13

Франческа Лебланд

Следующий день всё так же начинается с построения.

Я напряженно, вслушиваюсь в разговоры курсантов. А говорят они много, в основном об авангарде, о том, что вышестоящее руководство им недовольно и что они теряют позиции.

Священный, нерушимый, сияющий своей безупречностью авангард.

Все знают, что это из-за выходок Аурелии, как-никак она его лицо, и репутацию она ему знатно подпортила, когда всё замяли и покрыли её преступление.

Вот только Рэммел Морстейн, похоже, не слишком на неё злится.

И сразу рванул её спасать.

Я давлю в себе эмоции, жёстко отсекаю мысли о том, что он сейчас с ней.

Что там ещё за травма произошла?

Я вспоминаю, как Рэммел приходил ко мне в лазарет. И сейчас он точно так же рядом с Аурелией.

Смотрит так же внимательно, как смотрел на меня.

Говорит тем же низким голосом.

Позволяет ей быть рядом ближе, чем положено.

Внутри неприятно ноет, будто что-то острое медленно входит под рёбра.

Мне вообще не должно быть до этого никакого дела.

Но когда на плац выходит строить другой офицер, всё внутри будто выцветает и превращается в серую массу.

А говорил, что сам будет проводить построения?

Ладно. Может, это к лучшему. Ректора и так стало слишком много за последнее время.

Три круга рысцой по полигону выбивают из меня лишние эмоции. На пятый я едва не падаю, хотя могла бы бежать ещё, потому что снова и снова ловлю себя на том, что скольжу взглядом по плацу, выискивая его, не в силах избавиться от ощущения, что он где-то рядом стоит и просто наблюдает.

Но мерзавца нет. Нигде.

— Ужасно, — шиплю сквозь зубы над раковиной после умывания.

Резко закручиваю кран с ледяной водой находясь одна в уборной.

Мне совсем не нравится, что он не держит слово.

А ещё главнокомандующий называется.

Омерзительное чувство подкатывает комком к горлу.

Следующий день, снова тишина.

Ни приказов, ни вызовов, и на плацу всё тот же офицер.

Ну и ладно. Дышать ведь стало легче, не так ли?

Занятия идут тихо несколько дней подряд, пока в расписании снова не появляется практика по стрельбе.

И с самого утра всё идёт наперекосяк, отрывается пуговица на мундире, приходится в спешке пришивать, чтобы не опоздать. Потом теряю перчатку, когда принимаю инвентарь на выдаче.

Я задерживаю воздух в лёгких, когда вместе с остальными выхожу на плац, и сердце странно сжимается в глупом ожидании увидеть дракона. Голова даже немного кружится.

— Стройся, — звучит строгая команда.

Но не его.

На полигон выходит офицер Нокрейд.

— Морстейн в академии, — вдруг тихо говорит Рианна, — он утром вызвал меня, спрашивал, как обстоят дела в нашей красной зоне.

Я вздрагиваю, но в следующий момент тут же гашу это и делаю вид, что меня это вообще не касается.

Смотрю мимо, будто это имя просто звук, случайно брошенный в разговор.

Только тело не подчиняется. Воздух становится густым, и я делаю вдох глубже.

Мне не должно быть до него дела.

Перевожу взгляд на офицера, делаю вид, что занята чем-то важным, цепляюсь за любую мелочь: за складку на рукаве, за чужую походку, лишь бы не выдать, как внутри всё предательски оживает.

И меня прорывает. Гремучая смесь злости и непонимания, смешанная с долгим напряжением и ожиданием.

Значит, в академии. Почему тогда не проводит занятия? Почему скинул всё на других? И почему Рианна говорит это мне?

— И что именно он спрашивал?

Вопрос срывается быстрее, чем я успеваю его остановить.

Чёрт. Зачем?

— В основном по дисциплине, — отвечает она, глядя вперёд, но взгляд под козырьком будто насмешливый… или мне кажется. — Но мне кажется, он хотел что-то другое.

Я поворачиваю к ней голову, открываю рот, чтобы снова уточнить, но сказать не успеваю — нас обрывает команда офицера.

А дальше — разбивка по парам и стрельба.

О, пожалуй, этого я ждала больше всего.

Ранжет уже не кажется чужим, знакомая тяжесть уверенно ложится в руки, приклад упирается в плечо, локти сами встают как надо. Взгляд сужается, выхватывая мишень, всё остальное исчезает.

Тишина. Есть только я и цель.

Палец ложится на спуск плавно, выверенно.

Дыхание замирает.

Щелчок.

Выстрел резко режет воздух, отдача мягко бьёт в плечо и даже привычно, я даже не морщусь.

Мишень дёргается, и пуля врезается точно в центр.

Губы едва трогает тень улыбки.

Попадание с первого раза.

Вот видите, майор, я не так безнадёжна, как вы считаете.

