. В центре стояла Элиана, бледная после воскрешения, но упрямо стоящая на ногах, чужой меч уже сжат в руке. Она была готова к бою несмотря на слабость, что нервировало меня до дрожи.

Маркус, выйдя из шока от воскрешения, рванулся вперёд, преодолевая пламя защитным заклинанием, что окутало тело зеленоватым куполом. Он был магом, даже если больше не был полноценным драконом. Друг бросился на меня с яростью безумца, меч нацелен в сердце, рассчитанный на убийство.

Элиана метнулась встать рядом, принять атаку вместе, как всегда привыкла она поступать — быть первой, кто примет бой, быть первой, кто защитит. Безрассудная!

Но Лукас оказался быстрее. Его рука обхватила талию моей любимой, он развернул её, задвигая за спину и усмехнулся, бросая ей через плечо:

— Ну уж нет, герцогиня! Один раз возвращать вас с того света было более чем достаточно! Не собираюсь повторять спектакль, если вы не против!

Благодарность затопила меня, даже руки, формирующие завершение барьера, дрогнули. Я не переживу ещё одной смерти истинной, не выдержу увидеть, как свет гаснет в её глазах в третий раз. Это разорвёт меня на части, не оставив ничего, что можно было бы собрать обратно.

Я обернулся к Элиане, поймал её возмущённый взгляд и произнёс, вкладывая в слова всю мольбу:

— Побереги моё сердце, родная, прошу. Не бросайся под мечи, не подставляйся под удары. Просто будь там, в безопасности. Это даст мне силы закончить сражение, потому что знание, что ты жива — единственное, что удерживает меня от безумия.

Маркус атаковал, не давая больше времени на разговоры. Клинок просвистел в воздухе, нацеливаясь в незащищённую сторону, но я парировал. Металл зазвенел от столкновения, вибрация прошла по рукам до плеч, отдаваясь болью в уставших мышцах.

Мы разошлись, закружили друг напротив друга, изучая, выискивая брешь в защите. Я держал себя в руках, контролировал каждое движение. Не вкладывал в атаки полную силу, лишь отражал, уклонялся и… выжидал.

Надеялся на что? На чудо? На то, что человек, которого знал годами, вернётся из безумия, что поглотило его? А был ли тот человек? Был ли он, если он больше не был драконом?

— Почему ты не сражаешься⁈ — окрик Маркуса перекрыл лязг мечей вокруг. — Я знаю тебя, Кейран! Мы тренировались вместе годами! Ты даже не стараешься! Держишь удары вполсилы! Давай! Сражайся! Ты должен желать моей смерти после того, как я приставил клинок к горлу твоей истинной!

Я отбил очередной выпад, оттолкнул его назад, заставляя отступить, и ответил:

— Ты уже мёртв, Маркус… С того дня, как убил свою истинную и разорвал связь, что делала тебя целым, соединяла человека и зверя. — Мне было больно даже осознавать то, что я говорю. — Ты не можешь оставаться нормальным, потеряв и истинную, и зверя. Это невозможно для нашей расы! Мы не выживаем после такого, не остаёмся собой! Мы не сохраняем рассудок. Пустота пожирает изнутри, превращая в оболочку, наполненную болью. Мне тебя жа…

— НЕ СМЕЙ! — Надломленный крик перебил меня. — Не смей жалеть меня! Не смей смотреть с сочувствием! — Маркус тяжело дышал, по его лицу прошла судорога.

Он атаковал с удвоенной злостью, меч просвистел в опасной близости от моей шеи. Я парировал, отступил на шаг, давая ему выплеснуть часть гнева в пространство.

— Сражайся! — Друг наступал, теряя технику в порыве эмоций. — Сражайся со мной как с врагом! Убей меня, если сможешь, или я убью тебя и вернусь за твоей истинной, прикончу её так же, как прикончил свою!

Дракон внутри взревел при угрозе Элиане, требуя немедленной расправы. Когти готовы были прорваться сквозь кожу, пасть раскрыться и испепелить того, кто посмел угрожать моей половине. Но я удержал контроль железной хваткой воли, не дав зверю вырваться.

Потому что смотрел на Маркуса и видел не врага, достойного смерти, а сломленного человека, что потерял всё ради одобрения отца и жил в пустоте годами.

Я отбил его удар, мой ответ вполсилы, заставляя отступать, и спросил со спокойствием:

— Как её звали, Маркус?

Он замер на долю секунды, меч дрогнул в его руке.

— Что? — Непонимание исказило лицо старого друга.

— Твою истинную. — Я сделал выпад, он отбил на автомате, почти не замечая. — Как звали женщину, которую ты убил? Или… ты даже имени не помнишь?

— Заткнись! — Яростный удар, который я легко парировал. — Молчи! Не смей говорить о ней!

— Почему? — Я усмехнулся и развернулся, уходя из-под следующей атаки. — Потому что больно вспоминать? Или потому что боишься признать, что она была реальным человеком, а не просто помехой на пути к семейному одобрению?

Маркус зарычал, бросаясь в битву с такой ненавистью, что я ушел только в защиту. Клинки гремели, высекая искры, наши тени метались по стенам в свете пламени барьера.

— Элара, — выдавил он наконец сквозь зубы, отступая на несколько шагов. — Её звали… Элара.

Я остановился, давая ему передышку, опустил меч чуть ниже:

— Красивое имя. Расскажи мне о ней, Маркус. Какой она была?

