Глава 16

Алик

Раньше я не понимал, как Арон заработал себе репутацию справедливого уравновешенного управленца. Умудрялся давать своим подчинённым свободу выбора, но карать так быстро, что никто не успевал усомниться в справедливости казни.

К нашему счастью, он изменился. Обуздал внутреннюю Тьму, перестал маниакально держаться за власть. Хотя… тут лучше ничего не утверждать.

Да, Арон отреагировал на нашу компанию, пойманную им в лесу при выполнении запрещённого ритуала не так, как сделал бы это прежде.

Последние восемь лет явно смягчили его нрав.

— Предаёшь родину, Алик? — усмехнулся мой лучший друг, обращаясь в человека и бесшумно ступая на снег рядом с нами. На поляну с проталиной посередине. Которая сейчас смотрелась совершенно обыкновенно. Хотя когда я гасил огонь магией — у меня на миг от напряжения зашумело в ушах. Драконий Огонь загасить не так-то легко.

Только что над нами нависала огромная чёрная тень Змея, расправившего крылья. А вот теперь — Владыка Хаоса во всём чёрном стоит перед нами в человеческой Ипостаси.

В своей излюбленной форме простого легионера Тьмы. Это уже давно выглядит как насмешка над ближним. И испытание удачи для всех, кто не знает его в лицо. Но видимо, Арона это забавляет и вне Чёрной Башни, если нет никакого государственного праздника, он неизменно наряжается простым легионером.

Под ногами Владыки Хаоса не хрустит снег.

Арон втягивает воздух резкими движениями.

— Мертвечиной пахнет, — холодно кидает Арон, — объясни что за поход, Алик. Мне интересно. Да ещё и столь любопытным составом?

Я молчу. Мельком оглядываю остальных. Кларисса… смотрит на Арона с ненавистью, как и всегда. У Райдоса нечитабельное выражение лица. А Вита продолжает спать у него в руках. Кай как будто бы нарочно чуть углубил её сон, насколько мог.

— Арон… прошу, давай всё обсудим в Академии. Наедине.

Глаза-бездны щурятся. Но потом Арону надоедает и он согласно кивает. И даже открывает теневую тропу до Врат Академии.

Что-то меня терзает.

Я смотрю другу в глаза.

— Не доверяешь мне, Алик?.. — угрожающе шипит Правитель.

Доверять — значит чётко понимать, как поступит твой собеседник? Тогда да. Если доверять — значит быть уверенным в его доброжелательности по отношению к тебе — однозначно нет. Но никакой поступок Арона меня не шокирует.

— Я верю тебе, — отзываюсь я.

Мы с Ароном просто идём к моим апартаментам. Владыка Хаоса игнорирует остальных, сошедших с тропы. Им хватает ума молча разойтись кто куда.

А меня с каждым шагом по пустому просторному коридору Академии всё яснее терзает мысль — я не чувствую Элину. Её нет в спальне, где я её оставил.

— Где моя жена, Арон?

— А вот я тебе полностью доверяю, Алик… И мне неприятно, что ты делаешь что-то у меня за спиной. Захочешь — расскажешь. Может, и я буду тогда в настроении сказать тебе, куда делась Элина.

На миг у меня темнеет перед глазами. От злости. Я готов на него броситься. Готов нарушить данную ему присягу.

Арон смеётся.

— Да ладно, брось, Алик. Просто хотел посмотреть, правда с тобой это произошло или нет.

— О чём ты? — медленно отвечаю, стараюсь унять яростный стук в висках и принудительно сворачиваю рефлекто́рные атакующие заклятия, которые готовы уже сами сорваться с кончиков моих пальцев. Нельзя.

— … и теперь я вижу: это правда произошло. Ты больше не годишься в Виары моей страны, — хлопает меня по плечу Арон, — потому что долг передо мной и перед Моравией для тебя больше не на первом месте. На первом месте теперь она. Как друг, я за тебя рад. Как Правитель… я в гневе.

Не похоже что он в гневе. Но что он собрался меня мучить — очень похоже.

— Не похоже что ты в гневе, — эхом повторяю за своими мыслями.

— Так почему же я тогда тебя наказываю?..

— Наказываешь?

— Конечно, Алик. Мы с тобой оба связаны присягой. Я обязан наказать. Это вшито в программу, в магический договор между нами. Между Правителем и первым заместителем. И наказание должно быть. Так что теперь найди её, Алик. Если она действительно номер один для тебя — ты сможешь. А если нет — то она погибнет. И тогда я буду очень огорчён как друг… и даже как муж её сестры. Но вполне доволен как Правитель.

