Глава 18

Алик

Чувствую острую боль. Силовые разряды, ударившие по моим старым ранам.

Прихожу в себя.

Точнее, осознаю себя собой.

Элина — висит на мне.

Вцепилась отчаянно мне в щёку трансформированными змеиными зубами.

Какая ирония — её зубки прошли по старым раневым каналам, что оставила мне её сестра восемь лет назад.

А сейчас — в голове зашумело. Потому что я получил первую в жизни Элины порцию её полноценного яда.

Я захохотал. Поллица уже онемело.

Не в первый раз из меня выбрасывали подселенца таким оригинальным способом — разбить соединившиеся сущности ядом — дар Змеев. Ради порядка. Ради соблюдения границы миров. Змеи — издревле были стражами Врат, межмировых, между этим светом и тем. А драконы — напротив — издревле норовили пролезть в эти врата. Отсюда наша взаимная неприязнь с этим близкородственным видом. Она древняя, она у нас в крови. Разъединить подселенца и организм-хозяин могут далеко не все Змеи. Но я точно знаю, что в роду Элины такие способности есть. Тем более — первый созревший яд. Настоящий. Не тот, которым подстёгивают страсть. А тот, которым убивают.

Вряд ли Элина сама догадалась укусить. Наверняка это подсказал ей Арон. Больше некому.

И едва ли Алиса рассказала моей жене, как когда-то укусила меня. Трижды. И какую ревнивую истерику Правителя все мы за это выхватили.

Но предаваться воспоминаниям — не время и не место.

Я поговорю с Элиной позже.

Теперь — у меня возникла нелепая вера в то, что светлое будущее возможно.

Нас с Гидеоном разъединило.

И теперь гигантский ящер бело-серебристых тонов — уже совсем непохожий на сплетённого из молний — корчится рядом с нами, вскидывая поочерёдно все три головы.

Кто мог знать? Что яд юной белой волшебницы, впервые сменившей Ипостась — окажет на него такой мощный эффект.

Бегло оглядываю поляну. Снег частично продавлен до чёрной земли. И вот что плохо — многоугольные осколки Белого Меча — рассеяны ровным слоем по всей поляне.

Одна из голов Гидеона — выпускает в нас струю белоснежного пламени.

Успеваю подхватить Элину за талию и нырнуть с ней за раскрытый щит — моё новое рефлекто́рное защитное заклятье — я лишь вплёл в свою обычную магическую броню чешуйку Райдоса, что он мне подарил.

— Как ты меня вытащила? Мы ведь окончательно слились сознаниями, — переводя дух выдыхаю жене на ухо, прижимаю её как можно ближе, по привычке пытаясь защитить.

— Он тебя не поглотил… — дрожащим рваным голосом отвечает Элина, прижимаясь ко мне в ответ, — в тебе мой Свет. Я поделилась им с тобой, когда ты забирал Тьму… А про укус…

— Арон подсказал?

— Да…

— Давно?

— Вчера… на лекцию ко мне пришёл и… Как бы просто историю рассказал. Будто не про меня…

Новая вспышка и треск моего магического щита.

— Держишься за мной, Элина. Это приказ. Мужа.

— Ясно, — Элина послушно ныряет мне за спину, а я отражаю пламя Гидеона. Позволяю ему пробить щит совсем немного, затем подстёгиваю драконье пламя собственной Тьмой. И порождённый Небесным Уравнителем огонь чернеет, уплощается и несётся назад на Гидеона. Летит со свистом, расширяясь. Принимает форму широкого лезвия. И с тошнотворно-жутким звуком срезает одну из голов Гидеона.

Грохот — падение головы. Вопль-визг Звёздного Дракона. На миг кажется, будто все прочие звуки ушли из мира.

А две уцелевшие драконьи головы с ненавистью пялятся на нас с Элиной.

— А он не такой милый, как Златка. Две головы, два хвоста… а она милая… а он мерзкий… вот как так? — нервно хихикает моя жена. Её ласковое дыхание щекочет мне шею сзади…

— Он вполне милый! — мы с Элиной синхронно поворачиваемся на уверенный девичий голосок.

***

Элина

Не ожидала увидеть Виту на поле боя.

И Кая Райдоса.