— Зачем тебе это⁈ — Он смотрел на меня с недоверием и болью. — Зачем ты…

— Потому что хочу понять. — Я сделал шаг вперёд, склонив голову вбок, пару влажных прядей упали мне на лицо. — Хочу понять, как дракон может убить свою истинную. Как ты смог это сделать?

Маркус стоял, тяжело дыша, меч его опущен, но всё ещё сжат в руке. Его лицо исказилось, борясь с желанием говорить и страхом перед собственными воспоминаниями.

— Она была… — Голос сорвался на последнем слоге. — Она была дочерью простого торговца тканями. Никакого титула, никакого состояния. Но когда я впервые увидел её на рынке, что-то… что-то внутри встрепенулось. Зверь узнал её раньше, чем я понял, что произошло.

Я слушал, кружа вокруг него спокойной поступью, держа его в поле зрения. Маркус следил за мной взглядом, но меч всё больше опускался острием вниз.

— Светлые волосы до пояса, — продолжал он, в тоне его появились ноты, которых я никогда не слышал раньше — нежность, тоска. — Карие глаза с золотыми прожилками. Улыбка, от которой… от которой мой мир становился ярче. Она смеялась, когда я впервые заговорил с ней, сказала, что герцогский сын совершенно не умеет торговаться за шёлк.

— Ты любил её, — сделал едва слышный вывод я.

Маркус вскинул голову, лицо исказила боль:

— С первой секунды и до последнего вздоха! — Закричал он, вдруг атакуя вновь, но теперь удары были беспорядочными, лишёнными прежней злости. — Любил так, что готов был отречься от титула, от наследства, от всего! Мы… Мы не дождались брака, Элара… Элара забеременела. Я пришёл к отцу, сказал, что нашёл истинную, что мы поженимся!

Я отбивал его атаки, давая выговориться, не пытаясь победить. Что-то в этой истории не складывалось, раньше он говорил с гневом у убитой, виня её во всем, но…

Я огляделся. Мы в пылу сражений отошли далеко от трона и гущи битвы с Королем, которого пока сдерживал барьер. Может ли Тьма влиять на его рассудок? Я знал по опыту уже, Тьма может всё. Пока друг говорил, я сделал незаметный жест и поставил вокруг нас еще один барьер, барьер в барьере, надеясь драконьим огнем отсечь все путы, что могли бы влиять на моего заместителя.

— И что сказал твой отец?

Маркус рассмеялся, звук вышел почти истеричным:

— Что это блажь юности! Что истинные пары — пережиток варварского прошлого! Что настоящий дворянин выбирает партнёршу разумом, из выгоды союза, а не потому что зверь внутри учуял самку! — Он имитировал голос отца, утрированно грубый. — Что если я женюсь на торговке, он лишит меня наследства и выгонит из дома с позором!

— Но этого было недостаточно, чтобы ты отступился, — прошептал я, тот, кого я знал, ни за что не отказался бы от истинной. Мог ли я столько лет подставлять спину тому, кого не знал? Или… — Что-то ещё было, так…?

Маркус остановился, острие меча уперлось в пол. Слёзы его текли по щекам в отблесках пламени:

— Он сказал, что если я не откажусь от неё, то он сам позаботится о проблеме. — Голос упал до шёпота. — Что несчастные случаи происходят постоянно. Что молодая девушка из простой семьи может просто… исчезнуть, и никто не станет расследовать слишком усердно.

Понимание обрушилось на меня тяжестью надгробной плиты:

— Он угрожал убить её…

— Он пообещал убить её, — горько поправил Маркус. — И я знал, что он не блефует. Мой отец… он делал и похуже ради сохранения чести рода. — Руки его тряслись. — К тому разговору, Элара… уже родила ребёнка. Дочку… Мы назвали… — сиплый стон, глаза, воздетые к потолку, он зажмурился, но слезы лились, как прорыв плотины, сдерживаемые ранее сделкой с Тьмой. — Мы назвали ее Кайрой. Элара и Кайра жили за городом, у меня был доступ к наследству, я купил им небольшой дом на пару комнат, но… Я пришёл к Эларе той ночью, после разговора. Думал, что уговорю её бежать. Что мы скроемся вместе, начнём новую жизнь где-нибудь далеко, где отец не найдёт.

— Но ты передумал, — пораженно закончил я за него.

— НЕТ! — Рык вырвался из груди друга.– Я не передумал! Она… Элара отказалась бежать.

Это было неожиданно. Я замер и нахмурился:

— Отказалась?

— Сказала, что не позволит мне бросить семью ради неё, — продолжал Маркус, рыдая уже открыто, слезы, как исцеление, выходили из него. — Что я пожалею об этом через годы, возненавижу её за то, что потерял из-за неё. Что любовь не стоит того, чтобы разрушить жизнь. Она… она протянула мне руки и сказала: «Если ты не можешь разорвать связь сам, позволь мне помочь. Убей меня сейчас и живи дальше. Будь счастлив за нас обоих. Только сохрани жизнь Кайре.»

Я не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть, представляя эту сцену. Но разве он…

— Боги, Маркус…

— Я отказался! — Он смотрел на меня с отчаянием. — Клялся, что найду другой путь! Но она… она продолжала настаивать. Говорила, что если я не сделаю это, то она сделает сама, только выйду я за порог. Что не переживёт, если моей отец убьёт и меня тоже за неповиновение. И тогда я… я…

Руки Маркуса поднялись, словно сами, обхватывая воздух перед собой в жутком повторении того жеста.

