ГЛАВА 23. Бинго!
— A где же люди? — вновь заговорил наконец Маленький принц. — В пустыне все-таки одиноко…
— Среди людей тоже одиноко, — заметила змея.
Короче, Ингард сбил мне всё негодование!
Я застыла и не отвечала на поцелуй, медленный, даже какой-то ювелирный. Мужчина провел языком по моим сомкнутым губам и в сердце что-то со звоном разбилось. Что-то очень похожее на бокал с крепким вином столетней выдержки, потому что я хмелела от упрямых действий Ингарда, как школьница на выпускном после медлячка с преподом, в которого была влюблена с начала средней школы.
У меня мелькали мысли в голове о том, что я сейчас не лучше бревен в лесе, которые он видел миллион раз и ненавидел всей душой это однообразие пейзажа.
Не знаю, почему вела себя так глупо. Может я хотела растянуть эти мгновения, действительно ознаменовывающие начало наших непростых отношений. Теперь по-настоящему. И да, я уверена, что «просто» это не про него. Но было бы глупо убеждать кого-то в своей симпатии, оперируя только тем, что с этим человеком не сложно. Хоть иногда и хочется простоты, жить в ней постоянно скучно.
Его явный интерес ко мне и приятен, хоть наши судьбы теперь связаны навсегда, даже по окончанию пути на бренной земле, пусть мы король и королева нашего маленького царства, было странно ощущать все это. Будто мы с ним герои фильма, а сейчас идет замедленная съемка перед самим финалом и решающей битвой. Окончанием этой сцены, но не нашей истории, книга слишком длинная, чтобы снять по ней всего лишь один фильм.
Метал под нами громко скрипел на ветру. Мы находились в десятках метров над землей. Казалось, до полотна непостижимого неба, усыпанного блестящими звездами рукой подать. Но путь к любой мечте всегда прекраснее ее исполнения. Я бы никогда не смогла прикоснуться ни к одному из небесных светил. Да и не в этом прелесть любования небосводом.
Я прижалась к его податливым губам с легким ответным нажимом, а снаружи стал лить дождь. Крупные капли с шумом бились об стекло, пытаясь до нас добраться. Стало зябко, мурашки покрыли тело, и Ингард бесхитросно обнял меня, спускаясь руками по спине, делясь теплом горячего тела.
Он увлеченно двигал губами, казалось, даже не волнует, что ответа нет. Ни злости, ни сожаления. Только действие. Ингард знал, что вода точит камень, а выдержка не вечна. Мои действия последуют. Любые. Ведь главное — вызывать хоть какие-то эмоции помимо равнодушия, верно?
А я и не держалась. Наоборот. Мне было трудно окунуться еще в один омут. Окончательно привязать его к себе, как прыгнуть с обрыва. До сих пор нас связывало не так многое, по крайней мере, то, что можно осязать.
Я приоткрыла один глаз, наблюдая за ним из своего неудобного ракурса. Веки были опущены, а ресницы дрожали. А еще я чувствовала его неспокойное дыхание на своем лице.
Кто он для меня?
А кто для него я? Обычная девчонка, встретившаяся на пути, что была столь глупа, чтобы ею воспользоваться для своей свободы?
Мое сердце не настолько большое и сожалеющее, чтобы идти в жертву тому, кому это не нужно. Уверена, Ингард пришел бы к власти и без моей помощи. Ему просто нужно было выбраться из леса. По большому счету, он мной воспользовался.
Но ведь не выбросил, как ненужную игрушку, как только добился своего… Сделал королевой, чтоб его! И ведь мое украшение с когтем оказалось на мне еще раньше, чем кольцо на Ингарде. Получается, сначала я стала королевой, а только потом он — королем. Он надел украшение на меня еще в лесу. Столько лет хранил рядом с собой именно ожерелье избранницы. Наверное, быть одиноким волком очень болезненно.
Я не могу прочитать его, это сводит с ума. Рисковые игры не для меня, а темные фигуры в партии — всегда риск. Ведь только начала радоваться, что теперь смогу не обжигаться, всегда знать чувства окружающих мужчин. Моих мужчин. Могу ли я назвать Ингарда своим или он просто тот, кто рядом?
