Эпилог · Часть 1: Старые новые лица

Элиана

Мир изменился за шесть месяцев так, что прежняя жизнь казалась сном.

Я откинулась на спинку кресла, одной рукой поглаживая округлившийся живот, где двойня драконов росла с невероятной скоростью, заставляя тело подстраиваться под их потребности. Другой рукой перебирала письма на столе, каждое из которых несло историю чьей-то боли и надежды.

Леди Дженифер просила помощи в разводе, её супруг угрожал оставить без наследства за «непослушание». Леди Анабель подала прошение на розыск ребёнка, которого бывший муж похитил и увёз за границу вопреки решению Суда Совета. Баронесса Элейн искала защиты от кредиторов покойного отца, что пытались отобрать единственный дом.

— Леди Дженифер, — диктовала я Кларисе, что сидела напротив за небольшим секретером, старательно записывая каждое слово. — Мы готовы представлять ваши интересы в суде. Наш законник свяжется с вами в течение недели. Что касается угроз лишения наследства, напоминаем, что по новому закону, принятому три месяца назад, женщина имеет право на долю совместного имущества вне зависимости от желания супруга. Мы поможем вам отстоять это право.

Клариса кивнула, перо скользило по бумаге уверенными росчерками. Девушка неузнаваемо изменилась за эти месяцы, словно сбросила кожу, в которой задыхалась всю жизнь.

Когда я впервые увидела её полгода назад, спасая с Кейраном от дяди-насильника, в её глазах был только ужас и покорность жертвы, что даже не помнила, как сопротивляться. Сейчас передо мной сидела молодая женщина с прямой спиной и твёрдым взглядом, одетая в практичное тёмное платье, волосы были убраны в строгий пучок, взгляд сосредоточен на работе.

Путь к этому был долгим и мучительным.

После восстановления в имении моей покойной матушки, мы перевезли ее в мой городской дом, постепенно выводя в свет, пока закрывали последние бреши в защите от дяди. Первые недели в городе Клариса просыпалась с криками по ночам, шарахалась от любого движения, не могла оставаться в комнате наедине с мужчиной, даже с Кейраном.

Марта носилась с ней, варила успокаивающие отвары, сидела рядом, когда кошмары становились невыносимыми. Кейран помог найти тут хорошего лекаря по травмам души, а не только тела. Постепенно, шаг за шагом, девушка возвращалась к жизни.

Месяц назад она пришла ко мне в особняк Вэлморов, где я теперь жила как законная супруга герцога, и робко спросила, не нужна ли мне помощь в делах. Я тогда как раз разбирала очередную гору писем и прошений, беременность давала о себе знать постоянной усталостью, и предложение показалось даром небес.

Мы все обговорили, и я предложила Кларисе стать моей помощницей с приличным жалованьем, что позволило бы ей снимать собственное жильё и не зависеть ни от кого.

— А что с леди Анабель? — Клариса подняла на меня взгляд, перо замерло над бумагой. — Похищение отцом ребёнка через границу… это же такое сложное дело, нужна помощь дипломатов, возможно, даже вмешательство королевского Совета.

Я кивнула, массируя поясницу, что ныла от долгого сидения:

— Ну, поэтому я и хочу обсудить это с Кейраном сегодня вечером, если он наконец вернётся раньше полуночи. — Не удержалась от лёгкого ворчания. — У его Службы есть связи в соседних землях, возможно, через теневые каналы удастся выяснить, где ребёнок быстрее, чем через официальные запросы, которые могут идти месяцами. Но это если Граф передвигался не скрытно. В любом случае, мы должны попробовать.

Клариса склонила голову, задумчиво постукивая перьевой ручкой по краю чернильницы:

— А сколько сейчас дел ведёт ваш фонд? Я уже сбилась со счёта, каждый день приходит по три-четыре новых письма, плюс старые дела…

Я потянулась к толстой папке справа, где были подшиты все дела с пометками о статусе:

— Сорок два активных дела сейчас, из них двадцать семь — сложные разводы, восемь — споры о наследстве, где женщин пытаются лишить доли, пять — дела о защите детей, и два… — Я замялась. — Два… ммм… дела о поиске пропавших, с подозрением на торговлю.

