Глава 10 · Ловушка для леди

Солнце било в лицо с настойчивостью палача, требующего от меня признания. Я застонала, перевернулась на другой бок и натянула подушку на голову, пытаясь спрятаться от безжалостного мира. Бесполезно. Лучи просачивались сквозь щели, а в голове же гулко отдавалась тупая боль.

Три часа сна. Великолепно.

Я потянулась, чтобы убрать волосы с лица — и застыла, уставившись на собственное запястье.

Золотой узор мерцал на коже, сплетаясь в сложный рисунок. Паутина. Драконье крыло. Печать истинных, как назвал её этот невыносимый мужчина вчера ночью в своём кабинете.

Значит, не сон. Всё произошло на самом деле.

Проклятье.

Я села, откинув волосы с лица, и внимательно рассмотрела метку при дневном свете. Она была почти невидимой — лёгкое мерцание, которое можно было принять за игру солнечных лучей на коже. Но стоило провести пальцем по изящному узору, как он вспыхивал тёплым золотым светом, словно живое существо откликалось на прикосновение.

Насмешка судьбы. Издевательская насмешка высших сил.

Паучиха и Дракон. Звучало как название дешёвой театральной постановки для необразованной публики в захолустном провинциальном театре.

Дверь в спальню распахнулась, впустив Марту с подносом завтрака. Горничная бодро щебетала о прекрасной погоде и последних сплетнях, пока не заметила мою поднятую руку с запястьем, развёрнутым к свету.

Поднос чуть не выпал из её пальцев, фарфор опасно зазвенел.

— Святые небеса, барышня! — Она торопливо перекрестилась так яростно, будто увидела самого дьявола во плоти. — Вы… вы нашли своего истинного?

— Похоже на то, милая Марта, — пробормотала я, хватая тост с апельсиновым джемом и откусывая тот без малейшего энтузиазма. Еда сразу же превращалась в безвкусные опилки во рту. — Что ещё хуже — это Кейран Вэлмор собственной персоной.

— ЛОРД ВЭЛМОР⁈ — взвизгнула Марта, и поднос всё же выпал из рук, к счастью, приземлившись на мягкую кровать, а не на паркет. Чашка с кофе опрокинулась, тёмная жидкость растеклась по белоснежному покрывалу. — Глава Королевской Теневой Службы? Тот самый Дракон, о котором шепчутся в салонах, что он…

— Да, Марта, — я закатила глаза так сильно, что, будь я на публике, мне обаятельно прилетел бы выговор. — Тот самый непобедимый, холодный, невыносимо самоуверенный лорд Вэлмор. Судьба, видимо, обладает поистине чудовищным и извращённым чувством юмора. Должно быть, небеса сейчас умирают от смеха.

— Но барышня! — Марта схватила меня за плечи трясущимися от волнения руками, глаза её сияли нездоровым восторгом. — Он же превосходнейшая партия во всём Королевстве! Несметно богат, невероятно влиятелен при дворе, красив как сам грех во плоти…

— И совершенно невыносим, — отрезала я, залпом допивая не остывший кофе из уцелевшей чашки и обжигая язык. Просто великолепное начало этого проклятого дня. — Представь себе, моя Марта, он имел дерзость объявить, что намерен сопровождать меня. На каждой вылазке. Каждой!

Марта побледнела быстрее, чем я успела договорить, и вся радость мгновенно слетела с её лица.

— Он… он знает о Паучихе?

— Знает всё, — я усмехнулась, вспоминая его потрясённое лицо, когда я буквально свалилась к нему на колени вчера ночью. — Я упала к нему в карету, спасаясь от королевских стражников. Надо было видеть выражение его благородного лица в тот момент. Он выглядел так, будто проглотил целую лягушку, живьем. Большую, скользкую, отвратительную лягушку.

Марта присела на край кровати, подносом обмахивая раскрасневшееся лицо.

— Господи помилуй. И что же он намерен предпринять? Сдаст вас королевским стражникам?

— Женится на мне, — фыркнула я и рассмеялась — весьма коротко и истерично. — Представь себе. Шантажирует меня браком в обмен на молчание и… защиту. Как тебе такой поворот судьбы?