— Я подумал, что она права. — Шёпот был едва слышен. — Что если это неизбежно, то лучше сделаю я, быстро и милосердно, чем люди отца будут мучить её, а они найдут ее, найдут и будут… будут… Я поцеловал её в последний раз. Сказал, что люблю. А потом… потом обхватил её горло руками.

Меч выпал из его пальцев, звякнув о мрамор.

— Она не сопротивлялась, понимаешь⁈ — Маркус упал на колени, хватаясь руками за голову, он в ужасе смотрел перед собой. — Просто смотрела на меня с любовью, пока я давил! Гладила мои руки, что душили её! Шептала, что всё хорошо, что прощает меня… Что любит! И я продолжал давить, потому что тогда она сделала бы это сама, нашла бы способ!

Я опустился на одно колено перед ним, но не приближался слишком близко:

— Что произошло дальше, Маркус?

— Все закончилось, — прошептал он, уставившись в пустоту. — Свет в её глазах погас, но улыбка осталась на губах. А внутри меня… — Он судорожно вдохнул. — Внутри всё сломалось. Связь со зверем порвалась, как перерезанная струна. Боль была такой, что я кричал над ней, пока не сорвал голос.

— Дракон отказался от тебя, — я прикрыл глаза на миг, не в силах смотреть на него. Открыл вновь.

— Зверь не просто отказался, — Маркус поднял на меня глаза, полные пустоты. — Он проклял меня. Последнее, что я услышал от него: «Ты убил свою половину. Ты недостоин носить силу Первой Расы. Живи как жалкий человек, которым предпочёл стать, и помни каждый день, что потерял.» А потом… тишина там, где был зверь.

Он рыдал, плечи его тряслись:

— Я провёл пять лет, обучаясь магии с нуля, как простой человек. Пять лет, чтобы стать хотя бы посредственным магом вместо дракона, которым родился. Каждый день просыпался и вспоминал её лицо. Её улыбку и прощение. И ненавидел себя сильнее с каждым рассветом.

— Неужели ты думал, что все поступают так же, — недоверчиво покачал головой. — Что другие драконы тоже отказались от пар?

— Да! — Маркус смотрел на меня. — Посмотри вокруг, у скольких Драконов ты видел истинных! Я жил с этой мыслью столько лет! Пока ты не появился с печатью на запястье!

Маркус схватил меч, резко поднялся на ноги, он наступал, а я, поднявшись, отступал, давая ему место.

— И ты понял, что только ты один сделал этот выбор, — закончил за него.

— ТОЛЬКО Я! — Вопль эхом отразился от стен. — Только я был достаточно слаб, чтобы послушаться отца! Только я убил свою половину! Только я живу в этой бесконечной муке! А ты… — Он указал мечом на меня. — Ты поступил по-другому. Ты выбрал её, ты счастлив. И это… это невыносимо!

— Поэтому ты пришёл к королю, — чудовищные пазлы извученного потерей половины души сознания окончательно сложилось. — Ты узнал про мою пару и предложил Королю помощь в обмен на уничтожение истинных пар.

Маркус горько расхохотался:

— Он обещал сделать так, чтобы никто больше не мог найти свою половину. Чтобы все были одиноки, как я. Справедливо, понимаешь? Если я не могу быть счастлив, то и другие не должны!

Он упал на колени снова, рыдая:

— Но даже это не заполнило пустоту! Даже видя твою боль, когда я держал нож у горла Элианы, я чувствовал только… Ещё большее отвращение к себе. Потому что это не вернёт мне Элару! Ничто не вернёт её! Я убил её! Своими руками. Я убил свою единственную любовь, потому что был слаб!

Я выдохнул, понимая, что не могу оправдать Маркуса. Если поступки Мастера я могу в какой-то мере… понять, потому что он пошел на ужасные вещи РАДИ любви, что, увы, не обеляет его, то… поступок моего же друга, который пошел на ужасное, потому что испугался последствий этой же любви, когда нужно было быть сильным…

Я подошёл и опустился рядом, положив руку на его плечо:

— Ты сам себя наказал тогда, в ту ночь, сильнее, чем кто-либо когда-либо смог бы, — пробормотал, смотря на склоненную голову. — Всё это время ты несёшь этот груз и живёшь в аду.

Маркус поднял взгляд и посмотрел на меня сквозь слёзы:

— Убей меня, Кейран. Прошу тебя! Освободи меня от этого. Я устал. Так устал…

Я сжал его плечо:

— Нет. Смерть — слишком лёгкий выход для того, что ты совершил. — Я поднялся, протянул руку. — Ты ответишь за содеянное, а потом… Найди способ сделать что-то доброе в память о ней.

Маркус смотрел на протянутую руку долго, затем прошептал:

— Я не заслуживаю прощения.

— Не заслуживаешь. Как и я не прощу тебя за нож у горла моей истинной, — согласился с ним. — Но Элара простила тебя уже тогда. Остальное — между тобой и твоей совестью. Скажи мне одно… ваша дочь. Кайра. Ты говорил, что она умерла. Говорил, что сейчас ей бы было девятнадцать.