Пальцы крепче сжимают ранжет, и я резко опускаю его.

Не хватало ещё разговаривать с ним мысленно.

Но всё равно чего-то остро не хватает: приказного голоса за спиной, короткой, холодной команды: “Ещё раз”.

Я резко выдыхаю, сбрасывая это ощущение, и снова вскидываю ранжет.

А внутри поднимается желание, чтобы он это увидел.

Не Рианна, стоящая со мной в паре. Не офицер Нокрейд.

Никто другой.

А он.

Чтобы его взгляд хотя бы на секунду задержался.

Чтобы в нём мелькнуло… хоть что-то.

Я щурюсь и сглатываю.

Мне не нужно его одобрение.

Палец снова ложится на спуск. Облизываю губы.

Внутри не только холодный расчёт, а злость, которой некуда деться.

И упрямство.

И это чёртово, ненужное желание доказать ему, что я стою большего.

Выстрел.

И я бью точно в центр.

* * *

На четвёртый день я решаю просто погрузиться в учёбу и больше ни на что не отвлекаться. Не знаю, что там произошло у Рэммела Морстейна, но я жёстко для себя фиксирую, что любые мысли о нём под запретом.

Вычёркивать безжалостно, захлопывать на замок, стирать, выжигать, да всё что угодно, лишь бы ни одной не просочилось.

И у меня даже начинает получаться. Концентрация вырастает, знания ложатся в голову чётче. Я даже умудряюсь получить похвалу от Маргарет Сейнор.

Но, после занятия меня перехватывает Мэйклин и, подцепив под руку, утягивает чуть в сторону.

— Я вчера ходила в клуб на подработку, — быстро, с горящими глазами выдыхает она. — Знаешь, кто там был?

Внутри у меня что-то тяжело проваливается вниз, а в ушах начинает звенеть.

— Морстейн. Со своим адъютантом.

Я втягиваю воздух, потом ещё раз.

— И что? — отвечаю, поправляя ремешок сумки.

— Он был один, не с ней?

— С кем “не с ней”?

— С Аурелией, — выдыхает Мэйклин, будто это должно меня обрадовать.

Я быстро оглядываюсь по сторонам, хватаю её за руку и утаскиваю глубже в коридор.

— С чего ты вообще решила, что мне это интересно? Мне всё равно, куда и с кем ходит ректор. Мэйклин, я тебе уже говорила об этом. Закрываем тему. Я не хочу больше это обсуждать.

Мэйклин прищуривается, и мне резко не нравится, как она на меня смотрит.

— Знаешь, не верю. Ты ведь думаешь о нём.

— С чего ты это взяла? — начинаю закипать. — Послушай, Морстейн без двух недель муж моей сестры, понимаешь? Я курсант академии, отец отправил меня сюда и ждёт результатов. Я не собираюсь никого подставлять и портить репутацию. Мне не нравится, когда кто-то выдумывает лишнее про нас. Если до моего отца дойдут слухи, то…

— Я поняла, — тихо говорит Мэйклин и чуть сжимает мою руку. — Ты боишься всё потерять. Отца боишься?

Я замираю.

— Но это не отменяет того, что тебе не всё равно. Ты отрицаешь то, что видно всем невооружённым взглядом.

— И что же там видно, чего я не вижу?

Мэйрин усмехается.

— Хорошо, повторю ещё раз — ректор на тебе зациклился. Мне кажется, он хочет тебя, а не Аурелию.

Её слова грохочут, как выстрел, повисают в воздухе свинцом и звенят в воздухе, и страх резко толкает вперёд, хочется зажать ей рот ладонью, лишь бы она больше этого не произносила. Никогда.

Почему, почему это звучит так страшно? Катастрофически страшно. До внутренней, судорожной дрожи.

— Это абсурд, — выдыхаю я наконец.

— Я приютская, он сам говорил это не раз. Я не достойна его внимания. Пыль на его ботинке, — бросаю я, пытаясь вырваться из этого изматывающего, день за днём сжимающего чувства ловушки, в которую загоняют меня собственные эмоции.

— Мне пора на занятия, — говорю я грубо и отступаю.

А потом резко срываюсь с места и ухожу прочь, оставляя Вислоу в коридоре.

Внутри бушует настоящая буря, я ничего не вижу перед собой. Хватаюсь за шею, ощущая, как под ладонью распирает жар и давит изнутри.

— Чёрт, — выдыхаю и резко сворачиваю в первую попавшуюся дверь, на ходу сдёргивая фуражку.

К счастью, аудитория пустая.

Я прижимаюсь к холодной стене и дёргаю галстук.

Душно, воздуха не хватает.

Поднимаю руку и смотрю, как по коже вспыхивает золотистая иммерсия. Она стекает внутрь, утяжеляет тело, делает его вязким, расплавляет мысли, оставляя только одно — тянущее, голодное желание идти к нему.

