Глава 10

Элина

Алик снова оставил меня в своём Ректорском кабинете одну. Он вот-вот вернётся.

А пока я уютно подтянула под себя ноги и забилась в самый угол светлого диванчика, что примостился вплотную к стене. Отсюда мне прекрасно видно весь просторный кабинет. Лаконичный стол на возвышении в дальней от меня части комнаты, минимум декора. Светлые кресла для посетителей, задёрнутые светлые портьеры.

Тихо, спокойно, безопасно…

А может, мне только так кажется, потому что в этой комнате такой свежий воздух, и я улавливаю в нём знакомые нотки морозных ягод?..

Моя судьба катится кувырком, будто, как и я сама, слетела тогда с теневой тропы. Вот только её потом никто не поймал.

Арон и Алиса зачем-то решили отдать меня замуж за какого-то мерзавца даже не предупредив. Меня постоянно пугают какие-то многоголовые змеи, то за окном, то в собственной кровати. И вдобавок я не помню изрядные куски своей жизни — вместо них просто белые пятна…

И что интересно, когда я частично вспомнила Златку… двуглавую кобру-монстра… и прониклась к ней чем-то вроде нежности, это словно потянуло за собой огромный пласт других воспоминаний.

И теперь они стоят передо мной подобно сказочному великану. А я упорно смотрю себе под ноги, боясь поднять на них взгляд. Потому что у меня предчувствие, что узнать то, что укрывали те белые пятна в воспоминаниях — будет больно.

Но набраться смелости и впустить в разум правду, которой я так боюсь, мне всё равно придётся. Я чувствую — как будто идёт обратный отсчёт. И бегать вечно мне не удастся.

Так мне говорила сестра: «Элина, если какие-то дела пугают тебя… начни с того, что пугает больше всех остальных».

А что меня пугает больше всего? Будущий муж.

Алик оставил меня в своём Ректорском кабинете, удостоверившись, что я чувствую себя вполне сносно, и удалился дать распоряжения. Наверно Клариссе про лечение Златки… Или Райдосу про исправление очевидной бреши в магических щитах Академии.

А ведь мой брачный договор всё ещё где-то здесь. Может, просто лежит на столе? А что, если это та самая бумажка, придавленная каким-то небольшим серебристым предметом. Неужели так просто? Только-только мы обсудили договор и сломанную магическую печать с Витой, и вдруг вот он… лежит без присмотра. Как специально! Читай — не хочу.

Когда если не сейчас?

Откуда мне знать какие договорённости у Ректора с Правителем? Представится ли мне ещё шанс взглянуть на документ, до того как меня, собственно, передадут с рук на руки «жениху»?

Ну уж нет. Я сделаю всё, что от меня зависит. Хватит бегать от пугающей правды. Оттого что я этого не знаю, реальность никак не меняется.

Я делаю глубокий вдох и решительно поднимаюсь с диванчика. Мантия, в которую завернул меня перед уходом Серебряный Змей… Алик, соскальзывает с плеч.

Я оглядываюсь на плотно затворённые двери кабинета. Делаю шаг к ректорскому столу.

Тяну шею. Робею, но приближаюсь к столу с заветным документом.

Это правда он! Мой договор!

Изящный серебряный браслет, лежащий поверх бумаги, как раз закрывает ребром имя моего будущего мужа. Сердце колотится. Я касаюсь прохладного металла украшения. Ещё миг, и я узна́ю…

— Элина, — раздаётся властный знакомый голос за моей спиной.

И я оборачиваюсь. Сжимая в дрожащих пальцах документ.

***

Алик

— Элина, — слышу повелительные нотки в собственном голосе.

Я уже стою у неё за спиной, буквально в паре шагов.

Она поворачивается, бледная… с алыми, чуть дрожащими губами. Проводит по ним языком. Зря, Элина. Это движение будит во мне зверя…

Протягиваю руку, давая понять, что хочу, чтобы она ещё немного приблизилась и отдала мне договор.

— Успела прочитать?

Она медлит. И отрицательно качает головой. Врёт или нет?.. Я намеренно глушу интуицию и не смотрю на свою будущую жену магическим зрением. Не хочу сейчас знать, солгала ли она.