Последняя фраза повисла в воздухе между нами. Клариса побледнела, перо дрогнуло в пальцах, но она взяла себя в руки, выдохнула:

— Понятно. Это… это важная работа, герцогиня. То, что вы делаете, — она улыбнулась, — это спасает жизни. Вы спасли мою, теперь я хочу помогать спасать других!

Стало светло от её слов. Я протянула руку через стол, и Клариса встретила её своей.

— Фонд имени герцогини Элеоноры Вэлмор, — произнесла, вспоминая мать Кейрана. — Когда я предложила Кейрану эту идею, он сначала молчал минут пять, просто смотрел на меня так, словно не верил, что я это предложила. А потом обнял и сказал, что его матушка была бы счастлива.

Клариса негромко рассмеялась:

— Она бы точно гордилась своей невесткой. За первые полгода работы фонд помог… Сколько по подсчётам?

— Шестьдесят три женщины и двадцать один ребёнок, — цифры отпечатались в моей памяти.

Я откинулась в кресле, положив обе руки на живот, где под сердцем билась двойная жизнь. Кристер и Рубиа, как назвала их Светлая Богиня в загробном мире, обещая, что им предстоит стать защитниками против Тьмы. Мысль об этом до сих пор вызывала смешанные чувства, но в основном страх перед той участью, что, возможно, ждёт их. И нежелание мириться с этим.

— Кстати, ты продолжаешь тренироваться? — спросила, возвращаясь к более лёгким темам. — С мастером боевых искусств, которого нашел Лукас для нас?

Клариса зарделась, опустив взгляд на бумаги:

— Да, каждый вечер. Мастер Родрик… он очень хороший учитель… ммм… терпеливый. — Пальцы её нервно теребили край пера. — Говорит, что у меня есть природная ловкость, просто нужно развить её и научиться доверять… своему телу.

Я усмехнулась, улавливая в её голосе нечто большее, чем просто уважение к преподавателю:

— Только учитель? Или… — Я многозначительно приподняла бровь. — Я видела этого Родрика, когда он приходил обсуждать твое расписание. Высокий, широкоплечий, с серыми глазами. Весьма… привлекательный мужчина, надо признать.

— Герцогиня! — Клариса вскинула на меня возмущённый взгляд, но румянец на щеках выдал её. — Это… это совершенно не… я не…

— Не оправдывайся, — рассмеялась я, махнув рукой. — Я рада, что ты можешь снова смотреть на мужчин без страха. Это хороший знак, Клариса. Очень хороший. Значит, ты исцеляешься, а не просто прячешь боль глубже, как было первое время.

Девушка помолчала, собираясь с мыслями, потом произнесла очень тихо:

— Поначалу было страшно даже находиться с ним в одной комнате, вы же знаете. Но он… он никогда не приближается слишком близко, всегда спрашивает разрешения, прежде чем показать какой-то приём, требующий прикосновения. И ещё… — Она подняла на меня глаза, полные благодарности. — Я… по его словам… я поняла, что он знает. Вы ему сказали обо мне, да?

Я кивнула:

— Не больше, чем надо. Не вдаваясь в… подробности. Но… Клариса, я должна была предупредить его, чтобы он понимал, почему ты можешь остро реагировать на некоторые вещи. Родрик дракон, он сам прошёл через войну, видел многое, он умеет обращаться с людьми, несущими свои… травмы. Мне было важно, чтобы он был бережен к тебе.

— Спасибо вам, — прошептала Клариса, от искренности в ее словах на глаза навернулись невольные слезы. — За всё. За то, что спасли тогда, за то, что не бросили потом, за то, что помогли найти себя. Я… я не знаю, как отблагодарить вас и лорда Вэлмора.