Он, едва касаясь, провел рукой по моей щеке. В само сердце устремились маленькие разряды тока, разбавляя кровь адреналином. Его прикосновения действовали на меня по-особенному пьяняще в тот вечер.
Тяжело вдохнула, прикрывая глаза обратно. Закусила губу и по ней тут же снова прошелся язык Ингарда, распрямляя. Он точно понимал, что губами моими уже завладел, и хоть не мог без моего участия углубить поцелуй, но свою «территорию» отвоевывал без полемики.
Он медленно накрыл пальцами мое плечо и длинным движением стянул с него свободную блузу.
Я отстранилась, затаскивая легкую ткань обратно. Отвела взгляд, опасаясь встретиться с ним глазами и увидеть там что-то запретное. Или насмешку. Вот что убило бы меня больше всего. Если оказалось бы, что все это неискренно, что я — вынужденная мера, с которой можно лишь поглумиться.
За окном шумел дождь. Пожалуй, только от пристыженной тишины он и спасал. Жаль, что мне не было дела до чьих-то посевов или засухи. Правильно мама говорит, никакой совести.
Алкоголя в голове совсем не осталось, воздух наполнился влагой. Я была отстойно трезва и мерзопакостно замерзла без рук, обнимающих меня.
Еще несколько часов назад настрой погоды был многообещающим. Как и мое собственное настроение. Я веселилась. Теперь же пришла отчужденная меланхолия.
Отошла к окну, отделявшему нас от бушующей непогоды. Капельки на прозрачной поверхности играли в догоняли, к концу сливаясь воедино в большое мокрое пятно. Над головами загорелась небольшая лампочка, поэтому в темени улицы больше не было видно и зги. Но оттуда веяло свежей прохладой.
Ингард молчал. А я видела в отражении окна, как он на меня смотрит. Пристально, жадно, самобытно, с особым голодом изучая каждый миллиметр фигуры.
Я накрыла парное украшение пальцами, почувствовала тепло, исходящее от когтя. Ингард нашел в отражении мое лицо, мы встретились взглядами, зачарованные шумом дождя, проникающим под кожу. Я все еще стоял к нему спиной. Но даже это не мешало тихому таинству приобретать более глубокий смысл. Знаки вопросов в нашей истории заменялись спокойными точками.
Я наслаждалась его образом. Высоким, гибким телом, широкими плечами, его длинными ногами, затянутыми в ткань хорошего костюма, руками, что были нервно, второпях засунуты в карманы штанов. Серыми глазами, обведенными черными каймой, что неконтролируемо для настороженного Ингада излучали сияние.
Он облизнул губы, мускулы под рубашкой напряглись. Оттянутый галстук был раздраженно откинут в сторону, хотя здесь совсем не было жарко.
Преодолев шаги, разделяющие нас, Ингард остановился у меня за спиной. Не касаясь по вине всего лишь нескольких сантиметров. Болезненно предосудительно.
Наши взгляды были соединены в какой-то дикой игре в догонялки, заведомо обреченные на проигрыш всех участников, неразрывно открывая друг другу частички души, самые потаенные, спрятанные подальше от посторонних глаз.
Я видела его одиночество. Не здоровое, не самодостаточное, а нестерпимое и страшное. Пятьсот лет изоляции. Когда кажется, что сходишь с ума. Еще немного и психика не выдержит, людская сущность скрывается, отдавая полную власть зверю, но ты жив, и ты все понимаешь. Звери тоже чувствуют боль.
По ту сторону стекла, прямо на мужском отражении скатилась особенно большая капля, словно слеза по щеке, я потянулась ладонью, глупо пытаясь стереть ее. В процессе пальцы накрыла мужская рука, прижимая к стеклу.
Непроизвольно тело само подалось назад, стирая те мучительные сантиметры, прижимаясь к мужчине спиной.
Глаза Ингарда засияли ярче, он наклонился, прикасаясь губами к моей шее, все-таки стягивая с плеча ту несчастную блузку и, в отражении смотрел на мою реакцию.
