ГЛАВА 3. Поцелуев без причин не бывает

Если вовремя не поцеловаться, то можно навсегда остаться просто друзьями.

— Я и твою кружку помыла, можешь не… — запнулась от того, что он начал безмолвно наклоняться ниже.

С испугу уперлась затылком в шкафчик, висящий над мойкой, тот немного скрипнул и замолк. Но это подметила только я. Такая мелочь не могла отвлечь Дерека от хищного рассматривания моего неуверенного лица с перекошенной нервной улыбочкой.

Было такое чувство, что он пытается проникнуть в мой мозг, запустить туда свои корни, в потаенные уголочки девичьей души и понять, о чем я думаю, разложить все по полочкам, откопать что-то важное для себя, отвечающее на вопросы. Словом, искал то, чего я и сама не могла никак отрыть за все свои года.

Но не мог. Поэтому в его образе читалась некая хмурость. Сдвинутые брови, но непроницаемый взгляд.

Все не так просто, малыш.

Судорожно облизнула губы, прикусила щеку — привычка, а мужчина стал дышать лихорадочно. За спиной что-то треснуло. Наверное, придется менять столешницу, а то заставят расщедриться и снизить цену на дом на какой-то процент.

Сердце в истерике колошматилось, но тело не хотело сопротивляться. Мозг отрекся от престола, отдавая всю власть капризному органу в груди. Как оно вообще работает?! Почему так реагирует на этого мужчину, которого я полчаса как в глаза вижу?!

Ладно. От ответов часто бывает хуже, чем от вопросов. Мне они не понадобится. Что толку? Хочу быть здесь и сейчас. Хочу знать, что дальше. Ну хочу и все, имею право!

Хорошо. Пусть это случится. Ну, подумаешь, покажет мне технику поцелуя своими твердыми, но нежными губами сильный, большой мужчина, зажав в уголочке возле умывальника. Да мне, может, оно и нужно было! Я ж даже трусы надела сегодня одного цвета с лифчиком. И шугаринг неделю назад сделала по бартеру с Клариссой, я ей ногти, она мне — волосы на теле, но не наращивает, а вырывает. Как чувствовала, что пригодится после зимы.

Уже кучу времени мне так сильно не хотелось прижаться к чьим-то губам. А когда твое тело гладенькое, как попка младенца — вдвойне хочется.

Наверное, на моем тщательно осматриваем лице отразилось что-то из неприличных мыслей, потому что Дерек в одно мгновение наклонился к самим губам, припечатываясь к ним в жестком, сминающем поцелуе.

Воздух сразу исчез. А я и не поняла, выдохнула я его или просто проглотила, вместе со своим дерзким настроем.

Шея вжалась в тело, плечи приподнялись, но Дерек не реагировал. Будто он в каком-то эмоциональном шлеме и ему периодически пофиг на все вокруг. Вот если бы мне сказали, что он получает все, что хочет, поверила бы без настаивания на доказательствах.

Обжигающее возбуждение накрыло сразу же. И я даже не могу ручаться, что оно было полностью моим, раньше тело так не реагировало ни на одного из мужчин, с которыми я пыталась строить дрябленькие отношения «на всю жизнь». Их было не так много, но ведь качество лучше количества. Жаль только, что в моем случае не было ни того, ни другого.

Между ног ощутимо пульсировало, покалывало, скручивалось во все более толстый узел, грудь прижималась к крепкому мужскому торсу, в котором не чувствовалось и прослойки жира, и от этого ныла, не получая более развратных телодвижений.

Где непотребство, когда оно так нужно?! Зато когда не просишь, бомжи оценивают твою жопу свистом на весь двор.

Губы Дерека совсем не были нежными, но открывали для меня новые ощущения. Когда понимаешь, что полностью желанна человеком, что он голоден тобою, а все происходит не из-за того, что он где-то вычитал о том, что для здоровья перепихнуться раз в неделю — мало и стыдно, нужно больше, если ты настоящий мужчина. Тьфу.

Бывшему парню и раза было много, до конца не вытягивал, но хвастаться перед друзьями чем-то нужно было.

Этого никогда не понимала.

В чем толк хвалиться посредственными подвигами? Ты же не какой-то там порноактер, ходящий по дому лишь в черных сексуальных штанах с белыми завязками, светя умопомрачительным торсом с идеально подходящими к нему татуировками, а обычный Мэйсон в спортивных трениках и резиновых тапках, замаранных шпаклевкой еще со времен ремонта.

Я вот никогда подругам не трепалась. Стыдно вообще-то. О чем рассказывать? Об имитации они и без меня все знали на зубок.

Ну, актрисой я всегда была посредственной, и все мои мужики чувствовали фальшь, но я ведь пыталась не задевать их гордости. Они сами задевались.

Дерек зарычал прямо мне в губы, я аж встрепенулась, глаз задергался. Но это не было знаком того, что меня собираются отпустить носиться по бабушкиному дому.

Наоборот.

Я была подсажена под ягодицы и умещена пятой точкой на столешнице, кружка где-то делась из рук, а мужчина приступил к еще более жадному сминанию моих постепенно припухающих губ.

Я провела ладонью по его груди, ощущая твердые рельефы под однотонной футболкой. Дерек ощутимо накрыл пальцы своей ладонью, немного отстранил их, деликатно сжал.

Послышался характерный треск.

Мужчина второй рукой разорвал одежду и выкинул ее в сторону. А следом вернул мою руку на место, только теперь там была оголенная кожа, я сглотнула, рассматривая бледный ее цвет.