Мгновения тянутся. Внутренняя борьба отражается на лице Элины. Затем она тяжело вздыхает, всё-таки делает шаг ко мне и протягивает договор.

Я принимаю документ из её рук и произношу уже намного мягче:

— Прошли почти сутки со вступления договора в силу. Печать разрушена. Ты хотела его прочитать?

Элина кивает.

Изначальная сила, почему она выглядит при этом настолько несчастной, что у меня сердце сжимается?..

— Я сам тебе его прочитаю, Элина…

— Когда? — сипло спрашивает дрожащим голосом.

— Скоро. Сегодня. Сейчас, если хочешь.

Элина обнимает себя за плечи. Она всё ещё в порванном на рукаве и у ворота платье. А мантию, что я ей выдал, она скинула. Дрожит. Замёрзла? Испугалась?

— Элина… ты в полной безопасности здесь, ты это понимаешь?

Она безвольно кивает. А мне почти физически больно смотреть на её поникшую фигурку.

— К моему кабинету примыкает крытая терраса, — медленно произношу, одновременно сокращаю расстояние между нами и ласково приобнимаю Элину за плечи, — прошу, раздели со мной поздний ужин. И я расскажу тебе всё, что пожелаешь. Отвечу на все твои вопросы. Даже на неудобные. Честно.

Ещё один кивок. Уже не безвольный. Но всё равно печальный.

Всё-таки прочитала или нет?

— Господин Ректор…

— Алик.

— Алик… а просьбу выполнишь?

— Любую, Элина, — увлекаю свою будущую жену на примыкающую к кабинету террасу, отделённую неприметной дверью, на первый взгляд напоминающей часть стены, — кроме одной. Я не разорву твой брачный договор.

Элина всхлипывает и застывает.

— Тогда у меня нет к тебе просьб, Алик. Просто позволь мне уйти.

Я позволяю Элине высвободиться из моих объятий. Мы замираем в коротком арочном переходе из моего кабинета на террасу, скудно освещённом мягким золотистым светом пары магических светильников. Стоим друг к другу ближе некуда.

— Что ж, — стараюсь сохранить нейтральный тон, скрыть боль, — если не хочешь ужинать со мной, ничего страшного. Имеешь право. Позволь, я провожу тебя назад в твои апартаменты, после контрольного осмотра целителем, разумеется…

— Нет, Господин Ректор, отпустите меня совсем… из Академии Белого Стана… — она заглядывает мне в глаза, и в её взгляде плещется море отчаяния, — Я просто уйду. Я рассчитывала только на вашу защиту, но, как вижу теперь, рассчитывать на неё глупо…

Миг, и Элина снова смотрит в пол. Выходит, она успела прочитать договор… И я для неё — нежеланный кандидат.

А у меня внутри всё закипает, разрывается горячей яростью и обидой. Ну не может быть, что связь, которая так дорога мне, для Элины — такая обуза? Как это вообще возможно?!

— Изначальная Тьма, Элина! — рявкаю я, и девушка вскидывает на меня взгляд. Теперь испуганный. Наверняка мои глаза посеребрились, а зрачки сейчас вытянулись в нитку, — что такого я лично тебе сделал?..

— Не понимаю… что вы такое говорите… — Элина пятится от меня, но почти сразу упирается в стену, дверь в кабинет уже закрылась, а двери на террасу я ещё не открыл. Здесь просто некуда убегать.

— Почему ты так не хочешь быть моей женой?! — шиплю я, отчётливо ощущаю, как удлиняются клыки, становясь похожими на костяные иглы.

— Твоей?! — Элина округляет глаза.

Она ловит ртом воздух и пытается сползти по стене и осесть на пол. Грудь девушки высоко вздымается — будто ей никак не надышаться.

А я мигом втягиваю клыки и внимательно смотрю на Элину, уже полностью пребывая в человеческой Ипостаси. Элина качается, но я не даю ей упасть.

Мои руки уже знакомо обхватывают тонкую трепетную талию.