Я поднялась с кресла, придерживаясь за край стола, потому что движения мои стали весьма неуклюжими на последних месяцах беременности, ловкость Паучихи и изящество леди уступили на время место вынашиванию наших с Кейраном детей. Я подошла к Кларисе и положила руку ей на плечо:

— Клариса, — вздохнула с улыбкой. — Просто постарайся жить полной жизнью, смейся, плачь, влюбляйся, мечтай, ругайся, когда хочется. Помогай другим, когда можешь. Это и будет лучшей благодарностью — знать, что ты счастлива.

Клариса кивнула, смахивая выступившую слезинку, и мы обе рассмеялись, разряжая напряжение. Я посмотрела в окно, где сумерки уже сгущались над городом, окрашивая небо в оттенки лилового и золотого.

— Пожалуй, на сегодня хватит, — решительно хлопнула в ладоши, потягиваясь и морщась от очередного толчка. — Эти двое явно недовольны, что мама слишком долго сидит на одном месте. Давай провожу тебя, тебя ведь ещё ждёт тренировка?

Клариса вскочила, споро приводя в порядок мои и свои бумаги:

— Да, через полчаса уже должна быть в зале. Родрик не любит опозданий, говорит, что дисциплина — основа любого мастерства!

Я хмыкнула. Ох, уж этот… Родрик.

Мы вышли из кабинета, я прикрыла за нами дверь и направилась к лестнице. Особняк Вэлморов всё ещё производил на меня впечатление даже спустя полгода жизни здесь. Высокие потолки с лепниной, широкие коридоры, украшенные портретами и пейзажами, массивная лестница с резными перилами из тёмного дерева.

Спускалась я медленно, держась за перила, Клариса поддерживала меня под локоть с другой стороны, мы двигались осторожно, ступень за ступенью. Беременность драконьей двойней оказалась совсем не похожей на обычную человеческую, как предупреждал лекарь.

Срок короче — всего шесть месяцев вместо девяти, но дети растут гораздо быстрее, требуют больше энергии, больше магии, что текла по моим венам от печати, подпитывая дракончиков, с момента завершения брачной связи перед алтарем. Печать на запястье мерцала в такт сердцебиению малышей, золотые завитки теперь постоянно светились мягким сиянием, особенно когда Кейран был рядом.

— Вы уверены, что всё в порядке? — Клариса обеспокоенно смотрела на меня. — Может, мне остаться сегодня, помочь вам разобрать остальные прошения на завтра?

Я покачала головой, ступая на последнюю ступень:

— Не нужно, дорогая. Марта здесь, и дворецкий Кейрана, они присмотрят за мной до возвращения мужа. А тебе нужны тренировки, не пропускай их, это важно для твоего восстановления и для входа в дело.

Как по сигналу, в холл вошли моя горничная и Харрисон, оба заулыбались при виде меня. Дворецкий помнил ещё мать Кейрана, и сразу же после переезда отнёсся ко мне с невероятно трогательной заботой, которая позволяла чувствовать себя дома.

— Ваша светлость, — он привычно отвесил поклон, всегда отмахивался от моих просьб перейти к более неформальному общению. — Позвольте заметить, что вы сегодня особенно прекрасны, беременность придаёт вам особое сияние.

Я рассмеялась, принимая комплимент:

— Харрисон, вы неисправимый льстец. Но спасибо, мне приятно это слышать, особенно когда я чувствую себя неповоротливым бегемотом.

Марта всплеснула руками, кинувшись ко мне с другой стороны, подхватывая под руку:

— Какой ещё бегемот, милая моя! — Она цокнула языком, накидывая мне на плечи свою шаль. — Леди остается леди в любом виде, а беременная женщина — самое прекрасное создание на свете! Какой же бегемот, голубушка! Сейчас же на диван, ноги вверх, я принесу чай с печеньями, что ты так любишь!

Клариса прощально пожала мою руку, собираясь уходить:

— Тогда я пойду, герцогиня, Родрик… просил прийти на пять минут пораньше.

Я хмыкнула, улавливая, как она запнулась на имени:

— Конечно, беги к своему учителю. И передавай ему привет.

