Глава 11

Элина

Я падаю.

Моя душа срывается в бездну.

Это падение с высоты и падение в глубину.

Я не заметила, как мой будущий муж остался абсолютно обнажённым. Только ощущала его горячее тело. Сильные руки на моих бёдрах и ягодицах.

Точно пьяными глазами я окинула окружающий меня комплекс — нечто среднее между замковой залой и пещерой, её стены унизаны многоуровневыми купелями, с которых с уютным тихим шелестом падала вода.

Алик занёс меня в воду на руках.

А я так и висела на нём — обнимая за шею, обвивая сильное крепкое мужское тело ногами.

Наш поцелуй так и не прерывался.

С тех пор как я укусила Алика — он буквально озверел.

Целовал хищно, почти жестоко. Именно так, как нужно было сейчас. Давил на моё тело с идеальной силой. То ослабляя нажим, то показывая, как подобает хищнику, свою власть.

Я чувствую его возбуждение — его напряжённую мужскую плоть.

Что-то трепещет у меня под рёбрами, от того, что я знаю, как сильно он меня хочет. Страшно… да, но только слегка.

Меня словно вот-вот скинут в про́пасть, но… у меня есть крылья!

— Элина… — глухой рык раздаётся у меня над самым ухом.

Я удивлённо смотрю ему в глаза. Кобальтовые, бездонные… радужка лишь слегка серебрится по краю. Я поражена. Его волей. Его господством над инстинктами, но увы, Алик…

Сегодня воля тебе не понадобится.

— Алик… — я выдыхаю в его губы.

Он укладывает меня на спину на отмели… у края пологой чаши одной из гигантских купелей. Так что под ягодицами у меня уже плавно начинается чаша бассейна, а лопатки полностью лежат на суше.

Мой будущий муж нависает надо мной, аккуратно, но очень уверенно широко разводит мне бёдра, затем замирает, приподнявшись на локтях.

Приближает своё лицо к моему…

Этот запах. Древесная горечь… морозные ягоды. Острый терпкий, приправленный его возбуждением. Потемневшие как штормовое море глаза. Частые прозрачные капли, стекающие мне на грудь с его длинных серебристо-белых волос.

Губы, вновь накрывающие мои. Глубина, чувственность, властность. Касание горячим языком моего языка.

Горячее тело, накрывшее моё сверху.

Аккуратные мужские пальцы, деликатно скользнувшие мне между ног.

— Ах, — выдыхаю ему в рот, и он тут же выпивает мой стон.

Всё. Всё. Дальше ждать я просто не могу. Я не… ах!

Он горячо и влажно упирается мне в промежность и тут же проскальзывает внутрь. Дыхание выбивает, я замираю. Мимолётная… потрясающе-неожиданная лёгкая боль — росчерк. Искра в темноте сомкнутых век. Молния. И сразу её нет. Лишь чувственное воспоминание.

Острое и сладкое.

Боли нет.

Страха нет.

Есть только ощущение, что я полна изнутри, что мне тесно в этом теле… что ему — тесно внутри меня… и эти два чувства наслаиваются, они — почти одно и то же…

Алик даёт мне время привыкнуть. К тугому сладкому ощущению. И делает первое осторожное движение. Натягивая меня изнутри. Заставляя что-то разгореться внизу, за лоном… а вместе с этим — и в моей душе.

Я горю.

Я всё помню.

Я всё знаю.

Каждый миг моей жизни. И до рождения. И знаю будущее. Но только одно мгновение.

Ах! Новое движение жёстче. Сильнее. И ещё одно. Он уже не даёт мне передохну́ть.

Потому что знает… чувствует — так можно. Нужно.

Я обвиваю сильное тело своего будущего мужа ногами. Впиваюсь ногтями в широкую спину. Рвано выдыхаю.

Его новый выпад. И я кусаю его плечо. Мне почти удаётся не выпустить тонкие, похожие на костяные иглы, змеиные клыки…

Мы ускоряемся.