Меня как накрыло ледяным колпаком. Краски смазались. Звуки приглушились. Я больше не злился на Арона.

Злиться — не имело смысла.

Только думать.

Думать как сам Арон.

А я это умел довольно хорошо.

Арон истаял на месте, распался на Тьму и развеялся по углам. Я остался один перед тяжёлыми дверями в свои личные апартаменты. Не имело смысла браться за ручку с выгравированным серебряным змеем.

Я достал из кармана тонкую маленькую виноватую на вид Златку. Кобра попыталась помочь — навести связь с Элиной. Почти успешно. Вот только Элина не знала где она сейчас. Где лежит её тело.

«Холодно», — бессловесно говорит она, — «страшно».

Я настроился на Златку — почувствовал свою жену. Как ветер обдувает её лицо. Порывистый. Где она может быть? В Академии под её ощущения подходит тысяча мест. Вне Академии — вообще бессчётное количество вариантов.

Но зная Арона…

Вспышка понимания: «Гидеон голоден», — сказал мне Павший Владыка, отец Арона.

Я болезненно поморщился, недовольный тем, что не понял сразу.

И открыл Теневую тропу.

Плоская площадка над столовой залой. Та, что использовалась в Белом Стане для Оборотов… чтобы Адепты учились менять Ипостась.

Так это выглядит теперь.

Но когда-то… когда эта часть страны переживала не лучшие свои времена… это была площадка для жертвоприношений.

***

Элина

Мне снится, что мой семилетний племянник Алик сидит на крыше Оборотной площадки Академии Белого Стана и тихонько играет в металлических оживлённых магией змеек. Он так часто сидел в моей комнате. Я читала книги. Об истинной связи — в попытках найти изъян в браке своей сестры. А когда у меня от перенапряжения начинало гудеть в затылке — переключалась на любовные романы.

Вот так я читала очередную бесполезную книгу и меня как будто сморил сон, а племянник продолжил умиротворяюще играть где-то очень близко — я чувствовала тепло от его детского тельца. И волновалась. Потому что здесь почему-то холодно. И дует порывистый ветер. Почему малыш сидит на ветру? Да… он не заболеет. Никогда не заболеет — слишком силён его магический потенциал, но… куда смотрят Алиса и Арон? И хоть кто-то из прислуги? Почему я не могу открыть глаза и хоть что-то поделать с тем, что семилетний ребёнок сидит на ветру?! Мне почему-то кажется, что он упорно копается в горстях игрушечных фигурок — чёрных и белых змеек. И находит среди них змейку с изъяном — у неё две головы. Ребёнок сосредоточенно сопит над игрушкой, заставляя материал под пальчиками подчиниться его магии. Меняя суть предмета.

А потом сквозь сомкнутые веки я вижу вспышки белых молний. Много молний. Я почти боюсь. Но вдруг — мой племянник, малыш-Алик вкладывает горячими детскими пальчиками мне в ладонь маленькую, игрушечную змейку. Ту самую. С изъяном.

Но у неё теперь три головы!

Я в ужасе распахиваю глаза.

Племянника нет.

Я дрожу — я просто задубела! Потому что я лежу на Оборотной площадке, и на меня летит крупными хлопьями мокрый снег. Я в одном платье. Без накидки.

Комковатая ледяная масса попадает мне на лицо, в глаза, за шиворот.

Мне всё приснилось?

Но игрушка — металлическая змейка с тремя головами — лежит в моей руке. Сжимаю до боли, почти до порезов кожи об острые края игрушки и быстро прячу фигурку в карман.

И завеса точно падает с моих глаз!

Да. Я действительно на крыше. На Оборотной Площадке.

Алик. Мой муж. Склоняется надо мной. В кобальтовых глазах целый мир. Смесь боли, нежности и облегчения. Его горячее дыхание — отдаёт морозными ягодами.

Я беззвучно плачу.

Позволяю заботливым рукам мужа укутать меня в его меховую накидку, взять на руки и вынести с оборотной площадки, прижимая к обжигающе горячей груди.

— Элина!.. — с мукой выдыхает Алик мне в висок.

— Всё хорошо… — я дрожу от холода, кончики пальцев рук и ног ломит, но кладу раскрытые ладони на грудь Алика и мне становится легче, — я волновалась. Что случилось?..

— Потом, Элина. Всё потом. Уже поздно. Ты устала. Спать.