Сжимаю колени и с яростью захлопываю дверь, отрезая себе путь. Утыкаюсь лбом в створку, закрываю глаза и слышу, как грохочет сердце. Сжимаю ручку дрожащей рукой.

Нет. Я не справлюсь. Это сильнее. Оно тянет, затягивает, буквально втягивает в тело, заставляя чувствовать этот жар, эту ноющую, невыносимую тягу.

— Смотрю, брачные танцы в самом разгаре, — раздается откуда-то из глубины аудитории.

Резко разворачиваюсь.

Биас сидит за самым дальним столом, в его руках накопитель. Видимо, он только что сливал свою силу в него, а я помешала.

Он замирает на секунду, скользит по мне взглядом, по сбитому дыханию груди, по руке, где всё ещё мерцает золотистая иммерсия.

— Тебя сейчас утащит, — спокойно говорит он.

— Ты ошибаешься, — отрезаю я, загоняя иммерсию внутрь. Пусть прятаться смысла нет — он всё видел. И понял.

Курсант резко поднимается с места, направляется ко мне. Я прикидываю, чего от него ждать: он так же меня презирает ещё с зелёной зоны или ему фиолетово?

Он не держится ни за кого, Биас сам по себе.

Я вспоминаю, какое сегодня число, и сколько осталось до того момента, как его отчислят.

Ещё несколько дней — и его просто не станет здесь.

И что в нём не так, курсант синей зоны, с сильной иммерсией, такие, так просто не вылетают из КАВИ. Значит, он либо опасен, либо кому-то не угоден.

Например тому же, Стрейну.

Биас подступает, окидывает меня взглядом, в нём есть крупица интереса, но скорее из-за того, что не каждый день видишь метку истинности в брачный период.

Рядом с ним тело реагирует лишним — ещё один минус, тело реагирует на других… особей мужского пола крайне отрицательно. Если это не истинный.

Биас поднимает руку с накопителем.

— Этим не пробовала воспользоваться? Облегчает жизнь, говорят…, — я смотрю на него, потом на накопитель, и меня будто ослепляет вспышкой.

Раздражает, что не догадалась. Как я могла это упустить? Но на самом деле всё прозаично просто: с раскрытой способностью иммерсировать мой резерв стал гораздо больше, и в накопителе не было необходимости. Мне даже в голову не пришло, что в него можно не только накапливать, но и сливать излишки!

Даже не верю, что могла это упустить. А ещё курсант красной зоны.

И он не попросил ничего взамен. Просто сказал. Странно. Здесь обычно так не делают. Никто не делает ничего просто так.

— Спасибо, — облизываю пересохшие губы.

Биас усмехается и переводит взгляд на мою руку, которой я всё ещё с силой сжимаю ручку двери.

— Откроешь?

— О, — я тут же разжимаю пальцы и отступаю, — конечно.

Он подступает к двери, чтобы выйти. Мне это не нужно. Хотя это не моя проблема. Но, что если это важно. Если бы мне нужна помощь, я бы хотела её получить.

— Постой, — останавливаю, чуть прикрывая веки.

Биас поворачивается.

— Я хотела спросить…, — начинаю и замолкаю, не вижу, как это сделать, как его предупредить, чтобы он не совершил прежней ошибки. И остался в академии.

Мы могли бы даже общаться и работать вместе на полигоне. Союзники необходимы, так почему бы не попробовать.

— Говори, зелёная.

Можно посчитать это обзывательством, но почему-то злости нет. Наверное потому, что он мне помог. Просто так.

Я не знаю подробностей и причину, почему его отчислят, знаю только, что за срыв. Моя информация ему не поможет, или наоборот — навредит. Понимаю, что бессильна: предупредить его не могу на пустом основании.

Если только узнать о нём чуть больше. Тогда можно будет понять.

— Ты ведь разбираешься в боевых щитах? Мне нужна тренировка, но не с кем, девочки из нашего взвода постоянно заняты.

Этим должен был заняться ректор, научить ставить щит, но он видимо очень занят другими делами, так что задачу я ему облегчу. И себе тоже, жизнь.

— Ты с дерева упала, Дирси? Хочешь, чтобы меня твой ректор за одно место подвесил?

Я так и замираю, как поражённая молнией.

“Мой ректор”.

Моргаю часто, не думала, что всё… настолько плохо. Катастрофически плохо.

— Он не мой ректор, а общий, — иронично усмехаюсь.

— Ну да, видно, — усмехается, склоняя голову, и открыто смотрит на мою метку.

Я хватаюсь за воротник-стойку кителя, прикрывая следы. Упираться бессмысленно — это она.

— Никто не может запретить тренировки, — жёстко бросаю.

Биас задумывается.

— Ну хорошо, а что мне за это будет от тебя?