И что-то как будто вылетает из моего разума. Сознание выбрасывается, и я вижу нас сверху — будто покинула собственное тело. Наши переплетённые тела как клубок змей и это — кто бы мог подумать! — красиво.

Что-то сдвигается в моём сознании, отрывается и встаёт на место уже не так, как было прежде.

А разум обрушивается назад — в родное тело.

И его сразу охватывают новые ощущения — сладкие тягучие судороги там… внизу, за лоном.

Я задыхаюсь… тело дрожит. Всё вокруг горячо. Купель. Вода. Пологий гладкий выступ чаши…

Чувствую, как пульсирует во мне тело моего мужа… Опускаю взгляд и вижу — как едва заметно розовеет вода в купели. Слышу терпкие железно-пряные новые запахи вокруг нас.

Слышу звук…

Это из моей груди… моего горла. То ли крик, то ли стон. А теперь — едва различимое поскуливание.

Он покидает моё тело, оставив колкий чувственный след и лёгкое сожаление.

Затем приходят нежные поцелуи. Они покрывают моё лицо. Я подставляюсь под них с радостью, как под весенний тёплый дождь.

Я ищу губы мужа своими.

— Элина…

— Алик…

Он перекатывается на спину, и укладывает меня на своё обжигающе горячее плечо. Касаюсь его широкой мощной груди. Пробегаю пальцами рельеф мышц… Тянусь ниже… Он ловит мою руку своей, мы сплетаем пальцы.

Сапфиры в моём помолвочном браслете играют в свете белых магических огней. На нас из-под потолка льётся прозрачная вода, оседает водяная пыль.

Я позволяю себе прикрыть глаза… А какому-то белому сиянию, что спало эти годы где-то у меня за грудиной, растечься узкими ручейками по моему телу… и невесомо перетечь в тело моего мужа… латая старые раны… стягивая едва заметные бреши. Оплетая безупречным коконом нас обоих.

Я дышу запахом его тела, мои ноги целует ласковая тёплая вода… И я позволяю себе утонуть в глубокой волне новых чувств.

Я люблю — точно. Вот что это.

«Возьми мой Свет, я для тебя пришла в этот мир. Я тебя люблю» — это последняя осознанная мысль. А дальше моё сознание ныряет в уютную тихую и безопасную темноту забытья.

***

Кажется, когда я закрывала глаза — мы с Аликом были в купелях. Помню шум воды. Помню тепло тела моего будущего мужа — когда лежала у него на груди, проваливаясь в сладкую дрему. В изнеможении от нашей близости. Первой в моей жизни… и такой… идеальной.

Помню, как мерный стук сильного сердца Алика расходился вибрацией по моей коже.

А теперь… Прохладные белоснежные простыни, необъятная кровать… комната, в которой я однозначно не бывала раньше. Я лежу под огромным одеялом абсолютно голая, простыни холодят пальцы моих ног. На мне по-прежнему один только помолвочный браслет — серебряный змей, обвивший моё запястье как царственный вьюнок из садов Чёрный Башни. Сапфировые змеиные глазки браслета задорно поблёскивают в свете ярких утренних лучей солнца, что падают из огромного незанавешенного окна.

Холодком за грудиной отзывается неприятное открытие — я в этой постели одна. Я медленно присаживаюсь. Счастье, которое я испытала прошлой ночью, истаивает как предрассветный туман…

Алик. Мне без него холодно. И это ощущение… какое-то нефизическое.

«Позови…”, — подсказывает шипящий голос в моей голове. Который как бы мой, но не совсем. Я ему удивляюсь, но однозначно больше не боюсь.

— Алик… — робко произношу вслух, натягивая одеяло до подбородка. Я ни на что особо не рассчитываю.

«Не так… Через браслет», — снова шипит на меня внутренний голос.

Я концентрируюсь и мягко касаюсь мыслью украшения: «Алик». Он и так меня слышит… но это украшение — точно усилитель. Точно сам Алик рядом, и я снова лежу на его груди и слышу мерный стук сильного сердца моего Тёмного Ректора…

— Элина…

Дёргаюсь и подпрыгиваю на месте. Алик действительно здесь. Стоит в изголовье кровати.

