11

Я просыпаюсь так резко, как будто рядом прозвенел звонок.

Незнакомый потолок смотрит на меня серыми квадратами, комната полупустая и чужая, совсем не обжитая и лишённая уюта. Но зато безопасная.

Пару секунд я просто лежу в полной тишине, вспоминая своё ночное похождение.

Разумеется, память услужливо выстроила в шеренгу последовательность событий, и хочется укрыться с головой и краснеть под ним: расслабляющий твейн, музыка, туман, пропитанный смесью дорогих духов.

Я будто вся ими пропиталась.

Рывком сажусь, цепляя ногой сумку.

Она падает с кровати на пол с глухим стуком.

Я наклоняюсь, шарю рукой вслепую. Пальцы натыкаются на учебники, на мягкую ткань рубашки, юбки, брюк… и на холодный металл часов.

Смотрю — и мир содрогается.

Я опаздываю.

Тело просыпается быстрее, чем моя паника. Я уже бегу к душевой, сбрасывая с себя рубашку на ходу. Босые ступни шлёпают по полу.

Контрастный душ ободряет, приводит в чувства.

В душевой застываю перед зеркалом. Не могу заставить себя посмотреть.

Потому что знаю, что увижу — или боюсь увидеть.

Но всё-таки медленно поднимаю взгляд.

Волосы влажные, спутаны, губы… слишком красные. Как будто я кусала их всю ночь. Кожа на шее чуть розовеет.

Но самое страшное.

Это не следы драконьей метки.

Нет. Метки не было.

А был след от губ Морстейна на моей шее. Уже потемневший, немного бордовый. И кричащий, напоминая мне все подробности того вечера. Вчера я как ненормальная целовалась с ректором. Взасос. Отвечала ему, льнула к его телу, цеплялась за плечи, выгибаясь и чувствовала…

И это был мой первый поцелуй с мужчиной.

С тем, кто в разы выше, к тем, на кого не смеют поднимать глаз.

Я смотрю на своё отражение и вдруг понимаю, что в груди странная наполненная пустота и жар одновременно. Как будто я всё ещё там, за ширмой. Как будто его ладонь всё ещё держит меня за талию, как будто пальцы всё ещё впиваются в бедро.

Я резко отвожу взгляд вниз, проверяю шею, ямочку под ключицей. Я всё ещё чувствую вкус его дыхания и колени дрожат так, словно я до сих пор стою перед ним — между холодным стеклом и горячим телом.

Я хватаюсь за полотенце, будто за спасение, и заставляю себя поторопиться.

Сушу волосы, туго заплетаю их, натягиваю форму. Каждое движение — механическое, лишённое мыслей и эмоций.

Потому что если дать себе секунду подумать — я снова окажусь там. В том тёмном зеркальном углу, где его губы нашли мои. В том поцелуе, который перевернул всё с ног на голову и которого быть не должно было.

На выходе я на мгновение задерживаюсь у зеркала. Внимательно изучаю своё отражение снова, отмечая каждую деталь.

Безупречно застёгнутый китель, строгий пучок, ни одной выбившейся пряди. Теперь я — курсант Дирсти. Собранная и я правильная.

Пальцы сами тянутся к воротнику, поправляя его, и я задираю его чуть выше, плотнее прижимая к шее.

Моя рука замерла на дверной ручке, чувствуя холодный, безразличный металл под пальцами. Но сжать её не получается. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его эхо разносилось по всему коридору.

Он может вызвать меня в любой момент. Может выгнать. Может... вспомнить всё.

Мэйрин думает, что он забудет, но я прекрасно помню его взгляд, готовый утопить меня там же.

Он так просто это не оставит, я чувствую.

Делаю вдох и заставляю пальцам сжаться. Дверь открывается с тихим щелчком. Моё утро уже не будет спокойным.

Покинув комнату, я направляюсь прямиком в столовую.

Сегодня я смогу нормально позавтракать. Деньги на еду были, но с моими тратами за жильё мне хватит всего на пару дней, если срочно не понадобиться раскошелиться ещё на что-нибудь.

А я ведь хотела ещё накопитель раздобыть, без него не смогу учиться. В голове прикидываю, сколько мне обойдётся, и моё настроение просто падает в пропасть.

Я уже не с таким аппетитом ем яичницу с беконом.

— Привет, — Мэйрин появляется словно из воздуха, хотя я так поргужина в тревоги, что не замечаю никого вокруг, мир будто сузился до ледяных глаз ректора.

— Прекрасно выглядишь, — ставит передо мной стакан какао и тарелку с булочкой. — Это тебе.

