ГЛАВА 22. Вечеринка продолжается
Давайте веселиться! Жизнь скоро кончится, а после нашей смерти людей не будет интересовать, было нам весело или грустно.
— Уважаемые граждане, друзья! — Заговорил Ингард в микрофон, окидывая нас всех торжественным взглядом. — Эти года в изгнании были сложными, столетия были непростыми! Но я вернулся, чтобы показать вам совершенно другой мир, испробовав жизнь изгнанника на себе, я хочу прекратить этот беспредел! — К концу фразы его голос стал жестким, интонация рубленной.
Он держался на сцене непринужденно, хоть и впервые в жизни сегодня увидел микрофон. Хороший оратор — врожденная способность.
По толпе вновь прокатилась волна шепотков, люди не понимали, как на это все реагировать. Вроде и новый король, но так быстро довериться ему не могли. Они не знали его. Он был заперт еще задолго до рождения их всех, а сам остался лишь в легендах да на монетах и гравюрах. Много ли современных людей знает, кто или что изображено на копейках валюты их страны?
— И я понимаю, что будет много протестующих, но прошу вас всех превозмочь себя. — Продолжил король. — С этого дня я полностью отменяю повинность оборотней уходить в лес после отказа оборотниц! — Возмущенные возгласы всколыхнули собравшихся, причем больше всего возмущались мужчины. — Это мой первый приказ и обсуждению он не подлежит! Сегодня же все, кто остался в живых в том гнилом месте в осточертелом облике волка, как в тюрьме сознания, будут освобождены и возвращены к нормальной жизни!
Это был бум. Недовольные оклики звучали всюду, и хоть их было меньше, чем довольных, от тех, кто с восхищением смотрел на Ингарда, но по обыкновению они были громче и бесцеремоннее.
Когда в мужа полетело что-то красное, я с ужасом узнала в этом предмете помидор. Но Ингард так ловко поймал его в кулак поднятой рукой, не пошатнувшись и на миллиметр, словно врос в пол ботинками, что я порядком задумалась о том, каким образом он занимал досуг в изгнании. Это волк-ниндзя!
Тишина накрыла площадь. Все с ужасом смотрели, как в глазах Ингарда вспыхнул дьявольский огонь. Казалось, даже пуговицы на его пиджаке укоризненно округлились, а носы ботинок стали остроконечным оружием.
Сок расплющенного помидора растекся по мужской кисти, окрашивая краюшек белой рубашки. Как назло, где-то в лесу завыли волки, точно подобрав момент.
Охранники короля напряглись еще больше, хотя я сомневаюсь, что в их обязанности входила отлавливание овощей налету. Уже через считанные мгновения какого-то испуганного мужика лет тридцати выводили под руки с площади. А кольцо остальных телохранителей сомкнулось ближе к Ингарду, немного перекрывая обзор.
Дураков больше не было. Все молчали. И попрятали соленые шедевры помидорного искусства господина Каро с ближайшей лавки за спины.
Показательно надменно вытирая платком липкую руку, Ингард продолжил:
— На этом сегодняшние новости не заканчиваются. — Он нашел взглядом меня. Я тут же спряталась за здоровяка Дерека, стараясь дышать через раз. Только не на сцену! Я упаду там в обморок и опозорю его! Лучше пусть расскажет всем желающим обо мне на королевской страничке в какой-нибудь соцсети! — Хочу представить всем мою королеву. — Ингард указал рукой в мою сторону, многозначительно встряхнув головой. Как будто все еще не поняли, что если творится какая-то хрень, то это моих рук дело.
Собрав всю свою волю на кончиках ногтей с френчем, подняла подбородок и с видом настоящей королевы лучшего села района, пошла к ступенькам.
Как говорится, она любила тишину, спокойствие, ванильное мороженное… и его.
Нервно улыбнулась Ингарду, останавливаясь возле него плечом к плечу.
Хотелось продолжать держаться гордо, но это было выше меня. Тело будто одеревенело, но не в лучших традициях гибкой ивы, а по заветам старого дуба. Дышала я с трудом, сжав кулаки, постоянно сглатывала вязкую от волнения слюну. Сколько помню себя, всегда боялась находиться на сцене. Даже в школе отказывалась от любых выступлений, не пугали даже двойки.