Но больше всего — не ожидала увидеть, как рвётся тело Магистра, выпуская что-то очень похожее на Гидеона, но чёрное. Кай Райдос на моих глазах стал Драконом! Как в детских книжках! Как на древних фресках и мозаиках. В отличие от Гидеона, с одним хвостом и одной головой, слава Изначальной силе!

Ещё через миг одна из уцелевших голов Гидеона оказывается занята тем, что сталкивается столбами пламени с чёрным Драконом-Райдосом. Алое пламя бьётся с белым. Мощно и зрелищно, как в последний раз.

А Вита как ни в чём не бывало прохаживается по поляне, пристально щурясь, словно что-то ищет у себя под ногами.

— Вот… — протягивает нам моя соседка-любительница-Драконов оплавленную рукоять от белого меча, затем переводит взгляд на Алика, — я всё правильно сделала?

Мой муж кивает.

Я ничего не понимаю.

Алик выдвигает меня вперёд и обхватывает за талию сзади. Вкладывает мне в руки оплавленную рукоять Белого Меча.

— Теперь впусти меня Элина. Мы должны объединиться.

Это оказывается легко и естественно.

Тьма и Свет сплетаются. Бьются внутри серебристой сети, сотканной из молний, что сотворил для меня Алик, будучи в теле Гидеона. Затем наше с Аликом общее сознание переносит часть получившейся бурлящей грозовой силы в рукоять уничтоженного Гидеоном Белого меча. Она тут же начинает плавиться, распадаться на волокна, переплавляться в какое-то совершенно иное оружие. Сеть или вроде того.

Мы приближаемся к Гидеону. Пламени уже нет.

Есть Райдос в человеческой форме. С безумный взглядом обнимающий до хруста костей (который я с двадцати шагов слышу) свою Истинную — Виту.

Есть Арон, возникший в заснеженном дворе Академии словно из ниоткуда. Как всегда с таким видом, будто у него всё под контролем.

И ещё одна отсечённая голова Гидеона. Остатки белой шеи кажутся пережжёнными. Неужто Райдос своим огнём снёс «собрату» голову?

В наших с Аликом руках уже окончательно оформилось магическая ловчая сеть. Из Света, Тьмы и небесных молний.

И когда последняя голова Гидеона обращает на нас взор, и с рёвом выдыхает белое пламя — мы ловим Драконий Огонь в нашу сеть. И видно, что Гидеон уже хочет остановиться, но не может. Пламя всё бьёт из его распахнутой глотки, пока как будто не выходит всё без остатка! И наша сеть замыкается в сферу, запирая пойманное пламя.

Гидеон замирает. Осознаёт, что попал в ловушку. Но страшно рычать у него, похоже, не осталось сил.

Он просто тает.

Пока не становится… человеком?!

Мои брови изумлённо ползут вверх.

Красивый мощный мужчина с длинными сияющими как небесные молнии волосами. Абсолютно голый, кстати.

Краем уха слышу рык Райдоса — видимо, чтобы Вита немедленно отвернулась.

Не дожидаясь пока и мне прилетит от мужа — отворачиваюсь сама от красавчика, в которого обратился Небесный Уравнитель.

Гидеон как подкошенный падает на землю.

И в этот момент двери замка распахиваются.

И ровные ряды чёрных легионеров окружают поляну.

Арон мягко забирает у меня из рук нашу сжавшуюся до размеров кулака сеть-сферу, пленившую пламя Гидеона. И ещё через миг Алик подхватывает меня на руки и уносит в распахнувшиеся парадные двери замка.

Виту и Райдоса теряю из виду.

— Куда мы, Алик?..

Арон с нашим ловцом драконьего огня в руках уходит вперёд и сворачивает к лазарету, бросив на ходу:

— Приходите, когда будете готовы.

Мы с Аликом идём чуть медленнее, почти полностью останавливаясь напротив одной из ниш с изящной скульптурой-Змеем широкого коридора Академии. Теперь неестественно тихого и пустого.

— Ты помнишь, Элина, когда Алиса была беременна в первый раз, все постоянно обсуждали какой Великий носитель Тьмы её сын?

— Да…

— А почему, как думаешь, ничего такого не говорили про второго ребёнка?

— Ну… Не знаю. Может он не великий носитель Тьмы?

— Точно. А если ещё точнее — он человек. Она. Дочь Алисы и Арона. Без капли магии. И её ещё в родах раздавил бы магический потенциал Алисы. Алиса попыталась бы всё исправить и тоже умерла бы… Потому что есть вещи, которые исправить нельзя.