— Я проспала лекции?.. — не нахожу ничего лучше спросить. Встретилась взглядом с кобальтовыми бездонными глазами, вдохнула древесно-ягодный запах и… мысли разлетелись!

Алик выглядит прекрасно. Свежий, улыбчивый, глаза лучатся мягким теплом. Серебристые волосы рассыпаны по плечам, чёрная рубашка навыпуск. Верхние алмазные пуговицы небрежно расстёгнуты. Не похоже что он показывался сегодня адептам или своим подчинённым.

— Я освободил тебя на сегодня от первых двух лекций, Элина, — понимающе улыбается мне мой будущий муж, присаживаясь на кровать рядом со мной, завернувшейся в кокон из одеяла, — и себя освободил от работы. Ещё часа три у нас есть… спокойно позавтракаем, поговорим…

— Не хочу, — шёпотом перебиваю я Алика.

Он становится серьёзным на миг, потом начинает мягко смеяться. И я тоже широко улыбаюсь ему в ответ:

— Я не хочу, Алик… ни завтракать… ни говорить…

Теперь уже он не даёт мне закончить мысль. Одеяло — срывает с меня еле заметным быстрым движением. Утренняя прохлада делает моё тело особенно чувствительным. Но не успеваю замёрзнуть — Алик опрокидывает меня на простыни, и его тело накрывает меня сверху.

Стягиваю с Алика рубашку. Он ненадолго приподнимается надо мной. Слежу за внимательным голодным взглядом, которым мой муж окидывает моё тело. Я лежу под ним, раскинув руки: вот она я, вся твоя, владей…

Он улыбается. И припадает к моим губам, пьёт мой поцелуй, тут же спускается на шею, цепочка колких поцелуев, и вот губы Алика уже осторожно касаются моей груди.

Комната плывёт перед глазами. Жар снова накатывает. Внизу живота точно сворачивается раскалённый узел. Моё лоно будто плавится. Сильные, уверенные руки гладят моё тело, горячие пальцы мужа проскальзывают мне между ног. Одно чёткое плавное движение — и я не удерживаю вскрик!

Что это было?! Изначальная сила!

Ах! Снова… Он дотрагивается до чего-то… о чём я сама не знала, и моё тело трепещет от наслаждения.

— Алик… — я то ли шепчу, то ли рыдаю от этой сладкой пытки. Тело пытается вывернуться, но сильные руки мужа не позволяют мне сбежать от этого изощрённого удовольствия.

Ещё один словно силовой разряд прошибает всё моё тело и разливается сладкой волной восторга. Алик убирает от меня руку, и я не успеваю выдохнуть и откинуться на подушки, как он толкается в меня. Вскрикиваю. Но не от боли. И кричу на каждое его движение. Сначала мягкое и медленное, потом жёсткое и подчиняющее. Не давая вздохнуть между поцелуями, он ритмично вторгается в меня ускоряясь. И я сдаюсь.

Сдаюсь на его милость.

Через несколько минут я лежу на боку, на кровати, плотно прижавшись спиной к животу мужа. Он обнимает меня сзади, мягко поглаживает талию, бедро, снова талию, живот, грудь…

— Прости, Алик…

— За что? — его рука замирает на моей груди, в голосе звучит удивление.

— Что так отчаянно отказывалась выходи́ть за тебя замуж.

— Элина, — вкрадчиво начинает Алик, возобновляя свои ласки, в его голосе смешинка, — что конкретно сейчас навело тебя на эту мысль?

Вот же ж!

Я же имела в виду, что Алик — хороший!.. Что зря я прицепилась к договору и… а получилось, что из-за физического удовольствия… ох… Чувствую, что густо краснею. Хотя лежу к нему спиной, и он не видит. Но он знает — это я чётко понимаю.

А теперь — мягко смеётся. И меня тоже начинает разбирать смех.

Три коротких, отрывистых стука в дверь спальни.

А многие ли могут вот так запросто в эту дверь постучать?!