\* \* \*

К полудню я была одета безукоризненно, словно готовая к сражению.

Изысканное бледно-розовое платье из тончайшего муслина, расшитое жемчужной нитью, которая переливалась при каждом движении. Жемчужное ожерелье на шее — фамильное, доставшееся от покойной бабушки, чья строгость была легендарной. Причёска сложная, но элегантная, с несколькими искусно уложенными локонами, мягко обрамляющими лицо и подчёркивающими мои скулы.

Идеальная безупречная маска старой девы из высшего общества.

И вот, я сидела в гостиной герцогини Вестморленд, потягивала горячий чай из тончайшей фарфоровой чашечки и делала вид, что внимательно слушаю, как графиня Ротшильд упоенно вещает о новом скандальном происшествии с участием легкомысленной виконтессы Дарби и её молодого любовника.

Вокруг щебетали добрых два десятка разодетых дам — перья в причёсках, шёлк и бархат, бриллианты и улыбки, улыбки, улыбки.

На самом деле я наблюдала за истинной целью визита.

Виконт Дарлингтон сидел у высокого окна со своей молодой супругой. Леди Дарлингтон была бледной, как погребальное полотно. На изящной шее ее красовался шёлковый шарф нежного лавандового цвета — в комнате было слишком душно для подобных аксессуаров.

Потому что под этим шарфом прятались синяки. Я знала наверняка.

Мы встретились с ней глазами, и она, вздрогнув, растянула губы в вежливой улыбке кивая мне. Так и есть, большинство из тех, кто отчаялся — при свете дня начинают сожалеть, что пришли ко мне. Потому что порой действие для них страшнее бездействия.

Виконт Дарлингтон — любимец высшего общества, хрипло рассмеялся чьей-то шутке и схватил супругу за ладонь, поднося ее к губам, отчего леди побледнела еще больше.

Богатейший, обаятельнейший, с идеальными манерами истинного джентльмена и ослепительной улыбкой. Все без исключения обожали его и превозносили как образец добродетели.

И никто, никто не знал, что за закрытыми дверями своего особняка он превращается в настоящего монстра.

Я мысленно выстраивала план операции. У меня уже была готовая информация от одного недавно разорившегося барона, с которым поработал один из моих информаторов. Нужно лишь поймать виконта с поличным, зафиксировать на магический кристалл и распространить материалы через нужные каналы.

Мои стратегические размышления внезапно прервал необычный шум у главного входа.

Оживлённые голоса стихли, словно их обрезало. Дамы зашуршали платьями, как потревоженная стая экзотических птиц, торопливо выпрямляясь, поправляя наряды, нервно расправляя веера.

В гостиную вошёл Кейран Вэлмор собственной персоной.

Боже всемилостивый, какого…

Он был облачён в безупречно скроенный тёмно-синий костюм, сшитый настолько идеально, что подчёркивал каждую линию его атлетического тела — плечи, талию, длинные сильные ноги. Тёмные волосы аккуратно зачёсаны назад, открывая благородное лицо — точёные высокие скулы, волевую челюсть, выразительные тёмные глаза под прямыми бровями.

Он двигался с ленивой грацией уверенного хищника, осознающего своё превосходство.

Добрая половина дам в переполненной комнате буквально забыла дышать, замерев с приоткрытыми ртами.

Его пронзительный взгляд неспешно скользнул по роскошной гостиной — и внезапно остановился на мне. Задержался. Заметно потемнел, словно бы углубился.

В чёрных глубинах его глаз мелькнуло что-то собственническое, что заставило моё сердце пропустить добрый десяток ударов, прежде чем я вернула себе самообладание. Вчерашняя ночь только что обрела реальность. Воплоти.

Я сжала веер сильно, так, что отчётливо услышала тревожный треск тонких пластин из слоновой кости.

Лорд целеустремлённо направился прямо ко мне, решительно пересекая гостиную. Сквозь плотную толпу любопытствующих дам, которые почтительно расходились перед ним.

— Леди Грейвуд, — произнёс он бархатным тоном, останавливаясь передо мной и отвешивая элегантный поклон. — Какая неожиданная и приятная радость видеть вас здесь.

