Глава 31

Четыре года спустя

Мэт

— Когда я снова увижу тебя?

— Не жди. Я больше не приду.

Лея высвободилась из моих объятияй и отвернулась, накидывая плащ. Она не показывалась из своего проклятого ковена две чертовых недели, а теперь, когда я наконец-то снова ее увидел, не провела со мной и пары часов. Да еще и в очередной раз завела излюбленную песню про «окончательное расставание».

— Ты всегда так говоришь, — вздохнул я.

— На этот раз точно. Все кончено, Мэт. Извини.

Она ушла, даже не обернувшись на меня, а я еще какое-то время сидел в башне, сам не зная зачем. В то, что Лея всерьез со мной порвет, я уже не верил. Она слишком часто пыталась, и каждый раз наши встречи возобновлялись. Ее слова значили лишь то, что она снова будет мурыжить меня недельку-другую, если не месяц. Доведет до того, что я буду готов умолять ее на коленях, а потом снова подпустит к себе, но ненадолго. Этот адский круговорот продолжался уже четыре года, и я ничего не мог с этим поделать.

Я пытался, всячески пытался уговорить ее сбежать со мной, но Лея была непреклонна. Мне оставалось только с жадностью ловить моменты, когда она давала слабину. Это была настоящая болезненная одержимость, но что бы я ни делал, не мог перестать ее хотеть. Не мог отказаться от нее, даже когда она нещадно меня мучила.

Все, что я мог — это остервенело брать ее, когда выпадала возможность. Из-за того, что она постоянно устраивала мне долгие периоды воздержания, мне порой буквально срывало крышу. Я становился тем самым «диким животным», как она часто пренебрежительно называла оборотней. Это и было звериной потребностью. Мне на уровне инстинктов было важно обладать этой упрямой ведьмой.

Иногда мне казалось, что она делала это специально. Сначала доводила меня до безумия, дожидалась, когда я уже буду готов нагрянуть к ней и взять на глазах у всех этих ведьм, а потом все-таки наведывалась в башню, чтобы с торжеством наблюдать мои терзания. Заставить меня потерять голову от желания, подарить несколько часов безудержного наслаждения, чтобы потом снова запретить приближаться к себе.

А я на это велся, потому что был бессилен против ее капризов. Мне нужно было хотя бы иногда, хотя бы на мгновение чувствовать, что она принадлежит мне. Я готов был обманываться мимолетной иллюзией, но жить без этого уже не мог. Устал бороться и с собой, и с ней.

За четыре года Лея стала еще сильнее, как ведьма. Это чувствовалось по тому, с какой легкостью она могла высвободиться из моей хватки, когда хотела. У меня вообще не было способа что-либо сделать против ее воли. Физически она была гораздо слабее меня, и я мог бы скрутить ее и подчинить себе, если бы не проклятая магия.

Не обладай Лея этой силой, клянусь, я бы взвалил ее на плечо и унес куда-нибудь на край света. И слова бы не дал ей сказать — затыкал бы бесчисленными поцелуями, пока она не смирится. Но увы, несколько раз, когда я пытался применить силу, она реагировала еще большим упрямством, и все, чего я добивался — это месяц без доступа к ее телу.

Она была той еще фурией. Когда злилась, я даже не мог противостоять ей, потому что залипал на ее дикую красоту, от которой дух захватывало. Проклятье, да я был обречен. Заставить ее я не мог, уговорить тоже. Оставалось терпеть…

Из окна башни я увидел, как ее силуэт исчез в переулке. Она шла быстро, торопясь вернуться незамеченной, и, вздохнув, я тоже засобирался.

Единственный плюс от моего нынешнего положения был в том, что мне уже не приходилось сбегать тайком из академии. Теперь, когда я был преподавателем, а не студентом, я мог без труда выбираться в Дэнвер хоть каждый день, что я и делал.

Мне нужно было успеть немного отдохнуть перед работой, ведь нагрузка была довольно большой: в моей группе обучалось около сотни студентов. Парни, которых я раньше тренировал, уже давно выпустились, как и все, вместе с кем я учился, и теперь никто из учеников уже не помнил меня студентом. Для них я был тренером, причем, как оказалось, «строгим».

За четыре года академия практически не изменилась, разве что теперь вместо двух враждующих лагерей под началом Олана и Бэнса, все две тысячи студентов дружно склонили головы перед единым вожаком — новым королем академии, Лэнсом Рэйвеном. Как только он поступил в академию, сразу поставил себя на место лидера и дошло до того, что не только преподаватели, но и сам ректор не решались ему противостоять.

Еще бы, ведь он был сыном генерала Рэйвена. Того самого, что во дворце бывал чаще, чем у себя дома. Парень всю жизнь рос во вседозволенности, да еще и был альфой. Неудивительно, что он подмял под себя всю академию и ждал от всех подчинения.

Я, естественно, был от этого всего не в восторге, но не вмешивался, пока меня это не касалось. Проблем с Леей мне и так хватало с головой. Но перед началом нового учебного года выяснилось, что Лэнс теперь будет в группе моих учеников. И как будто одного этого было мало, ректор шокировал меня еще одной новостью — в академию поступила девушка.

Когда он это сказал, я сначала решил, что он шутит. Но нет, реально, впервые за всю историю академии вступительные испытания прошла девушка. Она оказалась самой сильной в своей стае, и отказать ей в поступлении было против правил.

Мне было любопытно взглянуть на нее, потому что, судя по ее личному делу, она была вовсе не из маленькой стаи, а значит, вариант, что против нее было некому состязаться, отпадал. Оливия Торн получила свое место среди студентов академии абсолютно заслуженно, но ради ее же блага, лучше ей быть страшненькой. Я даже представить боялся, что начнется в академии, когда студенты, которые до этого жили от вылазки в Дэнвер до вылазки в Дэнвер, узнают, что в одних с ними стенах будет жить девушка! Да ей проходу не будут давать!

Как бы там ни было, скоро я должен был увидеть ее воочию. Ведь и она, как и Лэнс Рэйвен, попала именно в мою группу.