Ведь едва ли снаружи коридор. Хотя я и не помню, как попала в эти покои… скорее всего — перед спальней есть гостиная. А перед входом в неё мощнейший магический защитный полог…

Но кто-то стучит прямо в дверь спальни.

Вроде бы деликатно. А вроде бы… по-хозяйски.

Мы больше не смеёмся. Мы с Аликом быстро присаживаемся на кровати. Чувствую, как мне на плечи опускается мягкая, прохладная ткань. Это его халат.

Когда через несколько мгновений, спешно запахивая халат, смотрю на Алика, мой будущий муж уже одет в брюки и рубашку.

Он подходит к двери и с обречённым вздохом берётся за круглую серебряную ручку.

***

Алик

— Ты очень буквально понял мой приказ поскорее сблизиться со своей невестой, Алик, — Арон кривит губы в усмешке.

От Правителя мало что можно утаить. Меня это не беспокоит. В глубине пронзительных почти чёрных глаз моего лучшего друга плещется веселье. Он, несомненно, одобряет происходящее. А вот насчёт его жены я не был уверен. Алиса сидела в глубине гостиной моих покоев, за спиной Арона. Развалилась в просторном, светлом кресле и, подобрав под себя ноги, обнимает свой беременный живот.

Я как в первый раз отметил семейное сходство: Элина любит сидеть точно также… и однажды будет носить под сердцем моё дитя. Я усилием воли прогнал эти манящие мысли. Нет, не мысли. И даже не планы… Намерения.

Но сейчас первоочередная задача была другая.

И меня не могла обмануть псевдорасслабленная поза Алисы. Я прекрасно знал, что она может метнуться ко мне за долю мгновения и прокусить мне лицо змеиными клыками. В очередной раз. Но я также знал — Арон запретил ей меня кусать. Ему в этом что-то такое виделось… слишком интимное. И меня этот запрет несказанно радовал. Особенно в эту минуту.

— Доброе утро, Владыка Арон… Арави Алиса… — я формально обозначил положенный короткий поклон. Арон прыснул и махнул на меня рукой, затем отвернулся, упругим шагом прошёл в центр комнаты и развалился в парном светлом кресле напротив своей жены.

Я знал, что Владыка Хаоса явится, ведь мы должны были готовить ловушку Гидеону перед балом. Но не думал, что мой друг пребудет так рано. И что приведёт с собой Алису. Я медленно и осторожно приближался к «королевским кобрам», как за глаза их называли подданные. При этом очень внимательно и деликатно сканировал эмоциональный фон Алисы.

Хм, неужели я зря опасался? Никакого истерического намерения откусить мне пол лица я не считывал. Нет, я знал, что Алиса неплохо ко мне относится. Но когда-то воспоминания Элины обо мне были стёрты по её просьбе. И я не терял бдительность.

— Она злится на меня, Алик? — ловлю усталый печальный взгляд сильнейшей белой волшебницы в стране. Сейчас она удивительно напоминает мне юную девушку сироту, которую я когда-то вёл через коридоры этой самой Академии Белого Стана в сопровождении конвоя чёрных легионеров. Вёл, чтобы отдать Арону.

— Не думаю, Алиса, — мягко улыбаюсь супруге Правителя, — я объяснил Элине, что она болела. И что сознание после всего пережитого в детстве — буквально собирали по кусочкам. И неведение до поры было меньшим из зол.

— Ну и прекрасно, — перебивает меня Арон, — теперь можно сконцентрироваться на деле. Кстати, Алик. Твой магический контур выглядит очень неплохо. Ещё несовершенно. Но теперь Гидеон явно найдёт себе среди приглашённых на бал цель повкуснее, чем ты. Эти светлые проплешины в твоей ауре смотрятся странно… но я привыкну. А главное, теперь можно будет спокойно работать…

— Распоряжусь накрыть нам здесь завтрак, — смотрю Арону в глаза, считываю его невысказанный приказ. Я один из немногих, кто может так поступать, не опасаясь распрощаться с жизнью в следующее мгновенье. Мой друг, вопреки слухам, не отличается кровожадностью. Это лишь особенность его родовой магии. И она долгие столетия крайне отрицательно сказывалась не его характере.

