Глава 32

Лея

Бабушка снова чуть не спалила меня после встречи с Мэтом…

Повезло, что я могла объяснить свои ночные прогулки влиянием волчицы. В чем-то это была даже правда — моя животная сущность крепла и выходила из-под контроля, особенно, когда я виделась с Мэтом. Каждый раз волчица во мне будто с цепи срывалась: толкала меня в его объятия, заставляла терять голову и вновь отдаваться ему, хотя я уже сотни раз пыталась все это прекратить.

Я погрязла в этих запретных отношениях. Не могла быть с Мэтом, но без него тоже не могла протянуть слишком долго. Все чаще мне казалось, что не будь я наполовину оборотнем, было бы легче с этим справиться. Именно волчица постоянно напоминала мне о нем. Заставляла каждую ночь тосковать по его жарким прикосновениям.

Бабушка увеличивала дозировку зелья, но оно почти не помогало. Я уже даже видеть его не могла, но продолжала пить. Вот только, кажется, я добилась лишь того, что приучила свою волчицу к яду. И, к моему ужасу, зелье уже почти на нее не действовало. Амулет, который я носила на шее, еще как-то удерживал ее внутри, но по ночам, особенно при растущей луне, когда сила зверя постепенно увеличивалась, достигая пика в полнолуние, я порой не могла удержать ее. Мне приходилось сбегать и оборачиваться вдали от свидетелей.

Я проделала это всего несколько раз, но каждый раз чувствовала просто неимоверное облегчение. Боясь реакции бабушки, я не могла признаться ей в этом. Да и знала, что она бы вновь посадила меня на цепь в подвале, после чего я бы еще несколько суток восстанавливалась. Поэтому свои вылазки я от нее скрывала, хоть и понимала, что нельзя привыкать к ним.

Это было как с Мэтом. Умом я понимала, что нельзя, но притяжение было слишком сильным. Оказалось, что обороты не обязательно должны были истощать меня и причинять боль. Я уже не чувствовала дискомфорта, а постепенно даже научилась оставаться в сознании, будучи в звериной ипостаси.

Мне все еще было страшно, что меня кто-то увидит и узнает, поэтому я находила для этих прогулок очень укромные места и старалась не допускать их слишком часто. Только если терпеть было совсем невмоготу.

Но все изменилось утром после очередной встречи с Мэтом. Накануне я отправилась в башню, чтобы раз и навсегда расстаться с ним, но не заметила, как снова поддалась его напору и закончила тем, что извивалась от страсти в его руках, пока он…

Воспоминания о его ненасытных поцелуях, о горячем дыхании на моей коже, о языке, ласкавшем мою грудь, об остервенелых толчках, заставлявших меня кричать и сжимать в кулаке его волосы — все это вновь выбило почву из-под ног, и я почувствовала непреодолимое желание забыть обо всем и самой побежать к нему.

Я не понимала, почему испытывала такую сильную страсть. Почему все мои попытки взять себя в руки с треском проваливались. Мэт обыграл меня, когда после выпуска из академии не уехал, как я надеялась, а остался, чтобы изводить меня. Чтобы каждый день напоминать о себе, сводить с ума. Каждый раз, разрывая с ним отношения, я ждала, что он сдастся и уедет, прежде чем я не выдержу и снова сорвусь. Но он никуда не собирался и постоянно твердил, что уедет только со мной.

Как будто он не понимал, что я не могла. Оставить все — свой ковен, свое предназначение, изменить своим принципам… Вместо того, чтобы смыть позор, который навлекла на наш род моя мама, я бы только укрепила его.

Я не могла. Я не имела права! Но он продолжал настаивать на своем…

В то утро я была задумчива и, пока изготавливала амулеты на продажу, не заметила, как бабушка подошла ко мне. Вздрогнула, когда она очутилась рядом и сказала:

— Сегодняшний обряд ты пропускаешь.

Я нахмурилась. По традиции в первый день осени все ведьмы участвовали в большом ритуале, во время которого обращались к силе предков. Предыдущие годы бабушка спокойно позволяла мне участвовать, и я чувствовала единение со своей прабабушкой и ведьмами из предыдущих поколений. Это было важной частью жизни ковена, и я не понимала, почему бабушка вдруг решили лишить меня ее.

— В чем я провинилась? — спросила я.

— Лея, мы обе знаем, что в последнее время тебе все сложнее удерживать свое животное. Во время обряда ведьма должна отпустить себя, погрузиться в транс. Если ты это сделаешь, то рискуешь выдать себя.

— Раньше же все проходило нормально…

— Раньше ты не сбегала по ночам, чтобы погулять под луной!

Лицо бабушки исказилось в отвращении, и я опустила взгляд. Если бы она только знала, чем я занималась во время этих прогулок… Она бы с позором выгнала меня из ковена, даже не посмотрев, что я ее родная внучка.

— Ты ведь понимаешь, что это все ради твоего же блага, — уже мягче сказала бабушка. — Тебе придется страдать от последствий ошибки твоей матери, Лея. Такова судьба, и ее не изменить.

— Понимаю, — сдавленно сказала я.

— Это хорошо, что понимаешь. Не выходи из комнаты, пока другие ведьмы не закончат обряд.

Сказав это, она ушла, а я вернулась к работе, но никак не могла избавиться от чувства, будто меня втоптали в грязь. Невыносимо было каждый раз видеть это выражение презрения на лице бабушки, когда речь заходила о моей второй сущности. После того, как сама погрязла в отношениях с Мэтом, я не могла винить свою мать за связь с оборотнем. Но одного я не понимала. Зачем она позволила родиться на свет ошибке, вроде меня? Неужели не могла пить зелье от зачатия, как делают все ведьмы? Ведь не может такого быть, чтобы она хотела этой беременности.

Сама я ни за что не допущу такого. Не позволю, чтобы на свет появилась еще одна ошибка с клеймом позора, который невозможно смыть.