Я замер в напряжении, ожидая услышать страшное и тут. Проблеск света в глазах друга и шепот:

— Я спрятал её. В ту же ночь собрал кричащий свёрток и сел на коня, скакал до северной границы, пока не нашел какую-то деревню. Я… долго ходил в ночи между домов, не мог определиться. Но услышал у крайней хижины разговор женщины у окна со старухой о том, что она не может зачать дитя. Я… решил что это знак и оставил Кайру в кусте у калитки.

Его глаза закрылись, последние слёзы скатились по щекам. Прежде чем он успел продолжить, я поднял меч, перебросил в обратный хват и одним ударом рукояти в голову вырубил Маркуса. Он обмяк, падая на мрамор. Не может быть ему прощения, но хотя бы ребенок жив. С ним разберемся позже.

Я выпрямился и посмотрел на Лукаса и Доминика, что как раз добили последних конструктов и стражников, что лежали теперь неподвижно, освобождённые смертью от контроля.

Барьер огня всё ещё стоял вокруг нас, но за ним был король, окружённый новыми конструктами, что воссоздавались бесконечным потоком. Тьма хлестала в защиту волнами, пытаясь пробить и добраться до нас.

Я поспешил к друзьям, мы собрались вместе, спинами друг к другу, образуя круг. В центре стояла Элиана, окружённая нами, защищённая, насколько это возможно.

— Либо мы сейчас сделаем что-то, — протянул Лукас, перебрасывая меч из окровавленной ладони в целую. — Либо пора бы делать ноги, пока у нас ещё есть эти самые ноги. Мне нравятся мои конечности, хочется сохранить их для будущих… Ммм… подвигов!

Доминик угрюмо хмыкнул, отбрасывая волосы назад:

— Согласен. Стратегическое отступление звучит разумнее героизма. Мы можем вернуться с подкреплением или хотя бы с планом. Не разумно постоянно сражаться с мелкими бесконечными пешками, когда монарший к нам даже не приближается, прячась за ними и плюясь своей тьмой.

Элиана стояла хмурая, прижавшись к моей спине, выглядывая. Она изучала барьер и короля за ним, конструктов, что множились с каждой минутой. По тому, как любимая кусала губу, я понял, что она над чем-то думает.

Притянул её в объятия, прижимая к себе спиной, и улыбнулся, склоняясь к ее щеке в поцелуе:

— У тебя есть идеи, моя умная Паучиха?

Она открыла рот, бровки её сдвинулись, готовясь выдать что-то колкое и, наверняка, обиженное:

— О, вы решили поинтересоваться моим мнением после того, как отодвинули меня на край, перебрали все варианты и зашли в ту…

Но я не дал ей закончить, обнял за талию, поворачивая к себе и накрывая мягкие губы своими, чтобы прервать долгую тираду о том, что с ней не посчитались, а она не хуже нас. Эли не хуже, а где-то и проворнее, но она все, что у меня есть, и дважды пережив гибель любимой — впредь быть мне параноиком по ее безопасности.

Смешки Лукаса и Доминика донеслись со спины. Новая волна атак обрушилась на барьер, заставляя пламя содрогнуться, но все еще устоять.

Элиана фыркнула и оттолкнула меня ладонью в грудь:

— Это же очевидно! — Она развернулась к барьеру, указывая рукой на конструктов. — Посмотрите! Тьму сдерживает только магия дракона, причём лишь та, где человек и зверь объединены без барьеров, как у Кейрана после слияния! Вы же, — кивнула в сторону опешивших Лукаса и Доминика, — можете лишь сопротивляться, но не уничтожать, потому что ваш блок ограничивает доступ к полной силе. Какой из этого вывод?

Лукас поднял брови, обменявшись взглядом с Домиником, и пожал плечами:

— Теоретически, нам нужно снять блоки прямо сейчас. Но я не знаю, возможно ли это… просто так. Блок создавали необратимым, думаю, в случае Кейрана сыграла роль их единое со Зверем желание защитить тебя, истинную. У нас же истинных, увы, не завалялось.

Доминик склонил голову, сжимая и разжимая пострадавшую в плече руку в кулаке:

— Или призвать на помощь драконов, что уже прошли слияние. Такие есть, ходят слухи среди тех, кто не признает власть монарха. Но их единицы и они забрали истинных и убрались из корллевства. Даже если послать гонцов, они не успеют добраться раньше, чем барьер падёт. Либо опять же, отступать, собирать всех драконов, что готовы открыто выступить и…

Элиана закатила глаза, утыкаясь мне лбом в грудь. Я усмехнулся, целуя её волосы.

— Кейран, пощади, скажи, что хотя бы ты понял меня.

Я обнял Эли и опустил подбородок ей на макушку, смотря на барьер:

— Дорогая, если ты предлагаешь то, о чём думаю, я не уверен, что…

Она вскинула ко мне лицо и поймала взгляд, ее глаза засияли от этой идеи:

— Превратись в дракона, любовь моя!

Я хмыкнул от того, с каким восторгом моя пара это сказала, словно вот-вот должна была сбыться ее детская мечта. Лукас присвистнул:

— Надо же, вот это замах у нашей доблестной мстительницы! Но… если судить по обрывкам знаний, трансформация даст доступ к силе, которой хватит сжечь любую тьму. Именно так Первая Раса и сражалась при прорывах, Огонь Дракона, несущий саму суть жизни, противопоставлен силе Тьмы.