— ЧТО?!

— Разве что пламенем и силой Звёздного Дракона…

Ошарашенно молчу, осознавая масштаб выходки Алика и Арона.

— Не злись, Элина. Я не так давно это всё узнал. Что-то навсегда останется в формате моих догадок. Мы с Владыкой Хаоса порой работаем именно так.

— У меня слов нет, Алик, — складываю руки на груди и горько усмехаюсь, — надеюсь, и мы с тобой однажды станем также близки как вы с Ароном!

Алик мягко смеётся. И улыбка его оказывается очень заразительной.

— Арон лишь хотел спасти своих жену и дочь. Я в принципе не удивлён. Он просчитал всё, что смог. Включая мои поступки. Но не все. Я понял, что он затевает буквально считаные часы назад. Мы доработали план. Но я всё равно его подвёл.

— Потому что выбрал меня… — усмехаюсь, доверчиво приникая к мужу, Алик полуобнимает меня за плечи. Нежно касается лба губами, — так и быть, давай скажем Арону, что ты был не в себе…

Сплетаем пальцы. Заглядываю в бездонные кобальтовые глаза Алика.

— Он знает, — ласково перебивает меня муж, — знает. Что я выбрал тебя намеренно. И знает, что я всегда буду выбирать тебя.

***

Мы с Аликом оказываемся в лекарском крыле через несколько минут.

Муж распахивает передо мной дверь самой лучшей палаты лазарета — с зеркально-гладким полом и узкими декоративными колоннами белого мрамора. На первый взгляд — комната кажется почти пустой.

Ни пациентов, ни кровати. Ничего.

Широкие окна занавешены белой тканью, пропитанной целебной смесью. Тонкий запах мёда и мятных трав мешается с чем-то железным и очень чистым.

Первой появляется в поле моего зрения Кларисса. Она словно Божественный Страж, только в белой одноразовой целительской накидке поверх форменного чёрного платья.

Предельно измотанная лекарша отходит к стене, небрежным жестом велит парочке лекарей-ассистентов, возникших следом за ней из ниоткуда, выйти вон. Затем Кларисса медленно стекает на притулившийся у стены стул с резной высокой спинкой. Чёрная лекарша хмуро смотрит на нас с Аликом, затем кивком разрешает пройти.

Шаг-другой.

И полог невидимости даёт трещину, пропуская нас с Аликом к изножью широкой кровати. На ней я вижу двоих.

У Алисы, моей сестры, сейчас очень бледное лицо. От этого её медно-рыжие волосы кажутся мне кроваво-красными. Сестра лежит, прикрыв глаза. Она мягко опирается покрытым испариной виском о мощное плечо Арона. Который просто вальяжно полулежит рядом, приобняв свою жену одной рукой за странно заострившиеся плечи.

Арон развалился на кровати в своей извечной форме чёрного легионера. Владыка Хаоса оценивающе щурит на нас глаза. И в свободной руке Правителя проявляется светлый свёрток с новорождённым ребёнком. Он целиком помещается на предплечье Арона. А ещё миг спустя в изножье гигантской кровати — становится виден Алик — мой семилетний племянник. Самозабвенно играющий в… Изначальная Сила!.. в металлических змеек! Тех самых… из моего бреда-сна на крыше, на Оборотной Площадке.

Малыш-Алик такой же спокойный как его отец.

— Элина… — тихонько обращается ко мне племянник, заглядывая своими бездонными чёрными глазами в мои, — ты принесла?..

— О чём речь? — ровным тоном интересуется мой муж. Явно в глубине души недовольный тем, что чего-то не знает.

Я вдруг хлопаю себя по форменному платью. Лезу в карман. Да, вчера на крыше я была в другом платье… но есть чёткое ощущение: это неважно. Вещь, которую отдал мне племянник где-то на границе реальности и её изнанки — всё равно при мне.

Я достаю маленькую трёхглавую фигурку-змейку и протягиваю малышу-Алику.

Тот просто крутит её в пальцах, быстрым, решительным движением колет свой пальчик, пачкая игрушку на вид очень тёмной кровью. Глядя на рану-точку на детской руке, чувствую, как мне простреливает холодом позвоночник.