Вокруг нас мгновенно раздались тихие, но отчётливые ахи изумления. Несколько расписных вееров одновременно резко захлопнулись, выказывая неодобрение такому вниманию к никому не нужной старой деве, а не к их безупречным дочерям брачного возраста.

— Лорд Вэлмор, — я холодно кивнула, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, хотя внутри всё переворачивалось от волнения. Что, чёрт возьми, он здесь делает средь бела дня? Мы же договорились — только ночные вылазки, и больше ничего!

— Могу ли я украсть вас на несколько минут для приватной беседы? — Он галантно протянул руку, и в его вкрадчивом голосе прозвучала тонкая насмешка, уловимая исключительно мне. — Мне хотелось бы обсудить с вами один весьма деликатный вопрос, касающийся… благотворительности.

Пожилая графиня Сомерсет немедленно наклонилась к своей ближайшей соседке и зашептала настолько громко, что добрая половина присутствующих услышала каждое слово: «Неслыханная наглость, почему… она⁈».

Остальные дамы красноречиво переглядывались, расписные веера задвигались с удвоенной скоростью, разнося сплетни по кругу.

Отказать публично было невозможно. Это выглядело бы странно и вызывающе, крайне подозрительно.

Скрепя сердце, я поднялась, вложила пальцы в его протянутую ладонь. Даже через тонкие кружевные перчатки я отчётливо чувствовала его тепло — пульсирующее, почти обжигающее и живое.

Его рука уверенно легла мне на поясницу, властно направляя к выходу из гостиной.

Прикосновение было внешне лёгким, почти невесомым, но я ощущала каждый миллиметр его широкой ладони через корсет и многочисленные слои дорогой ткани.

Позади раздались возмущённые, громкие шёпотки. Кто-то из матрон ахнул особенно громко и театрально.

Какой же цирк.

Но почему-то на мгновение глаза защипало.

Но лишь на мгновение, мне, вероятно, показалось.

Он провёл меня через длинную анфиладу комнат в небольшой уединённый будуар, заставленный книжными шкафами из тёмного дерева и задрапированный тяжёлым бархатом глубокого бордового цвета.

Дверь закрылась за нами с тихим, но зловещим щелчком.

Воздух здесь был густым, душным, пропитанным ароматом старинных книг в кожаных переплётах и пудры, и, казалось, вобрал в себя все тайны и грехи этого дома.

Взгляд на мгновение зацепился за черные цветы у маленькой статуэтки Светлой Богини.

Я резко вырвала руку из хватки лорда и поспешно отступила на два шага, прижимаясь спиной к резному косяку камина, ощущая холод камня даже сквозь плотную ткань корсета и платья.

— Вы окончательно лишились остатков рассудка, милорд? — прошипела я сквозь стиснутые зубы, демонстративно скрестив руки на груди в тщетной попытке создать хоть какой-то защитный барьер между нами.

Тесное пространство комнаты делало подавляющее присутствие Главы Теневиков невыносимо близким, почти физически осязаемым.

— Что это вообще было сейчас? Теперь весь высший свет столицы будет злостно судачить о том, что всемогущий лорд Вэлмор оказывает недвусмысленные знаки внимания скорбящей герцогине Грейвуд!

— Пусть судачат сколько душе угодно, — он небрежно пожал плечами, прислоняясь спиной к массивной двери и загораживая единственный путь к отступлению. Скрестил мускулистые руки на груди, зеркально отражая мою оборонительную позу. Он выглядел расслабленным, почти ленивым, но я чувствовала, что это обманчивое впечатление. — Разве не естественно для порядочного мужчины открыто проявлять интерес к своей истинной, предназначенной судьбой? Или вы предпочитаете, чтобы наши встречи ограничивались тёмными грязными переулками и крышами в ночи? Хотя это, признаться откровенно, тоже не лишено пикантной прелести и остроты ощущений.

— Мы договорились сохранять это в тайне! — яростно взмахнула руками в бессильном стремлении вразумить этого невозможного мужчину, ощущая, как жар стремительно подступает к коже лица и шеи.