Доминик задумчиво кивнул. Я поднял брови, более скептично настроенный:

— Спасибо за веру в меня, друзья. Но позвольте напомнить, что превратиться в существо, о которых местные читали лишь в сказках, не так просто. — Я сжал Элиану крепче, предотвращая поползновения ее ладошки под пуговицы камзола. — Полная трансформация требует времени и контроля над обеими сущностями, а у меня было всего несколько часов на привыкание.

Элиана фыркнула и вновь посмотрела снизу вверх с верой, что заставляла чувствовать себя способным на невозможное, но только ради неё:

— Ты справишься, я знаю! После всего произошедшего — это просто ещё один шаг, который ты сделаешь, потому что ты у меня самый сильный, и потому что ты не из тех, кто сдаётся!

Лукас добавил с усмешкой:

— К тому же, представь, как эпично это будет. Дракон против тьмы в тронном зале! Барды будут слагать песни о тебе!

Доминик закатил глаза:

— Лукас, ты никогда не поменяешься. Но ты прав в том, что другого способа победить короля у нас нет. — Его взгляд встретился с моим. — Либо ты трансформируешься и уничтожаешь эту мерзость, либо мы отступаем, и город падёт под контроль тьмы, потому что у Короля будет время собрать своих пешек.

Дракон внутри ворчал в согласии с ними. Взгляды друзей сошлись на мне, а любимая снова прижалась, а потом поднялась на цыпочки, целуя в подбородок. Я вздохнул, отстранился от Элианы, расстегнул крепления с мечом и передал его ей в руки:

— Держи. И отойдите к дальней стене, я сужу барьер, не уверен, что смогу подпитывать такой размер в другой ипостаси.

Элиана приняла оружие, кивнула, но не двинулась с места, продолжая смотреть на меня с восторгом, отчего захотелось свернуть горы. Или хотя бы не провалиться. Я расстегнул верхние пуговицы камзола, ослабляя ворот, поскольку дышать от волнения стало сложнее, затем снял сапоги, оставаясь босиком, и пробормотал себе:

— Надеюсь, одежда останется целой. Мне нравится этот камзол, не хочется его уничтожать.

Лукас фыркнул:

— Если вернёшься голым, так и быть, дам тебе свой плащ. Правда, он весь в крови, но это мелочи.

Я усмехнулся и прошёл к краю барьера, туда, где пламя горело ярче всего. И где конструкты бились о стену огня. Сделал глубокий вдох, наполняя лёгкие, выдохнул медленнее, успокаивая бешеный ритм сердца, и шагнул вперёд, выходя за пределы защиты, оставляя барьер окружать остальных. Проследил, что Лукас быстро утянул Эли за локоть к стене, и усилием воли сдвинул границы моей магии.

Король изменился, видимо такое обилие использования тьмы, вокруг его тело почти поглотил мрак, глаза залиты чернотой. Он увидел меня и засмеялся:

— НАКОНЕЦ-ТО! Вэлмор решил сдаться и умереть достойно, а не прятаться за спиной женщины!

Конструкты полетели ко мне толпой, десятки фигур, вооружённых мечами из тьмы. Я закрыл глаза, отключаясь от внешнего мира, погрузился внутрь себя, туда, где две сущности существовали раздельно несколько часов назад, а теперь сливались воедино.

— Готов? — спросил дракона, обращаясь к той части, что была зверем.

— ДАВНО ГОТОВ! — рёв отозвался эхом. — Давай, не трусь! Покажем им, что значит разозлить настоящего дракона!

Единение началось, но не такое болезненное, как в первый раз частичное через барьер, а естественное, оно ощущалось словно возвращение домой. Части сущности Первой Расы складывались воедино, создавая нечто большее, чем мы были со Зверем порознь.

Магия завихрилась внутри, потекла по венам силой. Кости перестраивались, но без боли. Кожа трескалась, но вместо крови выступала чешуя, черная, но переливающаяся от лазурного до сапфирового.

Трансформация завершилась за секунды, что растянулись в вечность внутри, и я распахнул глаза, теперь видящие мир в недоступном человеку взоре, улавливающие магию как цветные ауры вокруг каждого объекта. Конструкты замерли в нескольких метрах в страхе перед хищником на вершине пищевой цепи.

Я взревел, звук вырвался из груди, где горел огонь, заполнил зал, заставил люстры зазвенеть от вибрации. Конструкты дрогнули и рассеялись дымом, как и любое низшее создание Тьмы не выдержав присутствия Первой Расы.

Король отступил на шаг, впервые проявив опасливость:

— Как ты…

Я рванулся вперёд и вцепился когтями в мрамор, оставляя борозды, крылья взмахнули, поднимая в воздух, хвост снёс колонну, что рухнула с грохотом.

Распахнул пасть, откуда потоком вырвался яркий синий огонь, плавящий даже камень. Король выбросил щит из тьмы, но пламя медленно, но упорно проедало защиту, заставляя монарха отступать и метаться, ища укрытие и призывая всё больше тьмы.

Зал оказался мал для битвы. Я не мог двигаться свободно, не рискуя обрушить стены, не мог размахнуться крыльями. Но главное — я не мог атаковать на полную мощь, не рискуя задеть барьер, за которым прятались Элиана и друзья. Значит нужно вынести битву наружу, где пространство не ограничено.

Я сложил крылья, усиливая огонь, и словил момент, когда защита тьмы истончилась достаточно. И тогда метнул хвост внутрь, обжигаясь чернотой даже сквозь чешую, и обвил его вокруг тела короля, что пытался увернуться, но не успел. Сдавил его, не давая вырваться, и рванулся вверх к витражному окну.