Я всё равно боюсь. Когда он ранится или сидит на сквозняке. Хотя и понимаю, что мой страх нелеп. Медленно прерывисто выдыхаю. Чувствую, как муж успокаивающе поглаживает меня по талии. А племянник тем временем флегматично тянется через полкровати, чтобы передать игрушку-артефакт своему отцу.

Арон забирает фигурку и прокалывает острым концом пелёнку, в которую завёрнут младенец. Оставляет бледно-розовый след крови на белоснежной ткани.

И вдруг я внезапно замечаю, что Златка скользит поверх одеяла от изножья кровати в сторону свёртка с ребёнком.

Точно игрушка-артефакт её притягивает. Двуглавая белоснежная кобра Златка обвивается вокруг новорождённой. Кажется, никого кроме меня не шокирует эта сцена!

Алиса так и лежит без движения. Но когда Златка складывает головы на младенца и прикрывает золотистые глаза — Алиса тут же распахивает свои, резко садится на кровати и делает судорожный глубокий вдох, точно уже давно не дышала.

А у меня в новом приступе острого ужаса ноги становятся ватными. Она правда не дышала! Моя сестра лежала здесь, так близко, почти мёртвая. Как и младенец. А до меня дошло только сейчас! Изначальная сила!..

И тут раздаётся щелчок: Арон снял руку с плеча Алисы. В пальцах Правителя блеснула наша с Аликом ловчая сеть, сплетённая из молний. Я не успела начать щуриться от слепящего белого пламени, запертого в сфере — Арон почти сразу раздавил ловушку. И сила, запертая в ней, у меня на глазах ухнула в младенца. Почти вся. Кроме одного тончайшего лучика-молнии. Кажется, кроме меня, этого никто не заметил…

У меня случилось озарение — эта «сбежавшая» часть силы Гидеона почему-то очень много будет значить лично для меня. А в висках слышу эхо шипящего смеха Звёздного Дракона!..

Во рту мигом пересохло. Сердце — разогналось до диких скоростей.

— Тшш, Элина, — выдыхает мне на ухо Алик, прижимая меня к себе крепче. Мы с ним сейчас будто смотрим какое-то таинство. — теперь всё будет хорошо. Посмотри на них магическим зрением.

Я делаю, как он сказал.

Первое, что понимаю — все живы.

Фух…

И второе… о-о-о-о… что это?!! Моя племянница… новорождённая белая волшебница. Очень похожа магическим контуром на Гидеона. А если смотреть ещё внимательнее. Младенец и Златка, обвившая ребёнка своим телом… вместе они… точно сливаются в одно существо. Которое поразительно напоминает Звёздного Дракона.

И мне вдруг приходит в голову, что когда у малышки разовьётся вторая Ипостась… головы у неё будет три.

— Три головы… трудно ей будет… друзей заводить!.. — нервно хихикнув лепечу дрожащими губами.

И тут начинает хохотать Арон:

— Ну ты даёшь, мелкая, — отсмеявшись выдаёт Владыка Хаоса, — если оборачиваться без Златки на плечах, вид Зверя моей дочери будет почти классическим. А трёхглавая форма — это так. Подарочек от Гидеона, полученный вместе с белой искрой. Если захочет открыть портал куда подальше, конечно, три головы придётся отращивать…

— Ясно…

— И ещё, — продолжает Арон, покачивая дочь одной рукой и прижимая к себе Алису другой, — я благодарю вас обоих. А теперь прошу, оставьте нас. Алик, проследи чтобы нашего гостя хорошо расположили в подземелье. Проверь магические ограничители, чтоб не попытался сменить Ипостась. А то подохнет от истощения. Это будет немыслимое расточительство. И всё… отдыхайте. Завтра, а лучше сегодня вечером возобновите занятия в Академии в штатном режиме. И готовьтесь.

— К чему? — спрашиваю, а сама не отрываю взгляд от сестры.

«Всё хорошо», — беззвучно говорит мне Алиса одними губами. И мягко светло улыбается.

Изначальная Сила, может, я зря искала изъян в её браке? У неё и правда любовь.

Алиса только что родила… она на вид так счастлива… однажды и я буду также счастлива.

— Как это «к чему»?! — вновь вырывает меня из размышлений голос Арона, — вообще-то, бал в честь вашей помолвки никто не отменял.