— Так ты не прочитала? — ласково переспрашиваю я, тут же мягко подхватывая ослабевшее невесомое тело будущей жены на руки, переношу её на террасу и усаживаю за столик, накрытый на двоих. Попутно оцениваю её ошеломлённый взгляд и розовый румянец, разлившейся по её щекам и шее.

— Нет… я же сказала, что не прочитала… — отвечает еле слышным шёпотом моя будущая жена, сейчас она выглядит растерянной смущённой девочкой, — я была уверена, что ты видишь, когда тебя пытаются обмануть… как же…

— Я не стал смотреть, — также ласково отвечаю, опускаясь на одно колено перед Элиной и притягивая её ближе. Она не сопротивляется. То ли от шока то ли она действительно не против моих объятий. И душа моя уже хочет возликовать… но я удерживаю чувства в узде. Рано… А что, если я окажусь неправ? Падать с такой высоты будет слишком больно.

Она позволила мне заключить себя в объятия. Прижать к груди. И я чувствую, что она начала трястись.

Элина плачет. Мягко касаюсь нежной юной щеки. Так и есть. Мои пальцы аккуратно смахивают горячие слёзы.

— Ты моя настоящая пара, Элина… — ласково шепчу я в волосы рыдающей на моей груди девушки, — я никогда не хотел тебя обидеть… Да, возможно, я не лучший из мужчин, но…

— Лучший, — различаю между всхлипами. И чувствую, как руки Элины робко отвечают на мои объятия, — Алик… ты лучший…

— Поужинаешь со мной, Элина? — переспрашиваю когда моя будущая жена немного успокаивается, заглядываю в заплаканное юное личико. В блестящие от слёз глаза, силясь распознать оттенки смыслов. По-человечески. Принципиально не смотрю магическим зрением и не продавливаю её превосходящей силой. Не хочу нарушать её границы.

«Она не всё о нас помнит», — подаёт голос в ментальном поле Серебряный Змей, — «она не помнит тебя в крови её соотечественников… На поле боя. Но непременно вспомнит… и не только об этом».

Волевым усилием заставляю голос Второй Ипостаси смолкнуть.

Да, возможно, проблема есть. Но я не готов портить эту минуту.

Я вопросительно заглядываю Элине в глаза, вливаю совсем немного силы в кончики пальцев, и серебряный браслет, что так и остался лежать на рабочем столе, материализуется в моей ладони.

Элина снова начинает плакать. Но уже совсем иначе. Она часто кивает.

И я защёлкиваю украшение на её тонком запястье.

«Рано праздновать победу», — снова подаёт голос Серебряный Змей.

«Молчи…» — перебиваю я своего Зверя.

Ненужный нам брачный договор остаётся валяться на полу моего кабинета.

Всё, что я сейчас вижу — смеющиеся хризолитовые глаза Элины на заплаканном улыбающемся лице. Всё, что понимаю — она позволяет взять её за руку, плотно переплетя пальцы.

Мне предстоит рассказать ей. Про нашу сделку с Алисой. Про Гидеона. Про бал-ловушку, приуроченную к нашей с Элиной помолвке. Кое о чём я умолчу. Но Элина должна будет сыграть свою роль… Но всё это потом.

Сначала — я хочу отпраздновать нашу помолвку.

А Белый Гидеон — Небесный Уравнитель — подождёт.

***

Элина

— Я не догадалась… я глупая, видимо, — бормочу себе под нос, принимая из рук Алика серебряный кубок с медовой огненной водой.

Господин Ректор… Серебряный Змей… Алик — только светло улыбается мне в ответ. Эта улыбка — больше в выражении его глаз. Он отрицательно качает головой, мол, нет, Элина, ты не глупая. Но у меня на этот счёт своё мнение.

Он сидит напротив меня за небольшим круглым столиком. Одна моя рука — лежит поверх серебристо-чёрной скатерти, я всё время касаюсь горячей ладони Алика, наши пальцы плотно переплетаются. Другая рука держит кубок.

Я рассеянна, мысли скачут. Меня захлестнуло какое-то эмоциональное цунами. Его слова о том, что это он — мой будущий муж, что это его имя — было всё это время сокрыто печатью в брачном договоре. Трудно объяснить, какой эффект произвело на меня это откровение.