Стекло разлетелось осколками, рама вырвалась из кладки со скрежетом, и мы взлетели наружу, в ночное небо над столицей, где звёзды мерцали безмятежным светом.

Элиана

Мир окрасился синим, когда Кейран завершил трансформацию, обернувшись в дракона, что заполнил собой половину зала.

Я прижала ладонь ко рту, сдерживая вскрик восхищения и ужаса, наблюдая, как существо из легенд и детских сказок, появилось перед глазами в реальности. Черная чешуя его переливалась оттенками синего, от бирюзового с перламутром на брюхе до тёмного сапфира на хребте. Крылья в разлете были на всю ширину зала, заслоняя окна.

— Первая Раса… — выдохнул Доминик рядом, не отрывая взгляда.

Лукас присвистнул:

— А я говорил, что будет эпично! Теперь ему точно сложат песни! Надо бы тоже подобное сотворить. Госпожа Паучиха, где бы нам истинных раздобыть, а?

Я закатила глаза на такое балагурство. Дракон взревел, чем заставил зажать уши ладонями. И тут Кейран рванул в атаку, его хвост обвился вокруг короля, и он взлетел к окну. Я поняла, что он собирается сделать за миг до этого.

— Он же поранится! — не удержалась от крика, бросаясь к краю барьера.

Но Доминик перехватил меня, удерживая за талию, оттаскивая обратно. Витражное стекло взорвалось фонтаном осколков, и дракон вынес монарха наружу, исчезая в ночном небе. Доминик развернулся, прикрывая меня собой от стекла.

Я вырвалась, подбегая к краю барьера и впиваясь взглядом в разлом в стене. Две фигуры кружили в смертельном танце — дракон и облако тьмы, что обвивалось вокруг него от хвоста, пыталось поглотить. Пламя вырывалось из пасти зверя, обжигало тьму, заставляя отступать, но она возвращалась снова и снова.

Лукас и Доминик присоединились ко мне, закрывая с двух сторон, втроём мы наблюдали за битвой, что развернулась над столицей, освещая ночь вспышками синего.

— Он справится, — произнёс Лукас необычайно серьезно, я даже невольно вскинула взгляд на его подсвеченный магией профиль. — Кейран один из самых сильных магов, которых я знал, а теперь, после слияния и трансформации… Тьма не выстоит.

Доминик кивнул, но все же осторожно добавил:

— Это если Кейран успеет до того, как сила иссякнет. — Он сложил руки на груди. — Полная трансформация наверняка пожирает резервы быстрее, а он сражается уже несколько часов, он истощён, у него есть раны.

Я сжала рукоять меча, что Кейран передал мне. Он справится. Обязан справиться. Потому что альтернатива — это мир, где я живу без него, растя детей в одиночестве, а Тьма заполонит королевство. А может быть и мир. И это если я смогу уберечь детей, и нас не убьют. Потомство от Дракона — не то, что Тьма захочет оставить в живых.

Дракон взмыл выше, увлекая короля за собой. Чернота искривляла тело монарха, вырываясь из него, пытаясь переброситься на Кейрана. Дракон мотнул мордой, когда щупальца добрались до его лица.

— Кейран! — испугано вскрикнула я. Тьма пытается пререброситься на нового носителя⁈

Лукас удержал меня от порывистого шага к окну из-за барьера. Я со страхом наблюдала за тем, как на фоне звёзд метается мой дракон, пытаясь сбросить с себя Тьму. Печать на руке обожгла на мгновение, я опустила на нее взгляд. По завиткам пробежал белый проблеск, и в этот момент раздался гортанный рёв дракона.

Я вскинула взор. Синее пламя окутало тело Зверя, он выпустил огонь вперёд и сам нырнул в это облако, изжигая на самом себе черноту. Полный боли вопль короля, чью оболочку оставила темная сила, пытаясь пробраться в сосуд в виде Первой Расы, раздался в ночи, а следом из его рта донёсся Чужой голос, более спокойный и могущественный:

— Ты думаешь, это конец, Дракон? Мы проникнем в ваш мир, поглотим всё живое, и драконы снова падут первыми!

Кейран не ответил, лишь перехватил изуродованное тело когтями. Король забился в агонии, пытаясь вырваться, но тщетно. Тело его продолжило обугливаться, чернеть, кожа трескалась и отваливалась кусками. Тьма вырывалась из трещин его кожи, но сгорала в синем пламени.

Финальный крик уже человека, а не союзника мрака, и тело обмякло в когтях дракона, превратившись в обугленную оболочку, из которой ушла последняя искра жизни.

Кейран развернулся в воздухе, пикируя обратно к разрушенному окну. Крылья сложились вдоль тела, и прямо в полёте начал трансформироваться обратно, принимая человеческую форму. Он влетел в зал уже в своем облике, босыми ногами коснулся мрамора. Одежда осталась на месте, на руках Кейран держал тело короля, источающее вонь горелой плоти.

Любимый опустил его на пол и выпрямился, а я не выдержала, даже секунда теперь без него была невыносима. Сорвалась с места, ноги несли меня к нему сами.

Барьер из огня, что всё ещё окружал нас у стены зала, пропустил меня беспрепятственно, хотя я и не задумывалась — опасен ли он для меня. Языки пламени лизнули кожу, но не обожгли, словно сила признала во мне часть того, кому принадлежала, истинную пару дракона.