***

Алик

Парадный зал Академии Белого Стана был полон наряженных гостей. Сейчас он казался просторнее чем есть. Расширенный энергоёмкой магией. Но Арон не поскупился на бал в честь помолвки лучшего друга и сестры собственной жены.

Стены изящно украшены белыми и золотистыми вьюнками. Под потолком плавно перемещалась магическая иллюзия — парящий в полёте Серебряный Змей.

Арон распорядился оставить на весь зал только один герб государства. На нём были изображены чёрная и белая змеи, перевившиеся хвостами — символизировавшие Свет и Тьму. Якобы. Но все прекрасно понимали — Арон поменял герб страны, женившись на Алисе, и государственный герб скорее запечатлел Правителя с женой во вторых Ипостасях. Если кто-то из чёрных магов и роптал тогда, при смене герба государства, то очень тихо. Чтобы Владыка Хаоса не слышал недовольства.

Так что сегодня это был значимый жест — позволить убрать всю «государственную символику». Уступить первенство кому-то другому. Мне. Пусть и на один вечер, но все гербы заменили картинами и барельефами с изображениями серебристых и золотисто-зелёных крылатых змеек.

Мелодично позвякивали хрустальные кубки гостей, едва слышно касаясь друг друга. Приглашённые могущественные маги придирчиво изучали декор и обстановку. Но не настолько придирчиво, чтобы у Правителя был повод удивлённо приподнять бровь. Все оставались в рамках.

Кроме адептов, которых тоже сюда пустили. Они перемещались по залу группами, издавая присущий молодости галдёж и смех. Они нравились мне. Арон правильно назначил меня Ректором. Я лишь годы спустя понял, что он идеально подобрал для меня должность.

Я здесь был уместнее, чем в армии. А рядом с адептами, я чувствовал себя живым. Глядя на юных безбашенных дурачков, я заново учился удивляться. Громкий смех. Первый разбитый кубок. Изумлённо-восхищённые лица. Может, стоило позвать только адептов?

А напыщенных министров объединённых земель Моравии выставить вон?

Я встретился с Ароном глазами, и он хитро улыбнулся мне, явно считав ход моих мыслей.

Два шага ко мне, и вот мы с Правителем стоим посреди зала, полного гостей, отделённые ото всех заклятьем невидимости.

— Хочешь, чтобы я выставил самых влиятельных магов страны, Алик? — усмехается Арон.

— Хочу. Но давай не будем. Поверь мне, эти… особенно Азатет и его семейка чёрных оборотней-осьминогов… очень любят обижаться.

— Конечно, — хохотнул Арон, — я всегда недолюбливал существ со щупальцами. Они, конечно, умные. Но мерзкие. Так и быть, Алик. Давай побыстрее прогоним официальную часть, раз уж всё это затеяли. А потом, если хочешь — устраивай отдельный беспредел со своими адептами. Ярмарка, гулянья, туманящие разум смеси…

— Ты думаешь, я так руковожу Академией, Арон?!

— Если это хоть немного похоже на наши военные походы…

— Нет, — отрезаю я, — напрягись, чтоб до Элины не дошли подобные слухи.

— Или что? — насмешливо изгибает бровь мой лучший друг и Правитель.

— А то, что тогда эти слухи дойдут и до Алисы.

— Ладно, ты победил, Алик.

Арон сбрасывает с нас заклятье, и мы оба становимся видимы для всех гостей.

Наряженные мужчины и женщины удивлённо расступаются. Какой-то адепт-первогодка ойкает. Ещё где-то роняют очередной хрустальный кубок.

Все пялятся на Арона — в честь праздника он вовсе не в форме легионера. Терновая корона тёмного золота поблёскивает в смолянисто-чёрных буйных кудрях. Парадные чёрные одежды с золотыми знаками отличия. И на меня. В белых одеждах с серебром, согласно традиции — ведь это моя помолвка, а невеста — белая волшебница.

Арон спокойным, но вместе с тем парализующе-властным жестом поднимает левую руку, обращая ладонью к подданным.

Разговоры гостей, в искрящейся магическими огнями главной парадной зале резко стихают. Обрываются точно на всех — сильнейших магов, оборотней, высших чинов страны — накинули полог тишины.

Арона боялись.

До сих пор.

Как травоядные боятся хищников. Все ментально здоровые существа в этом зале сейчас напряглись до предела — так им приказывали их древнейшие и простейшие инстинкты. Другая — эволюционно более молодая часть сознания — оттормаживала всех гостей бала от того, чтобы начать истошно орать и пытаться выпрыгнуть в окно и бежать отсюда не оглядываясь.