Это было как изящная ловушка в шахматной игре. Я попала в неё — и как пелена пала с моих глаз. И я оглядываясь назад могу только удивляться: да ведь всё на это указывало! Как я могла ни разу не заподозрить, что речь именно о нём?!!

Впрочем, точно так же я думала, что он кто угодно, но не Ректор Белого Стана. Приняла за местного егеря, преподавателя, наёмника… Словом, за кого угодно, но не за того, кем Алик по факту был.

Ладно, может, я не очень глупая. Я только резко глупею в вопросах, что касаются Алика… Буду пока так думать.

Когда я узнала, что мне предстоит за него выйти… за этого в первую очередь — человека, с умными кобальтовыми глазами, горячими надёжными руками, этого сильного, доброго, красивого, а от запаха тела которого — мне буквально сносит крышу… Всё сошлось. Неужели мне могло так повезти?

Но… почему же тогда…

— Алик, — решаюсь спросить я, то заглядывая Ректору в бездонные кобальтовые глаза, то бросая короткие взгляды на свой помолвочный браслет в виде серебряного змея с глазами-сапфирами, — Алик… почему от меня всё хранили втайне? Почему мы не виделись раньше? Почему Алиса и Арон нас не познакомили…

Я спотыкаюсь на полуслове. Мы знакомы. Вместо смутных ощущений, что я где-то его давно уже видела — вдруг получаю картину. Она — словно ментальная пощёчина. Я часто-часто моргаю. В разум врываются воспоминания. Как я увидела Алика в первый раз.

Мне было десять лет. Я жила с матерью в строгом странном некрасивом месте… вроде монастыря… обители фанатиков Света. Куда однажды пришли люди в форме чёрных легионеров. Среди них был Алик. А ещё Владыка Хаоса Арон и моя сестра Алиса. Склейка. У ног легионеров лежит тело моей матери, разрубленное напополам.

Чувствую, как кровь отливает от лица.

Рефлекторно пытаюсь высвободить руку, которую держит Алик. Но он мне не позволяет.

— Достаточно было заблуждений и недомолвок, Элина, — решительно произносит он, подтягивая мою похолодевшую руку, точно сведённую судорогой к своему лицу. Он запечатлевает на моей коже короткий поцелуй, — хватит. У тебя будет много воспоминаний обо мне. Какие-то картины тебя поразят. За что-то тебе захочется меня возненавидеть. Я прошу тебя… не верь глазам своим. Всё не то чем кажется. Говори со мной. О каждом воспоминании. Я смогу тебе всё объяснить, даже если тебе кажется, что всё и без того очевидно…

Медленно киваю.

Моя скованность уходит. Резко зажавшиеся мышцы потихоньку расслабляются. Я с небольшой задержкой осознаю, что Алик выкачивает из меня тьму — ужас, охвативший при страшном воспоминании, злость и недоверие.

— Постепенно, Элина, мы обсудим с тобой всё. Только не делай поспешные выводы, пока меня не выслушаешь. Согласна?

Снова киваю.

Следующие два часа мы обсуждаем обрывки моих воспоминаний. Я плачу. Алик что-то объясняет. Я успокаиваюсь. Потом всплывает новое жуткое виде́ние.

Каждое слово Алика — дарит мне облегчение. Особенно про разрубленное существо из моих воспоминаний — что оно вовсе не было моей матерью. Уже не было…

Я хочу ему верить. И верю от всей души. Вскользь прорывается осторожная мысль — что если он мне лжёт?!

Я приказываю этой мысли угаснуть.

— Ну хватит, — Алик, наконец, сгрёб меня в охапку и на руках поднёс к выходу с уютной террасы, — мы с тобой вовсе не так должны были проводить время… но я рад, что мы многое прояснили. Теперь я хочу, чтобы ты отдохнула. Светает. До занятий часа четыре… а ты…

— Я не хочу…

— Что?