И он туда же?! Уже не нравится, как это звучит.

— Ладно, расслабься. Будешь должна, уже дважды между прочим, — усмехается он и бросает на меня заинтересованный взгляд, задерживает.

Мне уже знаком этот взгляд, заставляющий чувствовать себя не в своей тарелке. Он прищуривается и добавляет:

— Сегодня после занятий, на тренировочном полигоне.

— Отлично, договорились.

Биас усмехается, глядя, наверное, на мою реакцию.

Он выходит, а я прислоняюсь спиной к закрывшейся створке и выдыхаю, а потом лезу в карман, вытаскиваю свой накопитель и активирую.

Перекачка занимает долю секунды, я едва успеваю среагировать, как накопитель заполняется до критической отметки, способной спровоцировать перегрев и взрыв.

— Ничего себе, — выдыхаю, закрывая.

Обычно я не заполняла его даже до первой зелёной отметки, а тут — за раз полностью и даже не почувствовала отток.

Но иммерсия ослабевает, сползает с кожи. Метка тоже успокаивается, и всё постепенно приходит в норму.

Выключаю накопитель. Теперь бы всё это потратить, чтобы в момент пика снова было куда перелить. Но куда? Теперь даже не знаю. Перевести в деньги? Здесь, в академии, не получится. Можно поделиться с курсантами.

— Ладно, разберусь потом.

Выхожу в коридор, ощущая прохладу на коже и впитываю это ощущение. Жар больше не душит, и эта тянущая, не дающая покоя тяга ослабевает.

Как же хорошо — снова дышать свободно. И я только сильнее убеждаюсь, что метка, то ещё бремя. Особенно когда носишь её в одиночку.

Накопитель тянет карман. Этой силой я должна делиться с ним, с Морстейном, но это исключено.

“Мой ректор”, — всплывают слова, и тело прошивает лёгкая дрожь, уходит в глубину.

Тряхнув головой, я направляюсь по коридору, ускоряя шаг к занятиям.

* * *

Оставшиеся часы урока тянутся бесконечно. Я ёрзаю на стуле и снова пялюсь на переполненный накопитель. И один и тот же вопрос крутится в голове — куда мне столько энергии девать?

На тренировках пригодится… хотя, если честно, её во мне и так с избытком.

Странно всё это. Слишком многое поменялось. Я уже не та приютская из зелёной зоны — слабая, которую могли прижать даже свои же по комнате.

Я вообще думала, что долго среди сильных не продержусь. А я всё ещё здесь. И меня… принимают.

Не до конца, но уже не как мусор. Частично — да. И это, чёрт, много значит. Если бы я осталась прежней, вечно подстраивающейся под Аурелию, меня бы здесь просто не было.

И ещё дошло кое-что: одной силы мало. Этого вообще недостаточно. Здесь нужно доказать, что ты имеешь право этой силой пользоваться.

Вот поэтому тут тяжело учиться.

Я делаю медленный вдох. Самое страшное всё это потерять. Это хрупкое, шаткое положение. Стоит оступиться и всё.

Значит, останавливаться нельзя.

Тренироваться вне занятий самое правильное решение. Хоть и рискованное.

Могу ли я доверять Биасу?.. Или он играет на стороне моей сестры?

И что скажет Морстейн, если узнает, что я полезла в это сама?

Впрочем, запретить он мне это не может. Тренировки они и есть тренировки. В Академии разрешены.

И вообще, он в последнее время не следит за каждым моим шагом. Видимо, есть дела поважнее. Ну правда, какое ему дело до какой-то приютской.

Как только звенит звонок, я сразу срываюсь в раздевалку. Быстро переодеваюсь в лёгкую тренировочную форму и выхожу на поле.

Биас уже там. Ждёт.

Пришёл, не слился.

Я ловлю себя на том, что хочу улыбнуться, но сразу прячу это. Не хватало ещё показывать ему, что мне важно, что он откликнулся. Откликнулся он не на меня, на просьбу приютской.

Он подтягивается на турнике и, заметив меня, спрыгивает вниз.

— Я готова. С чего начнём? — поправляю рукава.

— С теории, Дирсти. С теории.

Ну конечно.

Я чуть усмехаюсь губами, почти незаметно.

— Ставить щит — это самое простое. Этому даже в зелёной зоне учат.

— Учат. Но не учат ставить нормальный щит. Такой, который реально держит удар.

Он трёт ладони, разминая пальцы.

И да, выглядит он хорошо. Как и все здесь.

Сильный, подтянутый, двигается правильно.

Но…

Это не та сила.

Не та, от которой внутри что-то сжимается. Не та, из-за которой хочется либо ответить, либо подчиниться.

Стоп.

Я резко обрываю эту мысль.

Вообще не туда мыслю. Хотя даже в кителе ректор выглядел так, что…. Лучше туда не думать.