Все знали, Арон догонит.

Никто не побежал.

Все замерли как кролики.

И лишь несколько человек в зале не просто не выказали страха… не испытали его.

И я был одним из них. Я любил Арона как брата и гордился всегда, когда подданные, оторопев, смотрели ему в рот.

А ещё — его не боялась моя Элина. Она стояла в нескольких шагах, болтала со своей белокурой подружкой-любительницей-драконов. Моя жена только что неуважительно закатила глаза. Но при этом благоразумно прикрывшись ладонью от лишних зрителей. Так что видел только я. Закатывать глаза можно. Но только если никто не видит. Элина считает, что муж её сестры — позёр и немного психопат. Она слишком юная, чтобы её в этом разубеждать. Но самозабвенная любовь Алисы к Арону и моё к нему отношение со временем закрепят в разуме Элины совсем другую схему.

Это не будет быстро.

Потому что бо́льшую часть жизни Элина жила отравленная родовой Тьмой Арона. Ведь отец Арона, с которым мой лучший друг имеет портретное сходство, был символом боли и страданий для Элины годами.

Но эти раны заживут. Я об этом позабочусь.

Главное — это «здесь и сейчас». Что мы вместе. Что я люблю эту совсем юную даже по человеческим меркам женщину. Что сейчас бал в честь нашей помолвки.

И когда Арон поднял руку, призывая всех замолчать — это было для нас с Элиной.

Правитель подал знак, и заиграла мягкая музыка. Центр залы медленно освобождался для традиционного первого танца.

По этикету положено, чтобы его танцевали Правитель и его супруга. Одни.

Но Арон жестом приказал нам с Элиной идти в опустевший центр залы. А затем поднял золотой кубок.

— Этот бал — для Виара моей страны, второго лица в государстве. Великого чёрного мага. Серебряного Змея. Ректора Академии Белого Стана. Моего брата и соратника. Алика. И его невесты. Белой волшебницы. Младшей сестры моей любимой и единственной супруги. Для Элины… Адептки Академии Белого Стана… — Арон ухмыльнулся, интонационно выделив «ректора» и «адептку».

По залу прокатились робкие смешки — Правитель шутить изволил.

— Многие века вашему союзу! — договорил Арон, — вы моя семья. И пусть сегодня первый танец будет ваш.

Аплодисменты напуганных, но уже счастливых от облегчения гостей.

И я уверенно вывожу Элину в центр зала. Чувствую, как мелко дрожат её тонкие похолодевшие пальчики. Волнуется.

Всё хорошо, Элина. Гидеон пленён и обезврежен. Дочь Арона и Алисы получила не только спасение, но и великую силу в придачу к белоснежной как у её матери магической искре.

Я вёл бледную Элину в танце. Мягко прижимал к себе.

Сперва скованные движения моей возлюбленной становились мягче. Она вверяла себя мне — соглашалась быть душой и телом в моей власти — и я подхватывал её. Страховал. Вёл в танце, как буду вести в жизни.

Сегодня — пусть будет праздник. Все проблемы со временем решатся.

Просто любовь всей моей жизни, доверчиво прижимающаяся к моей груди. Весёлые и лишь слегка напуганные лица наших высокопоставленных гостей. И просто весёлые лица юных адептов.

Краем глаза вижу Клариссу с её грузным мужем.

Вижу Райдоса с его беловолосой Витой. Говорят во время нападения Гидеона в самом начале моего сражения с врагом — наш Магистр-Дракон целовал свою адептку самым развратным образом в главном коридоре Академии у всех на виду… Я бы сделал дисциплинарное взыскание, но, во-первых, формально я и сам совратил адептку. (А если так поступает Ректор, какой спрос с Декана?). Во-вторых, вклад Райдоса в наше общее дело был велик.

Теперь, надо думать, Правитель скоро окажет Каю Райдосу помощь в переходе в Асэт — так называется родной мир Дракона на нашем пространственном древе. Райдоса можно будет отпустить, ведь у Арона теперь есть дочь — в перспективе сильнейший маг-порталист. Такой же, как временно лишённый сил и Драконьей Ипостаси Гидеон.