— Спасибо, — отвечаю тихо, доедая свой завтрак.

Сама она тоже выглядит хорошо, кто бы мог подумать, что Мэйрин так впечатляюще умеет меняться.

— Всё ещё переживаешь, что он тебя выгонит?

Я делаю сдержанный выдох и смотрю по сторонам.

— Да, — признаюсь я.

— Постой-ка, а что это тут у тебя? — взгляд Мэйрин внезапно цепляется за мою шею, и её глаза расширяются.

Моё лицо вспыхивает так, будто я облилась кипятком от какао, что держу в руках. Пальцы непроизвольно сжимают бумажный стакан.

— Франческа, ну ты даёшь! — Вислоу понижает голос до интимного шёпота, придвигаясь ближе. — Когда ты успела? Весь вечер ты кружила между столиками как пчела! Или... — в глазах вспыхивает догадка.

Губы Мэйрин растягиваются в такой хитрой, понимающей улыбке, что я чувствую, как жар разливается по всему телу. Я инстинктивно задираю воротник, пытаясь будто можно спрятать то, что до сих пор отзывается лёгкой и нежной болью.

— Ладно, не терзайся, — Мэйрин, к моему облегчению, не стала допытывать дальше. Она залезает в свою бездонную сумочку и через мгновение достаёт что-то круглое и элегантное. — Вот, замажь. Не будет видно.

Она протягивает мне маленькую бархатную пудреницу. Я молча беру её, чувствуя, как щёки пылают огнём. Отворачиваюсь к стене, подальше от любопытных взглядов за соседним столиком.

Открываю крышку подпрыгивающими пальцами. Такую же я видела у Ликии — дорогую, с перламутровой вставкой. Наношу слой пудры, стараясь сравнять тон кожи. Результат меня порадовал — краснота и следы действительно скрылись.

Я с облегчением выдыхаю.

— Теперь уж точно ни за что не поверю, что он тебя не трогал, — Мэйрин подносит к губам пирожное, её глаза блестят от любопытства. — Ну и как тебе? Я жду подробностей! Всё-таки это Морстейн. У него большой? Давай, выкладывай. Я ж не слепая. Мужчины такого уровня не целуют просто так.

— Что? — я чуть не роняю дорогую пудреницу, торопливо возвращая её Мэйрин.

— Ой, да брось! — Она фыркает, закатывая глаза. — Ты думаешь, в закрытой зоне уединяются только для невинных поцелуев?

Дыхание у меня перехватывает. Я отвожу взгляд, чувствуя, как по телу разливается странная смесь стыда и возбуждения.

— Я не… Это неприемлемо, Мэйрин, — отрезаю я резко. — Он просто подумал, что записки от меня, точнее от вестницы, он не знал, кто я, а когда снял маску, чуть не придушил.

— Я предполагала, что он любит игры жёстче.

— Мэйрин, хватит, — шиплю я, отставляю чашку с таким стуком, что кофе расплескивается. — Если бы не эта ошибка, ничего бы не было!

— Всё, всё поняла. Извини, я тебе верю, — Мэйрин отпивает какао.

— Знаешь, ты одна такая, все девушки от нашего ректора прутся, а ты такая колючая. Откуда такая неприязнь к нашему главнокомандующему?

Я замираю. И тут же отвожу глаза.

— Или, — она поддаётся снова вперёд. — Ты его ревнуешь к своей сестре?

— Что ты такое говоришь, он ректор, главнокомандующий, всё, что меня интересует в пребывание здесь — это учеба. И если бы ты сразу бы рассказала бы все правила, ничего не случилось. А теперь даже не знаю, чем всё это для меня закончится.

— Да, извини, — мрачнее Мэйрин, опуская виновато взгляд, но тут же поднимает. — Хочешь, я сама расскажу, что это полностью моя вина, пойду к Морстейну и скажу, что ты не причём.

— Не надо, Мэйрин.

Всё равно он не поверит.

Я выдыхаю и тщательно поправляю воротник.

Её глаза сужаются — моё запинание не осталось незамеченным.

— Фрэнс, да не переживай ты, — она наклоняется ко мне через стол, — таким мужчинам, особенно его ранга... самим невыгодно, если кто-то узнает об их ночных похождениях.

Да уж. И вдруг задумываюсь, я думала, он любит Аурелию, и такие места ему могут быть просто не интересны. Это ещё раз подтверждает мои наивные суждения насчёт чистой светлой любви, которая происходит раз и навсегда. Глупость.

***

На построение я иду как на эшафот, всё ещё ожидая, что меня вот-вот окликнут и вызовут в кабинет. Но ничего не происходило.