Его спокойствие выводило меня из себя!

— Ни о чём подобном между нами речи не шло, моя дорогая, — возразил Кейран невозмутимо. — Напротив, я твёрдо убеждён, что нам следует начать появляться на публике вместе. Официально и открыто. Самое время вывести нашу… увлекательную игру на свет.

Он решительно оттолкнулся от двери и сделал один-единственный неторопливый шаг вперёд, который внезапно сократил расстояние между нами ровно вдвое. Комната мгновенно стала ощутимо меньше, стены словно сдвинулись.

Я инстинктивно отпрянула назад, ощутив за спиной холодный мрамор камина. Бежать было некуда.

— С какой стати мне соглашаться на это безумие? — выпалила я гневно. — Чтобы превратиться в лакомую мишень для каждой злобной сплетницы?

— Чтобы через месяц, когда я публично и торжественно объявлю о нашей помолвке перед всем светом, — произнёс лорд, делая ещё один шаг, — это не стало оглушительным шоком для высшего общества и не породило ненужных кривотолков. О столько поспешной женитьбе…

Теперь Кейран стоял так близко, что я отчётливо ощутила исходящее от его тела тепло. Он поднял руку и небрежно опёрся ладонью о каминную полку прямо у моего виска, склоняясь надо мной, полностью загораживая свет из высокого окна.

— И потому что, — продолжил лорд Вэлмор тише, а его взгляд потемнел, — мне доставляет поистине невероятное, удовольствие наблюдать, как по вашим нежным щечкам разливается этот восхитительный и пленительный румянец, когда я нарушаю границы вашего личного пространства.

Он наклонился ещё ближе, его губы оказались в опасной близости от моего уха.

— Сейчас румянец просто пылает неистовым огнём, моя дорогая леди. Словно алый закат над морем.

Жар, пылавший на моих щеках, стал почти физически обжигающим. Проклятие!

— Вы невозможны, милорд, — выдохнула я.

— Вы уже говорили мне это, — его пронизывающий взгляд медленно, с нескрываемым наслаждением скользнул по моему разгорячённому лицу, надолго задержался на слегка приоткрытых губах, затем вновь встретился с моим. — И каждый новый раз, когда вы это произносите с таким жаром, это звучит всё менее и менее убедительно для меня.

Пауза. Его взгляд изменился и стал проницательнее:

— У вас намечено очередное «дело» сегодня ночью?

— С чего бы… — я отчаянно попыталась отстраниться, увернуться, но камин был неумолим, он бесчувственно не давал мне пространства для манёвра.

— Я видел, леди Грейвуд, — его голос стал жёстче, — как вы пристально смотрели на виконта Дарлингтона в гостиной. И на его супругу. С тем особым, ледяным интересом, с каким юный натуралист изучает намеченную жертву среди насекомых перед препарированием. Что он сделал?

Я заколебалась, но мысль о леди Дарлингтон, заточённой в своём личном аду, перевесила моё упрямство. Я была вынужденным партнёром с лордом, нравилось мне это или нет.

— Виконт систематически её избивает, — слова вырвались отрывисто, сквозь стиснутые от ярости зубы. — Регулярно и с особой, изощрённой жестокостью. У меня имеются письменные показания их служанки и… кое-какие медицинские записи, которые её личный врач, движимый угрызениями совести, согласился тайно предоставить мне.

Я сделала глубокий вдох.

— Сегодня ночью я намерена нанести визит в его закрытый клуб для избранных. Есть сведения от надёжного источника, что он не просто шулер за карточным столом, но и использует игру для отмывания денег с армейских поставок. Я собираюсь потянуть за эту ниточку. Когда его репутация окончательно рухнет, его жена сможет, наконец, сбежать от тирана, не опасаясь, что высший свет встанет на сторону её благородного мужа.

Кейран внимательно слушал, не перебивая меня.

Его эмоции оставались за маской невозмутимости, но я видела, как в глубине его глаз клубятся тени — он анализировал, оценивал риски и последствия со скоростью опытного стратега.