Девушка кивнула, на щеках снова появился лёгкий румянец, она накинула лёгкую мантию и направилась к выходу. Я нахмурилась, смотря, как она открывает дверь, за которой уже сгустились густые сумерки:

— Клариса, ты опять без кареты⁈ Возьми мою! — я возмущенно окликнула её. — Уже темнеет, я не хочу, чтобы ты шла одна по улицам!

Она обернулась и беззаботно махнула рукой:

— Всего два квартала, герцогиня! К тому же, город стал намного безопаснее за последние месяцы, гвардия, теневая служба и служба безопасности отлично справляются с чистками. Не волнуйтесь!

Дверь закрылась за ней, я вздохнула, покачав головой:

— Упрямая девчонка! Надо будет всё-таки поговорить с ней о безопасности ещё раз.

Харрисон улыбнулся, предлагая уже свою руку, чтобы проводить меня к дивану в гостиной:

— Молодость, ваша светлость. Она чувствует себя свободной впервые в жизни, ей хочется летать, а не прятаться. Это понятно после всего, через что прошла юная леди.

Марта уже суетилась у камина, где горел огонь, взбивая подушки на диване со свойственной ей заботой. Дворецкий помог устроиться поудобнее, подложил подушку под поясницу.

— Скажите, Харрисон, — я с любопытством посмотрела на него, пока он накрывал мои ноги пледом. — Вы ведь служите семье Вэлморов много лет. Какой была мать Кейрана?

Лицо дворецкого смягчилось, в глазах появилась грусть воспоминаний:

— Герцогиня Элеонора была необыкновенной женщиной, ваша светлость. Добрая, но не слабая. Мягкая, но умеющая настоять на своём. Она очень любила помогать людям, часто навещала бедные кварталы, раздавала еду, одежду. Думаю… — Он склонил голову набок. — Думаю, она бы очень гордилась тем, что вы создали фонд её имени. Это именно то, о чём она мечтала при жизни, но не успела воплотить из-за… всего, что ей пришлось пережить в браке.

Сердце сжалось от этих слов. Я положила руку на живот, где под сердцем росли внуки той женщины, которую я никогда не встречу, но которую уже успела полюбить через рассказы Кейрана и воспоминания людей, знавших её.

И особо… через осколки, где она защищала сына ценой собственной жизни.

Марта вернулась с подносом, на котором дымился чайник, две чашки и тарелка с печеньем. Она устроилась рядом со мной на диване, разливая чай, а Харрисон стоял неподалёку, и между ними, как и повелось с первых дней после переезда, проскакивали особые взгляды, лёгкие улыбки, что заставляли меня с интересом наблюдать за этими голубками.

— Чтой-то происходит между вами, мм? — спросила прямо, прихлёбывая горячий чай с мёдом. — Или мне… кажется?

Марта смутилась, зарделась как девчонка:

— Ну что ты, милая! Просто… Харрисон иногда составляет мне компанию за чаем на кухне, когда ты занята. Мы разговариваем, он рассказывает истории о семье Вэлмор, я делюсь воспоминаниями о тебе маленькой, да о маменьке и батеньке ваших. Просто… приятное общение, не более того.

— Не более того? — Я усмехнулась, откусывая печенье. — Марта, ты забыла, что я знаю тебя всю жизнь?

Харрисон откашлялся, выпрямляя и без того прямую спину:

— Ваша светлость, боюсь, вы придаёте слишком большое значение дружеским отношениям между людьми почтенного возраста.

Я захихикала, несмотря на усталость:

— Почтенного возраста! Харрисон, вам обоим нет ещё и ста! Это совсем не старость, особенно для людей с вашей энергией! И я буду только рада, если вы… ну, знаете… — Я многозначительно подвигала бровями.

Марта уткнулась в свою чашку, пряча улыбку, а Харрисон все покашливал, смущённый донельзя, но не отрицая. Мне было ну так радостно видеть их такими, две одинокие души, нашедшие друг друга. Марта потеряла мужа много лет назад, до моего рождения даже, растила сына одна, пока тот не вырос и не завёл собственную семью в другом городе, даже и не навещает её. Харрисон, по словам Кейрана, никогда не был женат, посвятив жизнь служению их семье.