— Но Арон…

— Не надо, любовь моя… не надо. Только ты и я. Остальное потом. Или никогда.

***

В тёплой ванне отогреваюсь быстро. Это не комплекс купелей. Лишь маленький уютный овальный чан. Именно чтобы греться, а не плавать при желании, меняя Ипостась прямо под водой. Дно ванны выстлано специальной тканью — пропитанной целебными отварами с тонким ненавязчивым травянистым запахом.

Здесь я вытягиваю ноги и остаётся совсем немного места…

Почему-то тоскливо.

Я хочу, чтобы Алик был сейчас здесь со мной. Но на мне лишь помолвочный браслет в виде изящной серебряной змеи с глазами-сапфирами. Я боялась змей? Кажется, это было в прошлой жизни…

Засмотревшись на отблески в сапфировых глазах поджимаю ноги и вдруг резко вскидываю взгляд! Алик шагнул в ванну ко мне. Сбросил чёрный халат небрежным движением, и медленно опустился в воду. Я как зачарованная смотрела на его великолепное сильное тело. Безупречное, но если взглянуть магическим зрением — усеянное старыми боевыми шрамами. В основном — от ожогов Светом.

Муж молча потянулся ко мне, взял меня руками за бёдра и по-хозяйски подтянул на себя.

Теперь я почувствовала, что эта ванна и впрямь очень маленькая. И это было прекрасно.

Когда муж заставил меня сесть на него, обвить крепкий торс ногами. Прижаться грудью к его груди. Я просто обняла его сильные плечи руками и уткнулась носом в шею. И когда сделала очередной вдох… мои лёгкие наполнились его запахом. А внизу живота разлилось знакомое сладкое тепло.

Что ж, я однозначно больше не мёрзла.

— Алик… — еле слышно шептала я ему в шею, боясь разрушить момент, — что-то… плохое случилось?

— Не надо, Элина. Прошу тебя. Сейчас наше с тобой время. По человеческим меркам у нас должна быть почти вечность в распоряжении, но…

— Но?..

— Никогда не знаешь, что будет завтра. Просто будь со мной рядом, Элина. Я хочу, чтобы ты знала…

— Почему ты так говоришь?..

— Я не помню, когда я себя чувствовал человеком сильнее, чем в эту минуту, Элина.

Из глаз побежали слёзы. Я обняла Алика крепко, как только могла. Я так счастлива просто оттого, что чувствую кончиками пальцев его горячую кожу. Вдыхаю запах морозных ягод и древесной горчинки.

Я не буду обсуждать с Аликом нескончаемые интриги Арона, если он не хочет. Могу вообще никогда об этом не говорить.

Изначальная сила, да я вообще на всё согласна!

Лишь бы Алик прекратил вести себя так… словно прощается со мной.

Я поняла, что сейчас заплачу. Арон тогда унёс меня. Он был зол, хоть и сказал, что я всё себе придумала. Но он поймал Алика на какой-то провинности. И теперь накажет за неё? Казнит?

Поэтому Алик сейчас такой?

Арон из любви к Алисе разрешил ему попрощаться со мной?

Дал время до утра? Или час? Или…

Изначальная Сила, да за что?!

— Тшш, Элина… — Алик обнял меня, вжимая в своё обнажённое тело ещё сильнее. Теперь мне уже не казалось, что в чане ванны с уютно высланным тканью дном тесно. Я бы прижалась ещё. Стала бы с мужем одним целым. А слёзы, которые он сейчас нежно вытер с моего лица горячими ласковыми пальцами — я их не чувствовала.

Только как ледяная игла тоски колет меня за грудиной.

Мы с Аликом замерли лицом к лицу в тёплой ванне. Я сижу на нём, плотно обвив его ногами. Я чувствую его нарастающее возбуждение, чувствую как запах его тела… кожи, волос становится более терпким, острым и пряным.

И у меня и само́й начинает гореть всё над лоном, отдавая пульсирующие волны по всему телу.

— Элина… — Алик приподнимает мои бёдра медленно и мучительно приятно насаживая на своё возбуждённое тело. Мир расходится резкой вспышкой. Я осознаю себя в уже угасающих конвульсиях наслаждения, впившейся частично трансформированными зубами в плечо мужа. Отпускаю медленно. И лишь когда Алик точно нехотя покидает моё тело.

— Ты… — задыхаюсь я, шепчу непослушными губами, — ты что-то говорил?..