А если без кителя…

Я моргаю и быстро отвожу взгляд. Всё, хватит. Куда-то меня опять не туда понесло.

И вообще, сама виновата. Эти мысли метку раскачивают, потом же сама и разгребать буду.

Всё, соберись Фрэнс.

Только тренировка.

Щурюсь на солнце, оглядываюсь. На поле куча курсантов: кто на турниках висит, кто на лавках сидит, кто в группах что-то отрабатывает. В целом никто никому не мешает, можно спокойно заниматься.

Почти спокойно.

Потому что, если подумать, странно это выглядит. Курсант из синей зоны и из красной — вместе. Обычно мы вообще не пересекаемся.

Ладно, сегодня пусть будет исключение.

— Хочешь научиться защищаться от своей сестры — тебе нужен не боевой щит, а ментальный, — усмехается он.

Ну конечно, а я уже почти порадовалась. Стоит услышать об Аурелии и настроение сразу вниз.

— Ты умеешь ставить ментальный щит? — спрашиваю, уже внимательнее, уходя от неприятных ощущений.

— Естественно. Я же из лётных.

Логично и об этом я должна была подумать первой.

— Но за один раз ты этому не научишься. Без подготовки — никак.

— Ладно, хватит болтать, — он застёгивает форму и кивает. — Иди сюда.

Я отталкиваюсь от места и подхожу ближе.

— Биас, а можешь показать?...

Не успеваю договорить,он перебивает.

— Могу. Но не здесь.

Раньше я на таком покраснела бы до ушей.

— Я про бой, — спокойно уточняю. — Если у тебя всё время мысли ниже пояса — это уже не ко мне.

Он усмехается.

— Тогда говори чётче. В тактике намёков не понимают. Сила — это конкретика. Чем лучше ты понимаешь, чего хочешь, тем сильнее будет удар… или защита.

Он прав.

— Смотри. Чтобы поставить щит, нужна стойка.

Он делает шаг вперёд.

— Устойчивая. Представь, что на тебя давит толпа, и тебя может снести. Вот так и стой. Поняла?

Я делаю шаг вперёд. Становлюсь, как он сказал. Пытаюсь собрать корпус, удержать баланс. Представляю, что на меня прёт толпа и держусь.

И в этот момент Биас бъёт сбоку по ступне.

Я успеваю удержаться, но в следующую секунду он ловит меня.

Руки Биаса на мне как просто поддержка. Никакого давления или захвата.

Он не держит. Просто страхует. И я невольно прислушиваюсь к своим ощущениям, но пусто.

Ничего не отзывается, совсем не так, как тогда…

Когда Рэммел Морстейн стоял рядом. Когда его рука ложилась на мою, не просто направляла, а управляла. Когда от одного касания тело будто сходило с ума, а кровь начинала гудеть, как перед ударом.

Я резко отсекаю это.

Сейчас не об этом, но разница слишком отчетливая.

— Она может нестись не только спереди. Удар может прийти сбоку, сзади, сверху.

— Поняла, — моргаю я сбрасывая ощущения и снова концентрируюсь.

С драконом всё было бы иначе, жёсче и опаснее.

С Морстейном мне не нужно было ничего придумывать.

Опасность там была настоящая. Осязаемая. Её можно было почти потрогать. И она шла от него.

И тело это помнит.

Я сжимаю челюсть, выравниваю дыхание и заново встаю в стойку. Уже гораздо собраннее, так, чтобы меня не сдвинули ни с одной из сторон, ни при каком ударе.

— Следующее — иммерсия, — продолжает Биас.

Я перевожу на него взгляд, но внутри всё ещё держу это напряжение и не отпускаю.

— В зелёной зоне вы сидите на накопителях. Но ты же понимаешь, у них есть предел. А значит, и щиты у вас соответствующие — слабые.

Я молча сжимаю пальцы.

Понимаю, ещё как.

— Я могу использовать иммерсию.

Неужели я могу это сказать? Но контур снят и больше никто не держит мою силу на поводке.

И это, одновременно даёт свободу и давит.

— Отлично, — кивает Биас. — Тогда я бью, а ты держишь щит. Готова?

Я поднимаю подбородок.

— Да.

Он усмехается и отходит назад. Шаг, ещё и ещё.

Я машинально считаю вместе с ним… Двадцать… тридцать… сорок…

Пятьдесят.

Далеко.

Достаточно, чтобы успеть среагировать.

— Начнём с простого, — громко, так чтобы я слышала говорит он.

И вскидывает руку.

В ладони собирается свет. Сначала слабый, почти прозрачный. Потом плотнее, потом ярче и тяжелее.

Я чувствую это даже на расстоянии. Воздух будто меняется, сжимается.

— Главное правило иммерсии — выводи её за границы тела. Давай!

— Что?.. — я дёргаюсь, не успеваю даже толком понять, о чём он.