Правда, сейчас я чувствовала сочувствие со стороны мужей, их поддержку. Хоть этого хватало лишь на то, чтобы позорно не свинтить за горизонт.
Поэтому взгляд блуждал где угодно, но не останавливался на основной массе народу. И зацепился за пару людей (или оборотней), что стояла поодаль и что-то бурно обсуждали. Прищурив глаза, я с удивлением определила в незнакомцах маму с Уильямом.
Ну надо же, похоже, что они знакомы.
Вместе они смотрелись не то чтобы органично, но я невольно отметила, что рядом с бывшим предводителем оборотней мама смотрится хрупкой Дюймовочкой. А кудри, которые она весь вечер крутила на голове бабушкиными старыми бигудями, приобрели совсем другой смысл, менее прозаичный. Она хорошилась для него? Очень странно.
Тут в голове что-то щелкнуло, и мне показалось, что черты лица Уильяма очень похожи на мои собственные. Такой же овал челюсти, форма губ и даже цвет глаз! Не-не-не!
Я так растерялась от этого всего, идиотских мыслей и догадок, что совсем забыла, что нужно сказать какую-то речь своим новым поданным, все же смотрят и ждут. Многие лица уже успели мне примелькаться. И на счет меня они были настроены благодушно, общее протестующее настроение совсем потухло.
— Вы все уже меня знаете… — нечеловеческим усилием подавила дрожь в голосе. На языке собирались фразы по типу «Я вам ничего не обещаю, мое правление не будет великим, но другую королеву вы не получите, выкусите», но всего лишь мягко улыбнулась, заботливо сдвинув бровки, представляя над собственной головой нимб для пущей убедительности. — Я — хранительница этих земель и как никто другой знаю, что им нужно для процветания, — соврала, не чувствуя и капли раскаяния. — Надеюсь, что не разочарую вас всех. — Чуть не добавила «В добрый путь!».
Толпа взорвалась аплодисментами, люди улыбались и бойко свистели. Общее настроение окончательно потеплело. Мое присутствие помогло жителям Долины принять Ингарда, как короля. Ну, так кто тут настоящая мамочка? Я хмыкнула. Волнения не осталось. Казалось, я могу прыгнуть в толпу, и они понесут меня на вытянутых руках.
— Это она! Наша хранительница, настолько добродушная, что приняла даже беспородного, а следом и изгнанника! — Восторженно проорал кто-то, и остальные подхватили, скандируя: — Да здравствует король и королева! — Хор голосов поднимался к самим звездам, а Луна светила каким-то потусторонним, даже слегка фиолетовым светом.
Теперь в нас летели не помидоры, а цветы. Начинало казаться, что мы не король и королева волчьей стаи, а самые успешные представители эстрады, осталось только нацепить на головы короны из перьев.
Так хорошо стало на душе от такого громкого приема, что я даже расслабилась. Ингард обнял меня за плечи и посмотрел в глаза, с какой-то спокойной теплотой во взгляде.
Вечер продолжился танцами. Как в каком-нибудь сельском клубе. Причем, мы, король и королева, отжигали на ровне со всеми любителями подрыгаться, совсем не собираясь держать строгое лицо перед подданными. Что мы, не люди что ли?
Ингард двигался, как лучший ученик танцевальной школы, размеренно и плавно, под музыку, как лебедь. Я же махала руками и подпрыгивала, чувствуя себя легендой танцпола, плюнув на любые условности и косые взгляды. Рядом та же извивался Нэд. В нем оказалась скрыта настоящая оторва современности, поняла я это после четвертого шота вишневой наливочки с лавки господина Фрутелли.
Дерек с Кристианом сидели на лавочке у фонаря, как древние старперы. И спокойно наблюдали за весельем со стороны, не выпуская меня с радиуса взгляда. Ладно, пусть так. Зато точно знаю, что они не дадут мне поддаться на уговоры периодически подбегающей пьяной соседки махнуться на ночь в одно живописное местечко на краю страны, покормить лебедей.
Когда начался медляк, я оказалась в прытких руках Ингарда, что за долю секунды от начала мягкой мелодии схватил меня, словно этого и ждал, оставив Нэда расстроенным отправиться к Дереку с Крисом.