Впрочем, мои тревожные предчувствия вскоре подтвердились.

На плацу объявили внеплановое построение нашей группы и группы, где учился Дориан, к сожалению, нас всё же объединили.

Если бы можно было встать как можно дальше Ликии и Эдит, я бы это сделала, но, к сожалению, они стоят рядом. И косятся в мою сторону, словно львицы.

Не обращаю на них внимания, но меня пробирает мандраж совершенно от другого.

Выстроившись в шеренги, офицер не спешил давать объявления, будто чего-то ждал. И пока он был в стороне, курсанты оживлённо обсуждали дальнейшие перспективы.

— Ну и как удобная бытовая подсобка, выспалась? — поддевает меня Ликия.

— Кажется, это будет её личная комната, — ухмыляется Эдит. — Тебе уже выдали ключи?

Волна оживления отвлекает от их колких замечаний. Курсанты поворачивают головы и смотрят куда-то в сторону. Я тоже вытягиваюсь, чтобы понять.

Звонок звенит ровно в ту секунду, когда на плац выходит он.

Рэммел Морстейн.

Я застываю, не в силах шелохнуться. Вот и предчувствие. И внезапное построение. Даже думать не хочу, какова причина этого, но сдаётся мне, что это именно из-за вчерашнего.

А что, если он устроит публичное порицание того, что я подрабатывала в столь сомнительных для приличной курсантки местах и это портит репутацию Академии. Он же фанат своих постулатов. Я прекрасно помню его слова там во дворе.

Так, спокойно, дыши, Франческа.

Но дышать ровно не получалось.

Как всегда, ректор выглядит безупречно в своём чёрном мундире, сжатом идеально по ширине его плеч, со сверкающими золотистыми пайетками и пуговицами.

Шаг чёткий, ни одного лишнего движения. Холоден и спокоен.

Я быстро опускаю взгляд и смотрю перед собой, выпрямившись по струнке.

Из-под ресниц замечаю, что он подходит к Эрну и даже не смотрит на притихших курсантов.

Офицер, отсалютовав главнокомандующему, встаёт чуть позади.

Рэммел Морстейн разворачивается, расставив ноги, в чёрных брюках с идеальной стрелкой, заводит руки за спину и со своего внушительного роста скользит взглядом по ровному строю молодняка.

Я упорно смотрю прямо перед собой, боясь привлечь хоть малейшее его внимание, ровно в спину впереди стоящего курсанта, стараясь дышать ровно.

Его взгляд — тяжёлый, обжигающий — скользит по строю, не задержавшись ни на секунду, уходит дальше. Не заметил, будто меня здесь и нет.

Только тогда я позволяю себе выдохнуть и вдохнуть медленно, тихо, чтобы никто не заметил.

Ни одного узнавания в глазах. Ни тени интереса. Просто... ничего.

Я бы могла подумать, что он действительно выкинул из головы вчерашний вечер, но это внезапное построение и его личное присутствие не утешают.

— Сегодня проводим выборочную проверку, — его голос режет воздух. — Буду смотреть, как вы работаете в парах. На точность. На скорость. И главное — на контроль.

Он медленно проходит перед строем, и его взгляд, тяжёлый и оценивающий, скользит по лицам.

— Буду называть имена из первой и второй группы, работа будет в паре. — Он делает паузу, давая словам осесть. — Мне нужно увидеть, что ваши умения — не просто записи в личном деле. Что вы можете подтвердить их на практике.

В его словах — недвусмысленный намёк: сегодня придётся доказывать всё, о чём мы так уверенно писали в своих досье.

Ну всё, я попала.

Если меня вызовут, без накопителя я ничего не смогу сделать.

Морстейн, открыв журнал, проходит взглядом по списку учащихся. Я даже вздохнуть не смогла, прежде чем он называет фамилии.

Даже голова кружится от перенапряжения.

— Итак, первыми у нас пойдут… Дориан Стайлор. И… Франческа Лебланд.

Моё сердце будто срывается с места и колотится галопом, всё тело немеет. Морстейн продолжает смотреть в журнал, что-то записывая.

Значит, он не забыл и хочет отомстить. Или проучить.

Чёртов дракон, что у него в голове?

Ещё и с Дорианом… Я прекрасно помню его угрозу. Ну почему именно его он поставил в пару со мной?

Дориан выходит из строя.

Я смотрю по сторонам, видя, как ехидно усмехаются Эдит и Ликия. Сейчас для всех будет весёлое представление.

Я медленно выхожу из строя, ноги не слушаются, но я иду, стараясь больше ни на кого не смотреть.