Провокатор будто специально направил руку в район гулко бьющегося сердца, словно тараном пробивающим грудную клетку.

Нифига в нем силы, конечно. Одной рукой разорвать эластичную ткань… Я такое только в мультиках видела.

Витиевато выдохнула прямо в его губы, подняла взгляд из-под опущенных ресниц. И утонула.

Его глаза сияли так ярко, словно звезды темной ночью. На секунду мне подумалось, что нужно разорвать этот контакт, убежать, укрыться, но под каким-то непонятным напором извне, просто заворожено смотрела, не отрываясь, не ища спасения.

И все труднее мне давались попытки хоть что-то предпринять. Потому что не хотелось. Не было желания убегать или сопротивляться, неважно, как воспринимает все мозг, сердце дает подсказку — все так, как должно быть. Я себя знаю, уж поверьте. Очень нечасто этот орган указывает мне, что делать.

Обычно у меня такое состояние, когда налакаюсь с подругами вина по две бутылки за ночь на рожу. Но сегодня это немного другое, более правильное и стабильное. Что в мире может быть стабильнее осчастливленной женщины? Правильно. Все что угодно.

Как сказал бы хороший психолог: — «Устал морально — отдохни аморально». Совет на все времена. А я о-очень устала. От собственной жизни, которую получается менять лишь титаническими усилиями.

Нужен крутой поворот. И продажа этого дома им станет.

Дерек без особых усилий поднял меня на руки. Я прижалась щекой к широкому плечу и расслабилась окончательно, слегка потянувшись, вплоть до пальцев на ногах.

Бережно усадив меня на обеденный широкий стол, скинул с цента салфетницу и посуду для специй, шлейф перца распластался по полу кухни, образовывая полумесяц на черно-белом вымытом кафеле.

Тут я даже возмутилась, огрев Дерека несладким взглядом. Но этого локомотивного увальня остановить уже не получилось бы. Его без конца светящиеся глаза и бугор в районе паха указывали не в сторону пола, а на меня.

Получив в свободный доступ мое распластанное на столе разгоряченное тело, мужчина вообще перестал себя хорошо контролировать.

По-хищному резко он начал расстегивать на мне одежду, рывками снимая ее, словно медведь малину. Лицо таким бесстрастным уже держать у него не получалось, контроль подводил. Тут уже я с интересом его рассматривала. Чуть расширившиеся ноздри, бровь, вздернувшаяся сама по себе. О, нет-нет, он точно не безразличный.

Бриз нежности взял верх над морем чувств. Этот мужчина прекрасен.

Мне показалось, что это, мои неподдельные чувства, нашли отклик в Дереке. В следующее мгновение я ощутила эхо, добравшееся до сердца. Даже оно было сильнее того, что чувствовала я сама. Радость обретения того, что ждал долгие годы, неверие, стремление поскорее привязать к себе, не отпускать. Все штрихами вонзалось в душу, сливалось с ней, волей-неволей становясь частью.

Я неверяще посмотрела на него. Все эти чувства… в нем?

Да. И ему не было неловко, от того, что я знаю. Для него это одна из самых правильных вещей — показывать чувства женщине. Иначе нельзя просить присмотреться к себе. Нельзя и нечестно, неправдиво. Хочешь — бери, но докажи, что можешь осчастливить.

И это так удивительно. Ты крупный, безмолвный мужчина угрожающего вида, которого называют беспородным, но предполагаешь, что не нужен мне без симпатии в мою сторону?

Интересно.

Скользнула руками к необъятным плечам, погладила пальчиками. Дерек действительно был словно великан. И достоинства у него тоже были столь крупными и твердыми.

Мужские губы подвинулись в сторону, целуя зону чуть ниже ушка. Пальцы на ногах подогнулись, тело пробил разряд. Я дернулась, судорожно выдохнув в его жесткие волосы, впилась ногтями в плечи.

Его руки оказались на внешних сторонах моих бедер, немного сжали их, разводя в стороны. Дальше пальцы оказались на самом сокровенном местечке, с нажимом проводясь по влажным складочкам лона.

Настоящий, не наигранный стон прозвучал из моего рта. Я даже сама испугалась, подобравшись. Так вот как это происходит у женщин с нормальными партнерами!

Бровь Дерека изогнулась, он немного отстранился, заглядывая мне в глаза. И в тот момент провел пальцами в другую сторону, специально задевая клитор.

Еще один стон, откинулась полностью на стол, прижав руки к груди, немного испуганно смотря на серьезного Дерека, нащупывающего мои слабости. Он выглядел как практикант, впервые смешивающий пробирки.

Уже более интимный звук я воспроизвела, когда он медленно вошел в меня одним пальцем. Выгнулась, сцепливая ноги вместе. Тело били судороги, накатываясь волнами сладких ощущений с накопительным эффектом.

Совсем скоро я сама двигала бедрами навстречу.

Прекратил он резко, я чувствовала скорую упоительную развязку, а он перестал! Подстава конкретная такая!

Правда, совсем скоро в пульсирующую точку уткнулось нечто побольше пальца. Его член. Он стал неторопливо протискиваться вглубь, а я старалась не задохнуться от нового ощущения абсолютной наполненности. Когда он начал двигаться, я сорвала голос, выгибаясь под ним с грацией кошки-картошки.

Мне хотелось больше, теснее и глубже, не заканчивать этот единственный обворожительный раз, но тело уже подводилось к грани.

По деревянному добротному столу пошла трещина. А мы кончили вместе, обнимаясь и загнанно дыша, он мне в макушку, я ему в шею.

Охренеть.