Я этого не делала ни разу.

Ни разу не выводила силу наружу вот так.

Слова застревают в горле, но предупредить не успеваю.

Он уже заносит руку.

Секунда.

И в следующую, сгусток срывается с его ладони.

И летит прямо в меня.

Но инстинкты сильнее, реагирую мгновенно, волна иммерсии проходит по телу тёплым золотым свечением и погружает меня в вакуум.

Магический снаряд врезается в щит, отдача бьёт ощутимо в тело, но я сдерживаю стойку, и снаряд взрывается, оглушая гулом.

Я смотрю, как золотистый свет переливается вокруг сферой, и не могу произнести ни звука. Мой щит был настолько плотный, что выдержит целый боевой снаряд дракона.

Голова идёт кругом от ощущения собственной силы, от её веса, от того, что я могу защитить себя сама.

И впервые понимаю, груз ответственности. И всё-таки это невероятное чувство, когда страх и восхищение в венах пульсируют напором в унисон.

Радуясь, я ослабляю иммерсию.

— Неплохо! — шумит мне Биас.

— Давай ещё! Ближе, — отвечаю, становясь в стойку.

Я хочу испытать себя, увидеть свои пределы. Я ведь могу!

— Ладно, — Биас приближается, сокращая дистанцию ровно на десять шагов.

А я закусываю губы, слишком мало. Между нами остаётся целых сорок шагов.

В его руке вновь появляется сгусток магии, он плотнее и тяжелее,а значит усложнил нагрузку. Отлично!

— Готова?

Киваю.

Снаряд летит в мою сторону. Выпускаю иммерсию на этот раз интенсивнее. Удар заметно тяжелее, аж по телу проходит вибрация, а земля под ногами чуть вздрагивает, яркая вспышка, взрыв и лёгкое гудение в ушах.

Я справилась!

Сердце колотится, сбивается с ритма, будто сейчас вырвется наружу.

Я резко оглядываюсь по сторонам, всё ещё не до конца веря, что удержала.

Если бы это видел Морстейн. Интересно, какое у него было бы лицо? Я бы посмотрела.

Назвал бы он меня тогда слабой? Сказал бы, что во мне нет ни выдержки, ни дисциплины?

Перестал бы смотреть так, будто я ничего не стою?

Но мне этого больше не нужно, его одобрение. Я знаю, что могу.

Сжимаю пальцы, всё ещё чувствуя остатки напряжения в теле.

Я не бездарность, майор. И уж точно не та, кем вы меня считает.

— Биас, давай ещё! — прошу.

— Хватит, Дирсти, ты уже много выложилась, дальше может быть рискованно.

— Я справлюсь. Хочу проверить предел.

Парень колеблется, но подумав сокращает расстояние ещё на минус десять шагов.

— Точно справишься? Уверенна? Не хотелось бы потом собирать остатки твоих конечностей по площадке.

Я улыбаюсь — шутки у него, конечно, чёрные.

— Уверенна.

Биас формирует снаряд, а я занимаю позицию. На этот раз ещё устойчивее, каждая мышца моего тела напрягается.

Снаряд срывается с его руки, и в этот раз быстрее. Неожиданно быстрее.

Я не успеваю.

Иммерсия поднимается, но не успевает собраться в плотную сферу.

Ба-бах!

Он врезается кажется не в поверхность, а в меня.

Воздух выбивает из груди. Отдача яростно проходит через руки, плечи, позвоночник, как волна, выбивающая из-под ног опору.

Но я удерживаюсь, чтобы не рухнуть и чувствую на губах резкий вкус железа и солёный вкус.

Кровь срывается каплей вниз, падает на камень.

Сердце бьётся в ушах так громко, что заглушает всё.

Я выпрямляюсь, и зажимаю нос. Голова немного кружится.

— Ты как? — подлетает впопыхах Биас.

— Всё в порядке, на ближнее надо тренироваться, не успела среагировать, — говорю гнусавым голосом.

Кровь продолжает идти из носа, и я не могу её остановить.

— Идём, — Биас обхватывает меня за локоть и уводит с площадки.

Мы оказываемся возле уличного водопровода. Биас поворачивает кран, а я подставляю ладони к прохладной струе, набираю в руки воду и подношу к лицу, смываю кровь и запрокидываю голову, вытираясь.

С поля доносятся отдалённые команды, ветер чуть охлаждает кожу, так тихо. Я вспоминаю, как Биас формировал иммерсию в снаряд.

— Здорово у тебя получается, снаряды ощутимые, меня пробрало, — ненароком смеюсь я, стряхивая с пальцев воду.

Он замирает, будто не сразу понимает, что это сказано ему.

Наверное зря я так открываюсь.

Взгляд парня на долю секунды цепляется за меня. В нём мелькает будто удивление.

И тут же исчезает.