Гидеон… Что-то меня насчёт него беспокоило. А я привык доверять своей интуиции, граничащей с предвиденьем. Ведь я ни разу не ошибся.

Сначала — тревога была совсем небольшой, но со временем — беспокойство только нарастало.

— Алик, — шепнула мне Элина после четвёртого танца. Теперь уже кружились все захмелевшие гости. Адепты. Маги. Даже люди. Сегодня здесь было много народу, — давай… выйдем.

Я повёл жену на просторный балкон. Вытащил из пространственного кармана меховую накидку и укрыл забранные белоснежным кружевом хрупкие плечики Элины. Вдыхал цветочный запах её кожи и волос. Наслаждался моментом.

Но в знакомую смесь быстро примешался чужеродный компонент. И это была вовсе не морозная свежесть зимней ночи.

Пахло грозовым небом.

Я сжал челюсти.

Напрягся всем телом, моментально отстраняя Элину себе за спину. И поворачиваясь к источнику опасности.

***

Гидеон

Их браслеты-ограничители магии — что-то смешное. Но надо признать, Змеи понизили мой магический потенциал настолько, что это сработало. Хитрые вёрткие манипулятивные твари.

Однако кое-что я мог и будучи в человеческой форме.

Например, заговорить стражу. Уговорить их отпереть двери.

Да, Правитель Моравии был не дурак. Я не мог здесь причинить вред никому. Не мог открыть портал. Даже не мог сменить Ипостась.

Но уговорить меня выпустить — мог.

Я слишком давно живу на свете. Так что я вышел из каменной комнаты-тюрьмы с низкими потолками, надел роскошные одежды, которые зачарованные моими речами слуги сами мне принесли…

Но дара убеждения мне явно будет мало. Мора-Ви, мир Змеев, в ближайшие несколько десятков лет по местному времени — я явно не смогу покинуть.

Пусть так.

Но уйти из «гостеприимного» подземелья — почему бы и нет?

Однако Серебряный Змей, который ставил внешнюю защиту на этот Замок, оказался сообразительным под стать своему Правителю.

И такой же защитный контур против вторжения — сотворил и обращённым внутрь.

Сделал моей тюрьмой не жалкое подземелье — Беловолосый Змей знал, что я смогу его покинуть. Разве что не ожидал, что я сделаю это так скоро.

Серебряный Змей сделал моей тюрьмой весь этот замковый комплекс. Я заскрежетал зубами.

В защите была чешуя моего собрата-Дракона. Отданная по доброй воле. Мерзавец. Предатель. Дрался на стороне змей, обокравших когда-то наш род, утянувших в захудалый Мора-Ви великую силу. Сотворившие сверхдержаву из не пойми чего, благодаря этой силе…

И если я ещё кое-как могу понять предателя на поле боя — там была его Истинная — и чёрный дракон разъярился и атаковал меня из ревности, присущей нашему виду.

То добровольно отданная Змеям часть своего Зверя… это уже не лезло ни в какие рамки!

Я с трудом обживался в человеческом теле. Впервые за бессчётное количество лет не слышал голоса своего внутреннего Зверя. Утратил всё его тонкие и достоверные органы чувств. Стал слепым, глухим и слабым.

И был заперт в этой огромной прекрасной Тюрьме.

Как пёс на длинном поводке.

И Беловолосый ещё заплатит мне за это.

Я прекрасно чувствовал, кто плёл защиту, кто «обрабатывал» моего собрата-Дракона, как Змеи это умеют. Манипуляции и уловки. Надзор и правила. Холод и расчёт. Вот такие они.

А Серебряный Змей — апогей этих качеств. Не Правитель. Именно Серебряный Змей.

В черноволосом маге, который здесь сильнее всех, клокочет первородная Тьма, в нём горит чёрный огонь, он чем-то даже похож на Дракона.

А вот сереброволосый… его мне особенно сильно хочется поставить на место.

Но как?..

Убить? Лишить Истинной пары? Затаиться, помогать, а в нужный момент — выломать защиту?..

Но ведь он никогда мне не поверит и никогда не расслабится.

Такими управлять — не получится.

Они выбирают себе правителей только по доброй воле.

И меня этот Серебряный змей не выберет.

Он вообще никого не выберет.

Где моя сила?..

Где горит мой огонь?..

Я взываю. И чувствую — огонь больше не мой. Он не признаёт меня. У него новый хозяин. Хозяйка. Дитя.