Он посмеивается. И я понимаю, что вода в чане стала ощутимо холоднее. А тело мелко дрожит как от длительного тяжёлого напряжения. На сколько времени я выпала из реальности?

В замешательстве заглядываю в кобальтовые глаза.

— Говорил, — выдыхает мне в лицо муж, — но я повторю. Мы с тобой ещё не совершили брачный ритуал. Даже помолвка официально ещё не состоялась, но… Хочу попросить тебя подчиниться. Как жена мужу. Не хочу заставлять, Элина.

А что, стал бы заставлять?

— Я очень постараюсь убедить тебя. Мне нужно твоё абсолютное доверие. И отсутствие сопротивления. Позволь себе быть… полностью в моей власти.

Размышляю несколько мгновений. Затем медленно киваю в знак согласия.

Первое и единственное, что приходит мне в голову, — разговор, что я подслушала. Алик хочет, чтобы я понизила сопротивление, чтобы выкачать из меня остатки Света, как ему и предлагали «заговорщики»…

А пускай.

Я люблю его. Даже если он выбирает долг перед Моравией и её Правителем, а не меня. Я так его люблю. Как дура. Как сумасшедшая. Пусть делает так, как решил. А я поддержу.

Всхлипываю снова. Тихонько совсем. Не хочу, чтобы он заметил, хотя и понимаю: всё он прекрасно видит.

Алик поднимается из ванны со мной на руках. Ставит на тёплый пол, обтирает моё тело светлой мягкой тканью. Она пахнет такой же травянистой свежестью, как и простыня на дне чана с водой.

Снова берёт меня на руки.

Переносит на кровать.

Я лежу на спине, раскинув руки и прохладная, чистая простыня невесомо касается моей кожи.

Алик нависает надо мной сверху, ласково разводит мне бёдра.

А я… даже не думаю. Я снова его хочу. Как в последний раз. Я не буду ему мешать, как и велел Арон. Я не… всхлипываю… я не стану препятствовать. Алику и так тяжело. Но я или вся страна? А может и весь мир. Одна жертва или миллионы? Выбор очевиден.

Я позволю ему лишить меня Света. Я стану идеальной приманкой для Гидеона…

Алик нежно, осторожно касается моих губ поцелуем, не спешит, усиливает напор постепенно.

Я почти успеваю забыть — отчего горячая дорожка слёз тянется от внешнего угла моего глаза по вискам и теряется где-то в ушах. А потом — и это перестаю чувствовать… ведь на месте солёной дорожки кожа затвердела, проросла редкой змеиной чешуей.

Алик входит в меня резко, от неожиданности я вся выгибаюсь. Но моё тело давно готово. И тут же — становится жёстким и поцелуй.

И лишь мгновение спустя я понимаю — это не поцелуй.

Началось.

Я раскрываюсь. Пусть забирает мой Свет. Не зря же он так отчаянно разгорается в присутствии Алика. Делает меня почти чисто-белой волшебницей.

Но… что это?!

Свет, что забрал у меня Алик в прошлый раз, возвращается — он обрушивается как тяжёлый водопад. Сбивая меня с толку. А пока я недоумеваю — из недр меня восстаёт едкая Тьма.

Как новорождённый смерч. Из бездны моей души. Болезненными толчками Тьма покидает моё тело. И одновременно муж изливается в меня. Моё тело безумствует. Дёргается. Царапается. Бьётся в припадке животного счастья.

Из-за этого я слишком поздно понимаю, что происходит.

А когда всё-таки понимаю — вместо ревущего смерча Тьмы во мне — уже пустота, которую тут же занимает ополоумевший стихийный Свет.

Он забрал!

Тьму! Всю!

Да как же?..

А как же быть приманкой?..

Изначальная Сила. Так вот как! Он решил умереть вместо меня.

Благородно, дорого́й муж.

Но мы так не договаривались!

Прежде чем Алик прерывает поцелуй и без сил обрушивается на постель рядом со мной — успеваю удержать его на миг, отправляя вдогонку Тьме — единственную нить тонкого искрящегося Света. Он ныряет в вихрь черноты — в глаз бури.

Алик его даже не замечает. Мой сильный почти непобедимый муж — теряет сознание. По его коже идут чёрные узоры, повторяя рисунок вен — Тьма расходится по нему.

А потом всё становится как прежде.

Алик резко распахивает глаза.

И несколько мгновений на меня смотрит Бездна, лишь потом уступая место привычной ласковой кобальтовой синеве.