Биас отводит глаза и коротко бросает:

— Привыкай. Это база.

— Никто об этом не узнает, — резко втягиваю носом воздух.

Он усмехается, а потом вдруг отворачивается.

— Мне всё равно, узнает или нет.

— Я всё равно тут долго не продержусь.

— Что?

Я опускаю руки, и поворачиваюсь к нему, как тут холодная тень вдруг падает на меня сверху.

— Опа, как неожиданно.

Биас вскидывает взгляд поверх моей головы. Я резко оборачиваюсь.

Позади, стоит Дориан Стайлер.

На нём распахнутый китель и расстёгнутая рубашка, а во рту тлеющая сигарета.

Сказать, что наша встреча совпадение, вполне возможно, если бы не один нюанс. Дориан не мог забыть своё унижение, когда я защитила себя, дав ответный удар.

А ещё он уверен, что я его подставляю и пишу на него рапорты.

И сейчас его голубые глаза буквально режут стальной ненавистью, когда смотрят на меня сквозь дым.

А я судорожно строю пути поступления, иммерсировать рискованно, не хочу вновь получить ограничительный контур. Но хватит ли сил после трёх щитов?

Дориан не только из лётных и с огромным потенциалом, он мужчина, а значит заведомо сильнее, даже если на нём окажется ограничительный контур.

Но не будет же он нападать при всех? Тогда что ему нужно.

Лихорадочно оцениваю обстановку и пытаюсь понять, что происходит.

Я бросаю вопрошающий взгляд на Биаса.

Они ведь учатся в одной группе.

Он оказался тут по его наводке?

Не верю.

— Красиво стоите, — усмехается Стайлер, переводя взгляд с меня на Биаса. — Многие уже прислушиваются к стонам.

Стыд полосует и толкает меня вперёд. А следом слепая ярость вспарывает лёгкие. Я отталкиваюсь пяткой от земли и шагаю к нему. Не собираюсь выслушивать этот бред.

— Я ухожу.

Но не тут-то было — этот отморозок преграждает мне путь.

Сердце барабанит тревожный набат.

— Дай пройти, — смотрю на него исподлобья, пальцы непроизвольно сжимаются, ногти впиваются в ладони.

— А куда ты спешишь, шлюшка? Вы же ещё не закончили.

— Ты совсем больной придурок, дай пройти, — повторяю и снова делаю попытку, плечом чуть вперёд, на выход.

Жёсткий толчок в плечо назад и спина с глухим ударом врезается в стену, воздух на секунду выбивает из груди.

В нос сразу бьёт тошнотворной сыростью, холод камня проступает сквозь ткань, липнет к коже.

— У ректорской сучки развязался язык, — подступает ближе.

Обхватывает воротник моей формы в кулак и дёргает с силой. Ткань трескается с сухим звуком, пуговицы сыпятся вниз, ударяясь о камень.

Сердце панически барабанит в груди, слишком громко, слишком быстро. Я с шумом тяну воздух в лёгкие, но вдох получается рваным, неглубоким.

Горло леденеет. Дориан молча делает шаг вперёд, сокращая дистанцию до неприличного.

Запах его дыхания касается кожи.

— Не терпится рассказать всем, с кем трахается его подопечная, прямо за углом.

Он затягивается сигаретой и медленно выдыхает дым мне в лицо.

Густое облако бьёт в глаза, щиплет, заставляя их рефлекторно зажмуриться, в горле тут же першит.

— Ты думала что всё тебе сойдёт с рук?

— Ты зря решил, что сможешь это вывернуть против меня. Морстейн не дурак, в отличии от тебя, — бросаю ему в лицо.

Дориан усмехается и вдруг подносит сигарету ближе к коже у шеи.

Я замираю. Жар ощущается сразу, я немедленно хочу вырваться. Иммерсия проступает на коже предупреждающе.

— Дёрнешься, будет больнее, — шипит он.

Моё дыхание срывается, кожу начинает печь, и только сейчас понимаю, что Стайлер задумал.

Этот больной ублюдок.

Он хочет оставить след, как будто меня касались чужие губы. Прямо здесь, за этим углом.

Во мне что-то трескается. Иммерсия рвётся наружу. Срывается, как плотина, которую слишком долго держали.

Я больше не сдерживаю. Сейчас ударю.

Но не успеваю.

Биас срывается первым.

Жёстко хватает Дориана сзади за плечо и отшвыривает его в сторону.

— Отойди, — рычит Биас.

Дориан выпрямляется и усмехается, но пальцы сжимаются в кулаки, на которых проступают синие вены.

В следующую секунду без предупреждения Дориан срывается и влетает в Биаса, так, что воздух выбивает из груди.

Биас отлетает назад, врезаясь в стену. Пыль и камешки сыплются сверху.

— Хватит, прекратите! — я рвусь вперёд, пытаясь остановить это.