— Продуманный план, — наконец изрёк лорд, и в его ровном тоне прозвучало нечто, отдалённо похожее на уважение. — Однако в закрытом джентльменском клубе в это время будет полно подвыпивших мужчин. Вы не сможете проникнуть туда незамеченной, как бы искусно ни были переодеты.

— Я превосходно справлялась и раньше, причём без вашего высокого покровительства, милорд, — упрямо огрызнулась, вызывающе вскинув подбородок

Я отчаянно пыталась вернуть себе хотя бы крупицу ускользающего контроля.

— С этого момента, моя дорогая, — голос Кейрана стал жестким, как рычание разъярённого зверя, а сам он напрягся и нахмурился, — любые похождения исключительно в моём сопровождении. Это не обсуждается.

— Нет, милорд, — упрямо мотнула головой. — Я не нуждаюсь в вашей навязчивой опеке сейчас. Это даже не полноценное дело, а пустяковая задача. С вами рядом я привлеку больше ненужного внимания, чем в одиночестве.

— Элиана… — моё имя на его чувственных устах прозвучало как неумолимый приказ, и низ живота неуместно сжался от этого глубокого звука, резонирующего в глубине меня.

Я демонстративно сжала губы в тонкую линию, отведя взгляд в сторону, к унылому портрету какого-то давно умершего предка герцогини Вестморленд, украшавшему противоположную стену. Я не позволю ему увидеть, как разрушительно его близость действует на меня. Как плавит мою волю.

Лорд Вэлмор не стал больше настаивать словами, не стал спорить.

Вместо этого его пальцы внезапно мягко, но властно обхватили мой упрямый подбородок и настойчиво развернули моё лицо обратно к себе, заставляя встретиться взглядами. Его прикосновение обжигало, оставляло след даже через его тонкую черную перчатку.

— Во сколько вы идете? — повторил он тише, и его большой палец медленно, с нежностью провёл по линии моей челюсти к чувствительной мочке уха, прочерчивая огненную дорожку.

Я молчала, из последних сил сражаясь с волной тепла, которая разливалась от его прикосновения по всему телу, безжалостно затуманивая и разум, и волю.

Его палец неспешно продолжил путь вдоль изгиба моей шеи, к ключице, надолго задерживаясь на пульсирующей жилке, где бешено, выдавая волнение, бился пульс-предатель.

— Скажите мне сейчас, упрямая моя красавица, — Кейран наклонился так близко, что его губы почти… почти касались кожи, а его дыхание обожгло мою беззащитную шею. — Или мне придётся бесстыдно выведать эту важную для меня информацию другими, более… убедительными методами.

Его свободная рука внезапно властно легла на мою талию, притягивая меня вплотную к себе. Я остро ощутила твёрдое, как сталь, его тело через все тонкие слои платья.

— Я… — голос застрял в горле. Захотелось закрыться всеми щитами от этого хама, сделка с которым пугала меня все больше своей клеткой. Что хорошего можно ждать от брака? — Я не отступлюсь от своих принципов. Если вы с первого дня не считаетесь с моим мнением, то чего же мне ждать от супружества с таким тираном, как вы⁈

— Я вовсе не прошу вас отступать, — его губы вдруг коснулись моей кожи — мимолётное и почти призрачное прикосновение чуть ниже уха, от которого по спине пробежала дрожь.

Затем ещё одно касание губами, но уже на изгибе шеи, и по моему позвоночнику пробежал целый каскад мурашек.

— Я только прошу вас довериться мне, — прошептал Лорд-Дракон у моей кожи. — Хотя бы в вопросе, касающемся вашей безопасности.

Мужская рука на моей талии медленно скользнула ниже, уверенно обхватывая изгиб бедра. Большой палец под подбородком заставил меня запрокинуть голову назад, открывая доступ к беззащитной шее для его жадных губ.

Он покрыл её медленными, обжигающими поцелуями, перемежающимися лёгкими, дразнящими укусами, от которых всё внутри меня сжималось, плавилось, превращалось в жидкий огонь.

— Я… милорд… — я хотела бы вырваться, оттолкнуть его, но… только разумом. Моё тело категорически не слушалось, прогибаясь навстречу его рукам, его губам, словно жаждущее ещё большей близости.