— Не хочу уходить, — обвиваю шею Алика руками, — ты прав… мы не то обсуждали за ужином…

Я у него на руках. И моё тело трепещет. Его запах — морозные ягоды с древесной горчинкой… стал каким-то более терпким… более острым… И я как будто схожу с ума, это так вкусно. Что я теряю связь с реальностью.

— Уходить? — хриплым шёпотом повторяет мой будущий муж, приблизив своё лицо к моему, — а кто сказал, что я тебя отпущу?

Моё сердце вдруг начинает колотиться с дикой скоростью. Меньше мгновенья и наши губы соприкасаются. Сперва коротко и рвано. И почти сразу глубоко. Мы сталкиваемся языками. Он ловит моё прерывистое дыхание.

— Элина… — хрипло выдыхает Алик мне в висок, прервав наш поцелуй.

А я оглядываюсь с удивлением обнаружив, что мы уже даже не в его кабинете… Мы в зале с высокими потолками, где по многоуровневым чашам на пол стекает вода. В полу глубокие прозрачные и белые купели.

— Где мы, Алик?..

— Это мой личный комплекс купелей. Я… Элина, прости, я не хочу на тебя давить.

Алик осторожно выпускает меня из рук и ставит меня на пол. А я… меня захлёстывает разочарование.

— Давить?

— В честь нашей помолвки будет бал, потом назначат дату церемонии, потом…

Что-то во мне истерически шепчет: «нет-нет-нет! мы не можжжжжем жжжжжждать!…» голос шипящий… незнакомый, но… как будто бы мой! Я хлопаю глазами в шоке от этого голоса.

Что это?!

Это не Серебряный Змей и не Златка. Это кто-то третий.

И мне — внезапно — становится очень страшно. Что-то шипит и сворачивается кольцами в моём разуме.

— Алик… — я смотрю в лицо своему будущему мужу, глаза мои полны слёз — его обеспокоенное лицо размывается и проясняется вновь, когда слёзы начинают капать одна за другой, — Алик, мне страшно… Мой внутренний голос… шипит в моей голове и говорит не совсем то, что я думаю…

Красивые кобальтовые глаза расширяются. Но удивление быстро сменяется пониманием. Он приближает ко мне своё лицо — точно вновь собрался целовать.

— Поздравляю Элина, — с мягкой улыбкой выдыхает Алик, ласково поглаживая мои щёки пальцами, забирая мой страх… — это твой Зверь… и, ты меня, конечно, извини, но он — тоже Змея…

Алик мягко усмехается. Он расслаблен. А моего страха нет. Алик хотел мне помочь и выкачал из меня все негативные эмоции. Он слегка перестарался. Я теперь ничего не боюсь. Знаю, это ненадолго.

Но я успею.

Резко подаюсь вперёд. Касаюсь губ Алика, он теперь крепко держит мою талию.

— Элина, мы сейчас не должны…

Игнорирую.

Просто целую.

Просто кладу руки на широкие, крепкие плечи будущего мужа. Просто мои пальцы скользят под его рубашку.

Просто он издаёт глухой рык и набрасывается на меня с такой страстью и агрессией… Что моему страху надо бы вернуться. Но этого не происходит.

Алик прижимает меня к прохладной каменной стене залы купален.

Ткань моего форменного платья трещит. Его уже не спасти. Потом также стремительно с таким же треском погибает моё нижнее платье и нательное бельё.

Через несколько мгновений я абсолютно голая. На мне — только помолвочный браслет. И я обвиваю ногами почти полностью одетого мужчину, что держит мне в объятьях.

— Элина…

Что это? Последний рубеж его воли?

Чувствую, как мои клыки удлиняются и заостряются…

Я совсем слегка прикусываю нижнюю губу этого сильного невероятного мужчины.

Миг. И он сметает мой напор своим встречным — стократным напором.

Я подчиняюсь этим сильным горячим рукам, сейчас я вся — для него.

Из моей груди вырывается стон.

Жар разливается по телу. Внизу живота… я плавлюсь, и если он сейчас меня отпустит — я просто умру.

Но этого можно не опасаться. Даже если бы я попыталась.

Я чувствую… именно чувствую, как Зверь — Алик теперь просто не сможет остановиться.