О том огне надо забыть и вырастить другой.

Но нет даже искры, из которой я мог бы раздуть пламя своего Зверя заново…

Лишь один маленький лучик моей силы сбежал тогда.

Где он теперь?

Я прикрываю глаза.

Перед мысленным взором предстаёт красивое лицо. Зеленоглазая юная женщина. С каштановыми густыми вьющимися волосами, слегка отдающими мягкой рыжиной. Молодая жена Серебряного Змея.

Я начинаю хохотать.

Что ж.

Останавливаюсь посреди заснеженного двора, что был недавно для нас полем боя. Смотрю на чёрные подпалины в земле. Смотрю на колею — оставшуюся от звериной ипостаси моего тела.

Я знаю то, что знают все Драконы: магия судьбы непреложна.

Я разворачиваюсь и быстрым шагом возвращаюсь к замку.

Я, древнее мудрое существо, не просто так попал в эту ловушку.

Это было моё предназначение.

Я хищно улыбаюсь: надо будет поблагодарить Серебряного Змея за то, что толкнул колесо моей судьбы, статично замершее последние несколько сотен лет.

Представляю, как он удивится, когда поймёт, какую ветку судьбы развязал, вступив со мной в поединок, лишив меня сил, заперев в Мора-Ви на долгие годы.

А главное — наделив частью моей искры собственную жену. Ведь моя искра капризна, и никогда не примется у того, кому не предназначена. А супруге Серебряного Змея Искра не предназначена. Но тем не менее она в ней.

***

Элина

Красавца с волосами цвета грозовых молний трудно не узнать.

Гидеон, широкоплечий и высокий, в чёрном парадном мундире, который ему невероятно шёл, насмешливо нас оглядывал.

Вопрос, почему «дорого́й гость» не в подземелье застрял у меня в горле.

Да, я стояла у Алика за плечом, как он и велел, когда Гидеон просто зашёл на просторный балкон-террасу через дальнюю дверь, словно это было в порядке вещей. Вместе с ним на сюда проник запах молодой грозы и свежести. Ветра.

Жутковато, что Звёздный Дракон, которого мы не так уж давно лишили большей части силы, не выказывал никакой агрессии, выражение мужественного лица с идеальными чертами было… многообещающим.

А самое некомфортное — что Гидеон как бы смотрел мимо Алика прямо на меня.

Ну и совсем мне стало страшно, когда Гидеон почтительно коротко поклонился нам с Аликом.

Какой-то очень специфический вышел поклон.

Затем он просто развернулся и вышел тем же путём.

Не проронив ни слова.

Мне кажется, у меня внутри что-то разорвалось. Раскололось вдребезги. Внутренний Зверь метался и истерически шипел. Сознание бегало как угорелое. Потом подключилось ещё одно существо к моему ментальному полю — Златка — которая тоже будто заразилась моей паникой.

Будто весь мой организм всё понял.

Запаздывали только мозги и, как следствие, — конкретные формулировки.

— Алик… — позвала я мужа, обошла, заглянула в лицо.

Суров и непреклонен. Как каменная статуя. Опять. Совсем как когда меня поцеловал Зевс. Но на этот раз Алик быстро поборол внутреннюю бурю.

— Что ж, — процедил сквозь зубы мой муж, тяжело выдохнул и обнял меня, — магия судьбы непреложна. Нам придётся это принять…

Я всё ещё не понимала.

— Райдос… — очень тихо позвал Алик, прикрывая глаза.

Через несколько мгновений на балконе показался Кай Райдос в парадной одежде. Всё сплошь чёрное с алыми вставками. Он тащил за собой улыбчивую Виту в белоснежном платье.

Когда они посмотрели на нас, оба перестали улыбаться.

— Кай, — усталым ровным голосом обратился к нему Алик, — я посылаю тебе ментальный слепок. Развей мои сомнения, будь любезен. Кому в вашей культуре так кланяются?

Кай Райдос делается сосредоточенным. Взгляд фокусируется.

— Никому, — медленно отвечает Магистр-Дракон, а потом как-то резко бледнеет, и в его чёрных глазах мелькает понимание.

Затем Райдос выдаёт нервный смешок и продолжает:

— Когда-то очень давно… высокородный Дракон мог так поклониться родителям своей невесты. Но только если она его Истинная пара.