Мы сидели в приятной тишине, огонь потрескивал в камине, за окнами смеркались сумерки, превращаясь в ночь. Я допила чай, откинулась на подушки, прикрывая глаза, но тут же открыла их снова, услышав звук открывающейся двери.

Кейран вошёл в холл, и моё сердце подпрыгнуло при виде его, как каждый раз, когда он возвращался домой. Одетый в дорожный тёмный камзол с высоким воротником, волосы слегка растрепаны ветром, на лице усталость, но глаза засветились, едва он увидел меня.

— Кейран! — Я попыталась подняться, но он быстрым шагом пересёк холл, оперся руками о проем и покачал головой.

— Сиди, родная, — он устало улыбнулся. — Дай мне только руки омыть, сейчас вернусь.

Любимый скрылся в боковой комнате, я слышала плеск воды, и через минуту он вернулся, уже без верхнего камзола, в белой рубашке с закатанными рукавами, демонстрирующими предплечья с витками выступающих вен. Гормоны радостно поприветствовали супруга, но оставалось только вздохнуть, подсчитывая в уме дни до родов.

Кейран подошёл ко мне и присел на край дивана, взял мою ладонь в свою и поднёс к губам, целуя.

— Как прошёл день, драгоценная моя? — он поднял взгляд на мое лицо. — Не переутомилась? Хотя… — Кейран хмыкнул, целя печать, — о чем и кого я спрашиваю.

Я потянулась к нему, и муж сразу понял намёк, поднял меня на руки, легко, несмотря на увеличившийся вес, и устроился уже со мной на диване. Идеальное положение, в котором я могла провести вечность. И поясница удивительным делом именно так не ныла.

— Я тяжёлая теперь, — пробормотала в его шею, вдыхая знакомый запах кедра. — А ты устал, прости.

Кейран рассмеялся грудным смехом:

— Своя ноша не тяжела. К тому же, — он поцеловал меня в ушко, — ты носишь моих детей.

Я обняла его за шею, прижимаясь ближе:

— Я очень скучала, — шепотом призналась. — Ты опять задержался допоздна, я уже думала, ты сегодня вообще не вернёшься до полуночи.

Его объятия стали крепче, он положил ладонь на округлившийся живот, и дети внутри сразу же откликнулись на прикосновение отца, толкаясь навстречу.

— Прости, любимая, — пробормотал он, зарываясь лицом в мои растрепавшиеся волосы. — После коронации, обещаю, всё наладится. Я вернусь к своим прямым обязанностям Главы Теневой Службы, отдам часть работы новому заместителю, и буду проводить с тобой всё свободное время. Загружу его по полной программе, пусть страдает.

После суда над Маркусом, его приговорили к шахтам на двадцать лет, но Старейшины Драконов потребовали передать его им на пожизненное заключение за убийство истинной. Королевский Совет пока думает — чье право и закон тут выше.

Я рассмеялась:

— Кто это будет? Ты уже решил?

— Лукас рекомендовал одного человека из своих старых знакомых, — Кейран гладил мой живот, дети отвечали толчками, заставляя меня морщиться. — Опытный, умеет держать язык за зубами. Встречаюсь с ним завтра для собеседования.

Я провела пальцами по его рубашке, расстегивая верхние пуговицы, чтобы добраться до жара кожи, и лениво пробежалась по его груди, просто наслаждаясь близостью. Кейран поймал мою руку, поднёс к губам, целуя каждый пальчик по отдельности.

— Кстати, о Лукасе, — я подняла голову, целуя шершавую щеку. — Они с Домиником задержатся в столице? Или всё-таки уедут к Лукасу?

Кейран вздохнул, разминая шею:

— Пока останутся. Я один не справлюсь со всем объёмом, особенно пока идёт перестройка протоколов. Доминик помогает с оперативной частью, он раньше возглавлял Службу Безопасности до того, как ушёл в отставку, так что он знает все тонкости. А Лукас… — Он усмехнулся, целуя меня в шею, прямо под ухом, отчего я закусила губу. — Лукас всё-таки Генерал по званию, пусть и в отставке. Его тоже нужно к чему-нибудь привязать, дать… ммм… применение его талантам. Друзья сами предложили помощь, так что… воспользуюсь по полной.