Соблазнительная музыка, близость крепкого тела и алкоголь ударили в голову, и я окончательно потерялась в ощущениях, крепче схватилась за широкие плечи. Хотя внешне натягивала на лицо абсолютный фейспалм, по крайней мере, надеялась, что у меня это получается. Я кремень, я кремень.
— У тебя очаровательные морщинки на лбу, когда ты хмуришься. — Шепнул на ушко Ингард, загоняя этим слогом что-то ревущее и тянущее под ребро, хотя комплимент был из слабенькой категории.
Готова поспорить, он собирается воспользоваться тем, что я пьяная и утащить меня в более укромное место. Негодяй.
Я хихикнула в ладошку.
Так чего же мы ждем?!
Нет-нет. Я королева. Так нельзя.
Вскинула голову, встречаясь с ним взглядом и улыбаясь лишь уголками губ. Мы, настоящие леди, пасем задних, мистер король.
— Может, найдем более тихое место? — Продолжил свое соблазнение мужчина, поигрывая бровями.
— Идем! — Я схватила его за руку и потянула в сторону.
Уличив момент, когда три моих «охранника» в лице мужей отвернуться, мы дали по пяткам и скрылись за поворотом ближайшего дома. Каждый из них мог меня найти, особенно Крис, он всегда чувствует, в какой я стороне, но надеялась, что они дадут нам немного покоя, разрешат побыть вдвоем. В конце концов, я хочу совершить достаточное количество глупостей, пока пьяная, а то потом не будет что от детей скрывать!
Сначала думала, что мы побежим в лес и прогуляемся там, обратившись в волков. Но потом вспомнила, что кое-кому из нас двоих этот лес уже поперек горла стоит.
Ингард повел меня к смотровой вышке. Она выглядела не особо надежной, и забираться на нее было страшно, но внутри открывался романтичный вид на Долину. С одной стороны просторы леса, укрытые нежным туманом, словно белой сладкой ватой. Это было здесь частым явлением из-за климата местности, в отдельных местах воздушная белесость укрывала и верхушки елей, создавая неповторимую сказочную, даже немного болезненную атмосферу.
С другой стороны — уютные коттеджные домики с черепичными крышами, большими окнами и милыми клумбами там, где жили женщины, что любили ухаживать за цветами. Мое жилище было одним из самых больших и красивых. Я даже загордилась.
В стороне от этого всего находилось кладбище. Оно навевало гипнотизирующую тоску. Надгробия укрывали землю на сотни метров вперед.
— На самом деле, не везде там, в земле, лежат наши соотечественники. Чтобы не вызывать подозрений еще за период правления отца с мамой, надгробия в большинстве своем ставились, чтобы не вызывать подозрений, дабы посторонние умы не задавались вопросом, почему здесь так редко кого-то хоронят. Оборотни умирают очень долго и очень редко, а у Долины богатая история.
— Все равно жутко. — Поежилась я. Ингард накрыл меня своими руками, подойдя сзади, и зарылся носом в волосы.
— Сколько тебе лет, Ингард? — Тихо прошептала, стараясь не нарушить волшебную атмосферу.
— Семьсот тридцать два.
Выносите меня семеро! Он мог бы быть чьим-то прадедом в седьмом колене!
— Ничего, скоро и ты вырастешь, малявка. — До чертиков соблазнительно прошептал мне на ухо, задевая мочку, спускаясь влажным дыханием по шее.
— Эй, ты хочешь, чтобы я тебя поцеловала или послала? — Недовольный вопрос слетел с губ, я начала трезветь от обиды на это обращение «малявка». Тоже мне Бэнджамин Баттон, всю романтику сфуфлыжил! (3303c)
— Не злись. Я всего лишь хотел сказать, что ты очень юна, и я не знаю, как к тебе подступиться, чтобы не спугнуть. — Признался Ингард, недовольно отойдя от меня на метр. Впрочем, на этой вышке по периметру метров всего пять было, далеко не убежит. Куда побежит, там я его и встречу.
— То есть, я, закрытая с древним мужиком на обзорке, за километр от поселения, пугливая?! — Подойдя обратно к нему, с возмущением посмотрела в лицо.
Ингард принял единственное правильное решение, что смогло бы замять святое негодование пьяной девицы — поцеловал меня.