— Скажите мне время и место, — прошептал Кейран прямо мне в ухо густым и тягучим голосом, что был как сладкий мёд, с ноткой едва сдерживаемой железной воли. — Скажите, Элиана, и я отпущу вас. Пока что. На время.

Его зубы внезапно сомкнулись на нежной мочке моего уха, отчего я вздрогнула. Мои ладони легли на его грудь, но замерли в выборе — оттолкнуть или…

Вся воля, всё упрямое сопротивление внезапно рухнули под сокрушительным натиском этого дьявольского соблазна.

— Час ночи, — задыхаясь, выдохнула я, мои веки против воли сомкнулись от острого наслаждения, которое я отчаянно пыталась скрыть. — Ровно час ночи. У старой заброшенной часовни на Мортимер. Там никого… никого не бывает в это время.

Лорд Вэлмор не прекратил немедленно, не отстранился, как я того ожидала. нет…

Его губы изогнулись в усмешке, которую прочувствовала кожей, и вернулись к моей шее, к тому самому месту, где пульс выбивал обличающую меня дробь.

Он прижался к нему приоткрытыми губами, а его рука на моём бедре сжалась, а после медленно — очень медленно — скользнула, собирая ткань подола моего платья вверх, и в следующее мгновение мужская широкая ладонь легла прямо на мою нагую кожу, частично прикрытую белым чулком…

Так откровенно, что я невольно ахнула, то ли от возмущения, то ли от яркого ощущения.

И тогда Кейран, лорд Вэлмор, герцог и Глава Теневой Службы совершил нечто такое, от чего у меня буквально помутилось все перед глазами. Он медленно, с явным наслаждением провёл горячим языком по тому пульсирующему месту, которое только что целовал — долгим, влажным, непристойным движением, полным неги и обещания.

Из моих приоткрытых губ внезапно сорвался звук. Короткий и сдавленный непроизвольный стон наслаждения. Тихий, но отчётливый, почти скандальный в этой гробовой тишине будуара.

Я мгновенно застыла, глаза распахнулись от шока и стыда. Я никогда, никогда в жизни… я не издавала подобных позорных звуков. Никогда… Ни с кем…

Кейран замер.

Затем неспешно отстранился, и его глаза, встретившись с моими пораженными — сияли неприкрытым триумфом и чем-то гораздо более тёмным. Он пристально смотрел на меня… на мои пылающие щёки, на губы, разомкнутые в немом изумлении и смятении — и ленивая, победоносная улыбка тронула его чувственные губы.

— Вот оно, — прошептал лорд с удовлетворением сытого кота, успешно поймавшего жирную мышь. — Вот именно то, чего я так ждал от вас. Этот нежный звук из ваших уст — уже подтверждение вашего влечения ко мне, моя драгоценная Леди Паучиха.

Только сказав это, лорд Вэлмор, наконец, отпустил меня, убрал руки, оправил лично мой подол, хотя я едва устояла на подгибающихся ногах, прислоняясь к камину для опоры и равновесия. Мелкая дрожь пробегала по телу, как стыдливый свидетель моего позора и падения.

— Я буду терпеливо ждать вас, — произнёс он словно бы с намеком, и его взгляд скользнул по моей фигуре сверху вниз, жадно выискивая и запечатляя все видимые следы своего влияния на меня. — Всегда. Не опаздывайте, моя дорогая.

Он повернулся к выходу и неспешно вышел из будуара, прикрыв дверь. Я же осталась одна в удушающей тишине, всё ещё прижимая холодную ладонь к горящим губам. Как будто этим жестом могла бы физически загнать обратно внутрь тот откровенно непристойный стон, который он так легко у меня вырвал. Играючи.

Невыносимый, наглый, властный тиран и деспот! И при этом… самый…. самый опасный соблазнитель, коего мне когда-либо доводилось встречать в жизни.

И самое ужасное, самое пугающее заключалось в том, что, несмотря на весь бушующий гнев и унижение, острое ожидание ночной встречи жгло меня изнутри неистово, куда сильнее, чем любой стыд.