Я довольно потянулась под его ласками, пальцы скользнули ниже, расстегивая ещё несколько пуговиц, добираясь до пояса брюк. Поддела пальчиками ремень, но Кейран снова поймал мою руку, сплёл наши пальцы вместе, удерживая на безопасном расстоянии от… опасной зоны.

— Даже не думай, моя леди, — хрипло пробормотал он с усмешкой. — Лекарь строго запретил какие-либо… активности на последних месяцах. Не хочу рисковать твоим здоровьем и здоровьем детей ради удовольствия.

Я надула губы, изображая обиду:

— А я и не говорю про… себя. Ты стал таким скучным и правильным, герцог Вэлмор. Где тот мужчина, что соблазнял меня с первого дня истинности, доводя до беспамятства?

Кейран чувственно рассмеялся:

— Он никуда не делся, просто ждёт, когда его жена родит малышей, и тогда… — Он наклонился к моему уху, горячее дыхание обожгло кожу, а ладонь сжала мое бедро. — Тогда я напомню тебе о нашей брачной ночи в мельчайших подробностях, обещаю.

Жар разлился по щекам и ниже, я прижалась к нему сильнее, утыкаясь носом в шею:

— Держу тебя за слово, мой милорд. А пока… хоть расскажи мне про свой день. Гонцы вернулись из монастыря? Когда наконец приедет эта королева?

Выражение его лица снова стало серьёзным, теряя истому в глазах:

— Нет ещё. Это меня беспокоит, Эли. Гонцы должны были вернуться три дня назад максимум, хотя монастырь и находится в паре недель. Но ни слуха ни духа, никаких вестей.

Я нахмурилась:

— Ты думаешь, что-то случилось?

— Надеюсь, что нет, — он погладил мою поясницу. — Возможно, они просто задержались. Дороги к границе не в лучшем состоянии, могли застрять в грязи или наткнуться на разрушенный мост. Я отправил вторую группу сегодня утром на поиски, должны были выехать на рассвете.

— А что известно о самой королеве? — Я устроилась поудобнее на его коленях. — Клариса говорила, что она сама была из Палариса, из султаната. Это ведь так далеко отсюда, другая земля через море.

Кейран кивнул, его рука продолжала поглаживать мой живот, где дети, наконец, затихли, успокоенные его присутствием:

— Наша королева, а ранее принцесса Ясмин, третья дочь султана Палариса. Её… — Он замялся, дракону претило то, что надо было произнести. — Её продали нашему королю за торговые концессии и права на два порта. Политический брак в чистом виде, без намёка на какие-либо чувства с обеих сторон.

— Бедная девушка, — прошептала я, представляя, как молодая женщина оказалась в чужой стране, среди чужого народа. — Сколько ей было, когда её выдали замуж?

— Восемнадцать, — лицо Кейрана стало жёстким. — Король старше почти на двадцать лет. Ее жизнь во дворце продлилась всего полгода, после чего он отправил её в монастырь под предлогом духовного уединения и защиты от интриг. На самом деле, — он сделал паузу, — на самом деле, я подозреваю, что она ему просто наскучила, или он уже тогда был под влиянием Тьмы и не хотел, чтобы кто-то заметил изменения.

Моё сердце сжалось от жалости к неизвестной женщине:

— А ребёнок? Наследник, о котором все говорят?

— Родился через восемь месяцев после свадьбы, — Кейран вздохнул. — Принц Ариан, сейчас ему должно быть около четырех лет. Королева родила его в монастыре с повитухами и без лекарей, король даже не приехал на роды. По слухам, он вообще ни разу не видел сына после рождения. Хороший отец, нечего сказать.