Я влетела в родные объятия, проверяя осязанием то, что глаза уже подтвердили — Кейран жив, он вернулся невредимым. Он приподнял меня над полом, утыкаясь лицом в шею, и хрипло прошептал:

— Всё кончено, любимая.

Я целовала каждый доступный сантиметр его лица — лоб, покрытый испариной, разметавшиеся волосы, щёки, исцарапанные осколками, и сбивчиво бормотала:

— Ты справился, ты вернулся, я так боялась, что потеряю тебя…

Он тихо рассмеялся и взмахнул рукой, рассеивая барьер перед друзьями. Лукас подошёл к телу короля и присел на корточки, проверяя пульс, хотя даже с расстояния было очевидно, что жизни в нём не осталось:

— Мёртв. — Он выпрямился, отряхивая ладони. — Жаль, но Тьма покинула тело. Эх, вот было бы хорошо одним махом и Тьму Изначальную уничтожить, но… чего нет, того, как говорится…

Доминик, как всегда, лишь скептично хмыкнул. Кейран осторожно опустил меня на пол, но не выпустил из объятий, держа за талию, и я с радостью прижималась ближе к его боку, не желая отдаляться даже на шаг. Мы подошли к друзьям и встали рядом с телом короля, образуя круг, и повисла тяжёлая тигина.

— Надо что-то делать, наверное, — пробормотал Лукас, зарываясь в волосы на затылке. — Мёртвый король в разгромленном зале — это не то, что легко объяснить.

Доминик поджал губы:

— Вопрос в том, какую версию событий мы представим совету? Правду? Или адаптированную версию?

Я испуганно посмотрела на Кейрана, сжимая его ладонь на своей талии:

— Что теперь будет? Мы убили короля, это измена, нас казнят, если не объяснить правильно…

Кейран успокаивающе улыбнулся, свободной рукой погладил мою щёку:

— Спокойнее, ты же у меня храбрая, мм, леди Паучиха. Всё будет хорошо. — Он запрокинул мою голову, мимолётно целуя. — Я всё ещё Глава Теневой Службы, если помнишь, значит — третий человек в Королевстве после монарха и Главного Советника, оба из которых мертвы. У меня есть полномочия действовать в чрезвычайных ситуациях, а смерть Короля от вторжения Тьмы определённо подпадает под это.

Он бросил недовольный взгляд на Лукаса и Доминика, что вовсе не выглядели виноватыми:

— Перестаньте пугать мою истинную. — проворчал Кейран. — Сейчас мы позвоним в колокол, это созовёт Совет Знати и Военачальников. Мною будет объявлено, что Король пал жертвой нападения Изначальной Тьмы вместе с верным советником Малверном, что пытался защитить монарха ценой своей жизни.

Лукас коротко хохотнул:

— А красиво! Малверн получит посмертные почести, а правда о том, что он был немного крысой Тьмы останется похороненной. Его дочь будет благодарна тебе.

Кейран лишь вздохнул от такой формулировки, но согласился:

— Именно. Далее Совет примет на себя временное правление, пока не будет назначен новый Король или Королева. Процедура прописана в книге Ритуалов на случай внезапной смерти монарха.

— А кто станет следующим правителем? — я перевела взгляд между мужчинами.

Кейран пожал плечами:

— У короля была супруга, был и наследник. — он задумался и прищурился, вспоминая. — Он ради их, якобы, «безопасности» отправил семью в отдалённый монастырь на границе сразу после рождения оного, официально для духовного уединения. Совет найдёт их, вернёт в столицу, и поскольку наследник мал, на трон регентом представят вдову до его совершеннолетия после траура.

Любимый притянул меня ближе, и я положила ладони на его грудь, опираясь, стоять уже было тяжело, когда адреналин спал.

— Не бойся, родная. На такой случай есть четкие правила. Нам нужно лишь запустить цепочку и представить Совету правильную причину смерти, дальше они все сделают сами.

— А тьма? — прошептала я в камзол. — Кейран, я видела, весь город пропитан тьмой! Одержимые стражники, слуги во дворце, даже простые люди на улицах! Что если она распространилась дальше, заразила больше людей, чем мы представляем⁈ Ведь ещё несколько недель назад в гостиных и на балах не было и слуха о подобном!

Кейран поднял меня на руки, отчего я с облегчением прильнула к его плечу, ноги гудели неимоверно, а к горлу подкатывала противная тошнота, словно организм осознал, что опасность позади, а значит можно вернуть все ощущения:

— А вот чтобы ты больше не видела ничего подобного, моя леди, одна на улицы ты не ступаешь ни шагу, пока все не вернётся на свои места. — Жёстко предупредил он, а я была согласна сейчас на все, тем более на теплую постель, желательно — с ним рядом. — Я прикажу Совету привести в действие протокол безопасности, мы запустим чистки и проверки, будет проведена магическая зачистка, город за городом, деревня за деревней по всему королевству, пока не убедимся, что угроза исчезла.

Лукас и Доминик переглянулись, и Доминик первым направился к выходу:

— Тогда я спускаюсь в подвалы, сначала надо освободить заложников, которых король держал там, судя по количеству слуг, думаю, мы многих найдем в камерах.

— Ник!

Тот обернулся на ходу на мой оклик.