Я втянула воздух губами, несколько продолжительнее обычного вздоха. Тело ярко реагировало. Соски затвердели, но бюстгальтер это хорошо скрывал. Чуть ниже живота появилось щекотное ощущение, расплываясь мурашками по всем конечностям. Я сильнее прижала бедра друг к другу.
Губы Ингарда спустились к ключицам. Я ощутила, как приятное чувство опьянения возвращается, еще более дурманящее.
Откинув голову на широкое плечо, впилась ногтями в его бедро. К пояснице в районе его паха прижимался твердеющий бугор.
От наших горячих дыханий окно напротив начало запотевать. Ладонь, прижатая его рукой к стеклянной поверхности начала съезжать по испарине, оставляя след.
Рвано выдохнула, закусила губу. Мужчина нашел на вытянутой шее чувствительное местечко и сжал его губами.
Резко повернув меня к себе лицом, Ингард впился в губы в жадном поцелуе. В голове даже и мысли не проскользнуло снова заигнорить его. Отвечала настолько неистово, насколько кричало об этом сердце.
Накрыв мою голову рукой, он надавил на затылок, второй рукой за талию притиснул к себе. Я не смогла мы сдвинуться даже на миллиметр, но мне было слишком хорошо, чтобы переживать об этом.
Очень скоро паралон лифчика больше не прикрывал возбужденной груди, Ингард избавился и от него, и постепенно стал освобождаться и от своей одежды, алчно разглядывая мои полушария предательски сияющими глазами.
Я осоловевшим взглядом скользила по его поджарой фигуре, с остервенением стягивающей штаны. Блеклые волосы были растрепаны, а кадык дергался.
Наконец, справившись с дурной одеждой, он снова припал к моим губам, ловкими движениями стягивая штаны и с меня.
Мужчина прижался спиной к влажному окну и утянул меня к себе. Игриво улыбнувшись, я немного отстранилась, спускаясь ниже, к тому, что без сжимающей ткани штанов свободно упиралось мне в бедро.
Мне хотелось сделать ему приятно, разогнать застарелую печаль на глубине прекрасных серых глаз.
Накрыв возбужденный орган Ингарда рукой, несколько раз провела по нему, не сильно сжимая. На лице беловолосого отразилась такая гамма эмоций, которую трудно было скрыть. Изумление, взволнованность, наслаждение моими движениями и… нежность. Даже так.
Не прерывая зрительного контакта, накрыла губами подрагивающий орган, округлым движением провела по нему языком. Ингард блаженно прикрыл глаза, но тут же обратно их открыл, упираясь в меня многообещающим взглядом, в котором явно читалось в какой позе и насколько долгим и жарким будет продолжение.
Поиграть мне долго не дали. Судя по сцепленным зубам и тяжелому дыханию, конец заведенного состояния был не так уж далек. Поэтому очень скоро я была перевернута в коленно-локтевую позу, а наклонившийся ко мне и ласково целующий в шейку мужчина одним плавным движением перешел к самой феерической части сегодняшней ночи. Движения были резкими и сильными, выбивающими дух.
Его руки сжимали мою талию, и в моменты самых плотных встреч наших тел, надавливал на нее, входя еще чуточку глубже.
Я искусала губы в кровь и сорвала голос.
Но это того стоило. Это стоило всего. Завеса, которая закрывала мне обзор, мешала увидеть, что Ингард чувствует ко мне, улетела в теплые края.
Он открылся мне не только физически, но и эмоционально. Я была ему нужна не только как инструмент власти.
Я лежала на его плече, и мы вместе вглядывались в бетонный потолок, как на самое прекрасное северное сияние, виданное человечеством. Он постелил на пол пиджак, чтобы не было так холодно валяться, и задумчиво чесал мою голову. Хотелось мурчать, подражая кошке.
— Я ждал тебя всю свою жизнь. — Тихо проговорил он, совершенно выбивая меня из колеи.
В голове вспыхнула догадка, я подскочила, смотр на него во все глаза.
— Что, правда?! Я твоя истинная?
Ухмыльнувшись в своей манере, Ингард кивнул, закидывая руку за голову.
— Бинго! — Взвизгнула я, бросаясь ему на шею.