Я положила ладонь поверх его руки на животе:

— Значит, она станет регентшей, пока мальчик не вырастет? Это же…

— Четырнадцать лет до совершеннолетия принца, — Кейран подал мне чай со столика. — Но да, она будет управлять королевством от его имени, опираясь на Совет. Это если, конечно, Совет согласится принять её. Некоторые старые лорды уже выражают сомнения насчёт женщины-регента, да ещё и иностранки.

Я презрительно фыркнула:

— Старые дураки. Как будто женщина не способна управлять королевством. Я их всех… — Жест рукой выражал моё мнение о подобных предрассудках.

Кейран рассмеялся, целуя меня в макушку:

— Вот поэтому я тебя люблю, моя Паучиха. Всегда готова бороться за справедливость, даже за людей, которых никогда не видела.

Мы замолчали, наслаждаясь близостью. Огонь в камине почти погас, за окнами сгустилась ночь.

— Они активные сегодня, — пробормотал Кейран с улыбкой, ладонь легла на место очередного толчка вновь пробудившихся малышей. — Особенно Рубиа, чувствуешь? Это точно она, справа. Кристер спокойнее, он слева, внизу.

Я прикрыла глаза, сосредотачиваясь:

— Как ты их различаешь?

— Дракон внутри чувствует их, — прошептал муж. — Различает двух отдельных драконят. Рибиа более импульсивная, энергия у него яркая, она у нас вспыльчивая, как огонь. А вот Кристер спокойнее, но глубже, как омут. Они уже такие разные, хотя ещё даже не родились.

— Странно это осознавать, — призналась, погружая пальцы в волосы Кейрана. — Что внутри меня два малыша, которые скоро появятся на свет и изменят нашу жизнь.

Любимый склонился ближе, его губы коснулись живота через ткань:

— Привет, мои хорошие, — нежно прошептал он. — Это ваш папа. Я знаю, вам там тесно, но потерпите ещё немного, совсем скоро вы выйдете на свет, и мы с мамой будем держать вас на руках. Я покажу вам, когда подрастете, как управлять магией, расскажу истории о нашем роде, о Первой Расе драконов, что правила миром тысячи лет назад. И обязательно… научу вас летать.

Сердце мое трепетало от любви к детям и этому мужчине. Я провела пальцами по его волосам, зачёсывая их назад:

— Ты будешь прекрасным отцом, — пробормотала сквозь слезы. — Я знаю это.

— А ты будешь прекрасной мамой, — он поднял голову, ловя мой взгляд и улыбаясь. — Ты уже сейчас такая, ещё до их рождения. То, как ты заботишься о себе ради них, как следишь за питанием, отдыхом, как работаешь с фондом несмотря на усталость, потому что знаешь, что они должны родиться в лучшем мире.

Я улыбнулась, стирая слезы:

— Гормоны делают меня невыносимо сентиментальной. Я плачу от всего, что ты говоришь!

— Тогда я буду говорить еще больше, — рассмеялся он, целуя мои мокрые щеки. — Чтобы ты плакала только от счастья, а не от грусти.

Беременность требовала больше сна и отдыха, чем я привыкла. Кейран заметил, что я клюю носом, и поднялся, удерживая меня на руках.

— Спать, — твердо пресек муж мои возражения о том, что я еще хочу побыть с ним. — Завтра снова будет длинный день, полный дел и забот.

— А ты? — Я уцепилась за его рубашку. — Ты тоже устал, вижу же. Останешься со мной?

— Разумеется, — он понёс меня к лестнице. — Куда я денусь без своей истинной? Мы ляжем вместе, я обниму тебя, и мы будем спать до рассвета. А завтра… завтра посмотрим, что принесёт новый день.

Я прижалась к его груди, слушая ровное биение сердца под ухом, и прошептала почти засыпая:

— Люблю тебя…

— И я тебя люблю, родная, — ответил Кейран, целуя меня. — Больше, чем жизнь.

Последнее, что я помню перед тем, как сон окончательно забрал меня в свои объятия, был голос любимого, шепчущий что-то детям, обещания или клятвы, что он защитит нас всех, что бы ни случилось.