— Среди них должна быть дочь Малверна, Лализа. Она примерно моя ровесница, с черными волосами, ей понадобится срочная помощь после того, что пришлось пережить. Возможно, она сильно ранена.

Доминик скупо улыбнулся мне и скрылся за дверью, шаги его быстро затихли в анфиладе. Лукас потянулся, разминая спину:

— А я, как полагаю, отправляюсь запускать протоколы и звонить в колокол, вряд ли же вы потащитесь туда вдвоём? — Он ухмыльнулся. — Как романтично, будить весь город среди ночи вестью о смерти монарха! Всю жизнь мечтал о чем-то подобном!

Кейран рассмеялся:

— Можешь поставить галочку напротив этого пункта в «списке мечт за всю жизнь». Иди, делай то, что умеешь лучше всех — создавай хаос и порядок одновременно.

Лукас ответно расхохотался, направляясь к выходу, где ранее исчез Доминик:

— Это же настоящий подарок, вот это роль, вот это слава! — Он обернулся на пороге. — Кстати, — усмешка, — поздравляю вас с выживанием! Постарайтесь не умирать и не воскресать, пока я не вернусь, хорошо?

Этот шут исчез за дверью, и мы остались вдвоём в разрушенном зале, среди обломков колонн, осколков витража, что сверкали на полу как россыпь драгоценных камней, рядом с телом короля, что лежало безмолвным напоминанием о битве.

Кейран бережно опустил меня на пол, продолжая держать за руки, и мы стояли молча у разрушенного окна, через которое он и вылетал драконом несколько минут назад. Теперь же мы любовались видом ночного города.

Звон колокола внезапно заставил вздрогнуть ночную тишину, набатный звук, громогласный, что созывал на собрание, одновременно объявляя о смерти монарха.

Очередной порыв ветра ворвался в опустошённый зал через зияющий проём, развевая мои спутанные волосы, холодил разгорячённую кожу, но я не двигалась с места, завороженная видом столицы, которая простиралась внизу мириадами огней в окнах, что зажигались один за другим, пробуждаемые колокольным звоном. Кейран притянул меня ближе и обнял со спины, опустил подбородок на моё плечо, и мы просто стояли так в молчании, наслаждаясь близостью друг друга, тишиной после бури, что пронеслась над нашими жизнями.

Наши брачные метки на запястьях мерно мерцали, золотое сияние смешивалось с остатками белого света, что Богиня вложила при воскрешении. И тут Кейран внезапно отпустил меня, сделал шаг назад, и я недоумённо обернулась, встречаясь с его полным нежности взглядом.

Он опустился на одно колено прямо на россыпь витража, взял мою ладонь в свою, поднёс её к губам и коснулся поцелуем. Моё сердце затрепетало в груди от осознания того, что должно сейчас произойти.

— Леди Элиана Грейвуд, — бархатно прошептал, слегка наклоняя голову вбок. — Моя единственная, моя Паучиха. Ты уже носишь брачную метку, что связывает нас крепче любых клятв, но я хочу сделать всё правильно, особенно теперь, когда я, надеюсь, уж точно добился твоего расположения, мм?

Я рассмеялась сквозь слезы, понимая, что он имеет ввиду наш договор на фиктивный брак, по которому он должен был просто продвинуть закон в Совете. Кейран улыбнулся смеху и прижал мою ладонь к своей щеке.

— Выходи за меня замуж, родная, — поцелуй запястья прямо под меткой. — Стань моей женой не только по праву истинной пары, дарованному драконам, но и по праву выбора, что мы оба делаем свободно, без принуждения судьбы.

Слёзы застилали зрение, но я улыбалась, шепча сквозь ком в горле:

— Но мы и так уже с брачной печатью, Кейран, это уже…

Он покачал головой:

— Я хочу сделать всё по правилам, чтобы ты была моей по всем законам. — Кейран притянул меня ближе, обнял за талию и поцеловал живот. — Хочу, чтобы когда наши дети родятся, они были признаны наследниками обоих домов, чтобы никто не посмел и усомниться в их праве носить наши фамилии. Хочу надеть на твой пальчик кольцо и точно знать, что все вокруг видят — ты моя, я твой, и это будет длиться вечно.

Я рассмеялась сквозь слёзы, кивая:

— Да! Конечно же, да! Тысячу раз да, лорд Вэлмор!

— Она сказала «Да»! — вскричал радостно Кейран, вскочил и подхватил меня на руки, кружа. — Это было проще, чем я ожидал! Я уложился меньше, чем за месяц!

Я фыркнула и обняла его за шею, затыкая поцелуем, смеясь и плача одновременно от переполняющего счастья.

Набатный колокол продолжал звонить над пробуждающимся городом, объявляя о начале новой эры в истории королевства, где старый монарх мёртв, силы Тьмы временно отступили, побеждённые драконьим пламенем, и мы, чудом выжившие в битве, начинаем строить будущее на руинах прошлого.

Но в этот момент, стоя посреди разрушенного зала в крепких объятиях мужчины, что был моей истинной парой по воле судьбы, моим возлюбленным по выбору сердца, моим спасителем и тем, кого я сама спасла, моим настоящим и будущим…

В этот момент ничего не имело значения кроме нас двоих и той новой жизни, что начиналась именно сейчас, рождаясь из пепла битвы.

Освещённая первыми лучами рассвета, что робко пробивались сквозь горы, эта жизнь обещала нам всем надежду после долгой Тьмы…

Надежду, где мы всегда будем вместе.