Так было, пока он не встретил свою судьбу.

А с тех пор как у Алисы и Арона родился первенец — Правитель ещё ни разу не убил никого из тех бедолаг, что прямо взглянули ему в глаза по неосторожности.

И хотя я был рад Арону и Алисе, совершенно не так планировал провести это утро. Я ещё не набылся с Элиной вдвоём. Не надышался её запахом. Да, мне всегда будет мало. Но сейчас мне остро хочется быть с ней, только с ней.

— Алик… — Арон считал суть моих страданий без особых усилий, — помнится, ты предлагал нам с Алисой апартаменты в каменном крыле. Распорядись пода́ть нам завтрак туда. Я хочу остаться вдвоём с женой. После мы с тобой обсудим все детали. А вечером объявишь о намеченном празднике в честь помолвки. Укрепим магический контур Академии. Бал через пять дней, мы обязаны до него дотянуть, не допуская прорывов в магических щитах. И я останусь здесь. Пока всё не закончится.

***

Элина

Я стояла у чуть приоткрытой двери из спальни в гостиную. Тихо как мышка, закутавшись в халат Алика. Должно́ было быть слышно разговор. Видно посетителей. Но я только ощущала силовое поле, которое не давало мне открыть дверь шире, ничего увидеть и услышать. Тот кусочек комнаты, что открывался моему взору — сплошь клубящийся чёрно-белый туман.

Слишком хорошо знакомый мне.

Мне было ясно, кто наши гости. Я не чувствовала Алису. Но я просто знала, что она здесь. За непроницаемым магическим пологом. Как и её муж. Арон, лицо которого заставляет меня панически дёргаться, хотя уже и научилась этого не демонстрировать.

А если дело не в нём? Может, он не делал мне зла… — пришла шальная мысль из ниоткуда, кажется её нашёптывал мне тот самый шипящий змеиный голос, мой второй голос, — может, Арон просто на кого-то похож?.. Человек с таким же лицом сделал что-то плохое? А вовсе не муж моей сестры.

Это было откровение.

Я абсолютно точно не помнила ничего такого. Но не все мои провалы в памяти восстановлены. Эта мысль была очень заманчива и решала массу моих проблем!

Ну как-нибудь после обдумаю. На меня и так за последние пару дней свалилась слишком много новых… и хорошо забытых старых све́дений. Как бы мозги не перегрелись!

И кстати, зачем выставили полог? Я же знаю, что в гостиной именно они! Хотя бы потому что кто-то другой едва ли смог бы зайти в личные апартаменты Алика без приглашения.

Наверно обсуждают что-то тайное. Важное. Связанное с происшествиями, со странными вспышками в небе. Точно не организацию свадебного банкета и извинения передо мной за то, как именно я узнала, что выхожу замуж!

А когда туман, наконец, рассеялся, я увидела в гостиной накрытый к завтраку стол. И Алика. Он отодвинул для меня один из стульев, жестом приглашая разделить с ним трапезу.

А я… сорвалась с места и через миг повисла у Алика на шее.

Не буду. Не буду сидеть чинно-благородно как девушка из высшего общества на этом стуле одна. Не буду аккуратно кушать и тихо позвякивать приборами!

— Элина, позавтракать всё же надо… — выдыхает мне в лицо Алик, сжимая в крепких объятиях.

Ага, «позавтракать надо»! А у самого́ руки уже под моим халатом! Смеюсь и вскользь удивляюсь как мне легко.

Нерешаемых проблем не существует.

Поведение Алисы можно как-то объяснить. Мне не нравится Арон по какой-то банальной не зависящей от него причине… Да и вообще это ошибка! Как мне может не нравиться любимый муж любимой сестры?

Странная эйфория давно утопила мой разум. Я готова всем простить всё не глядя, не вникая. Почти физически ощущаю, как Источник Внутреннего Света раскрывается в моей груди, пышет силой. Меняет меня.

Я смеюсь. И Алик подхватывает меня на руки. И прерывает мой смех глубоким чувственным поцелуем.