Встаю рядом с Дорианом, встретив его совсем недружелюбный взгляд.

Надеюсь, я не красная.

Отворачиваюсь, ровняясь по линии, и бросаю несмелый взгляд в его сторону — и замираю. Перестаю дышать.

Дракон смотрит на меня. Чуть прищурившись — так, будто хочет проникнуть под кожу. Вовнутрь. Словно сравнивает сегодняшнюю меня… с той, что была в костюме вестницы.

Я вспоминаю про оставленный им засос на моей шее — и теперь всё-таки становлюсь красной.

Окружение будто темнеет, земля шевелится под ногами.

Вулкан из стыда, злости и какого-то беспорядочного жара распирает грудь.

Он сделал это нарочно. Вызвал меня специально — зная, что я ничем не владею без накопителя.

Отвожу глаза, делаю вид, что внимательно слушаю, но чувствую его взгляд на себе.

На плацу полная тишина.

Рэммел Морстейн произносит ровно:

— Задание простое. Отразить энергетический импульс и вернуть его обратно. Работаем на скорость.

Холодный пот выступает под воротником. Без накопителя — это провал.

Я поднимаю взгляд.

— Простите, офицер, но… — облизываю ставшие сухими от беспокойства губы, — без накопителя мне будет сложно, и…

Он медленно скользит по мне взглядом от головы до груди — как будто ему очень нравится этот момент. Нравится, как я смущена, как вынуждена стоять здесь и краснеть. Он будто издевается. Мерзавец.

— Мне кажется, вы принижаете свои… достоинства, курсант, — его голос звучит ровно, он делает паузу, давая всем осознать смысл сказанного. — В конце концов, в последнее время вы демонстрировали вполне впечатляющую… находчивость.

В толпе кто-то сдавленно хихикает. Дориан рядом со мной напрягается.

— Возможно, в вас скрываются способности, о которых никто не догадывается, — продолжает Морстейн, его глаза вспыхивают холодным металлическим блеском. — Или вы просто предпочитаете работать… без…

— Покажите всем, на что действительно способны. Ваше имя числится здесь не просто так.

Дыши, Фрэнс. Он говорит это, чтобы уязвить меня. И у мерзавца хорошо это получается.

— Начинаем.

Я отрываю от него взгляд, наверное, в этот момент ненавидя его всеми клеточками своей кожи.

С Дорианом мы расходимся в разные стороны, чтобы создать дистанцию для магических манёвров.

Разворачиваемся и смотрим друг другу в глаза — с такой неприязнью, что воздух на плацу накаляется и начинает дрожать.

— Первый участник — выпускает удар. Второй — перехватывает, стабилизирует и перенаправляет. Одна попытка. Курсант Стайлор, вы первый.

Стискиваю зубы. Хорошо, что без иммерсии — хотя бы это радует, но это не спасает моего положения.

На лице Дориана появляется злорадная ухмылка. Кажется, он готов сделать всё, чтобы я вылетела из группы ещё до начала состязаний. И я уверена — у него это получится.

Хотя бы потому, что у него есть накопитель.

Стайлор поднимает руку, на его ладони образуется сгусток света — дрожащий, плотный, как сжатая молния.

Он швыряет импульс вперёд.

Воздух свистит, как рассекающий кожу хлыст.

Мои глаза расширяются, вбирая в себя приближающуюся угрозу. Я отчаянно пытаюсь собрать хоть малейшую волну собственной магии — там, где она всегда живёт, в солнечном сплетении — ту самую, что обычно теплится тихим угольком.

И она отзывается.

Слабо.

Тонким, дрожащим откликом.

Но этого мало.

Слишком мало.

Я тянусь к ней сильнее, пытаюсь выцедить из себя больше. Но заряд уже здесь.

Страх, острый и металлический, прожигает позвоночник.

«Сейчас он меня просто сметёт…»

Только бы не дрогнуть, но в последний момент я всё-таки отворачиваю лицо и зажмуриваюсь.

И в этот миг — вспыхивает полупрозрачный синеватый щит. Мощный, магнетический.

Он рождается не как надувшийся парус, а резко, больно, выгибаясь под давлением — будто от удара невидимого кулака.

Заряд врезается в него. Щит отражает, но внезапная отдача бьёт мне прямо в грудь.

Глухой удар разрывает всё внутри.

Меня швыряет назад.

Кожа на коленях и ладонях сдирается в кровь о шершавый камень плаца, вспыхивая болью.

Всё расплывается в глазах, цвета и формы теряют чёткость.

В ушах — оглушительный звон.

Из носа что-то течёт. Стираю, пачкая пальцы кровью.