— Не лезь, — рычит Биас, и его голос звучит как приказ. Он такой же жестокий, как удар.

Я замираю, даже не осознавая, как подчиняюсь.

— Ты опустился, — говорит Дориан, делая шаг в сторону курсанта Стайлера. — До уровня зелёной швали.

Внутри меня что-то неприятно дергается, но я не могу сдержать этого. Моё дыхание замирает.

Биас не отвечает сразу. Он стоит, смахивает с кителя пыль, как будто ничего не произошло.

Это спокойствие… оно только внешнее.

Я чувствую, как от него исходит скрытая угроза, и в воздухе напряжение становится густым, как смола.

— Странно слышать это от подкаблучника, — ответ Биаса прорезает тишину, как ледяной нож.

Дориан угрожающе делает шаг вперёд.

— Что ты сказал? — вопрос сливается на шёпот, и в нём столько ярости, что мне даже становится тяжело дышать.

А у меня в животе леденеет.

— Ты что, забыл? — смотрит Биасу прямо в глаза. — Как на коленях перед преподом стоял.

Слова Дориана звучат оглушающе, выстреливают целенаправленно в уязвимое место мужского достоинства.

Воздух на мгновение становится вязким, и я чувствую, как вокруг нас всё замирает.

Биас сжимает челюсть, его тело напрягается, но он молчит.

Будет схватка на смерть, понимаю отчётливо. И надо как-то это остановить. Но как?

Так и происходит.

Тяжёлый кулак впечатался в челюсть Дориана с таким звуком, будто раскололся камень.

Я едва успеваю заметить, как его голова откидывается назад, а из разбитой губы на землю брызгает кровь.

Но он не упал.

Иммерсия, вспыхнувшая на его коже, приняла удар, как щит, поглощая часть силы.

— Закрой рот, — глухо, с такой яростью, что даже воздух дрожит, шипит Биас.

— Это всё? — хрипит Дориан, сплёвывая кровь.

Они схватываются с желанием уничтожить друг друга.

Дориан рванулся вперёд, с силой врезался в Биаса, в его диафрагму. Биас вздохнул, как будто воздух вырвали из груди, и оба рухнули.

Искали слабое место друг у друга, пытаясь сломать, задушить, сокрушать кулаками.

Иммерсия взорвалась, накрывая меня ледяной волной.

Биас заламывает руку Дориана под неестественным углом. Локоть вбивает в его висок.

Тот чуть не потерял сознание, но очухивается и швыряет Биаса на спину, навалился сверху, вжимая колено в грудь, нанося удары кулаком по лицу.

— Сдохни… — вырвалось у Дориана, и его рука вспыхнула.

— Биас! — вскрикиваю я.

И парень, будто опомнившись, скидывает с себя лётного. Сгустки силы вырвались из его пальцев и ударили тяжёлой кувалдой.

Его лицо стало маской ярости, пыль покрыла его, но в глазах горел совершенно дикий огонь.

— Ещё раз, — голос Биаса стал низким, металлическим. — Ещё раз откроешь пасть, и я вырву тебе язык вместе с твоей грёбаной иммерсией.

Дориан взревел, и они снова сцепились.

Биас схватил Дориана за горло и вдавил его затылком в кирпичи.

Дориан забился, но его пальцы лишь царапали предплечья Биаса, оставляя клочья от кителя. Биас не чувствовал боли. Он просто давил.

— Биас, стой! — мой голос едва прорвался через шум столкнувшихся сил, слабый, как шёпот.

Он не услышал.

Я бросаюсь к нему, схватить за локоть, и…

Меня ударяет силовой драконьей иммерсией.

Воздух вокруг детонировал.

Удар пришёл в грудь, как бетонная плита, врезавшаяся в меня на полной скорости.

Я падаю на гравий, инерция тащит меня ещё метр, обдирая кожу до крови.

В ушах лишь звон.

Шок парализует, и боль приходит позже, холодная, жгучая, как лёд.

Перед глазами мир размывается, на отдельные яркие пятна и тени.

Я пыталась вдохнуть, но лёгкие будто склеились. Рот наполняется кислым вкусом меди. В горле перехватывает.

— Встань, Франческа, — приказываю себе, но тело не подчиняется.

Я вижу их силуэты, искажённые, размытые. Они больше не были людьми. Это были драконы, которые крушили друг друга.

Шок исчез, но мозг не сразу включился. Было лишь ощущение, будто я погружаюсь в ледяную пустоту.

И наползающий плитой мрак.

Казалось, что теряю сознание, но происходит какой-то внутренний сдвиг, как если бы темнота внезапно уступила место жидкому золотому свету, заполняющий все мое сознание.

И сила прорвалась наружу, как воды реки, наконец вырвавшиеся из своего русла.

Удары сердца замедляются.

Медленно, опираясь на ладони, я поднимаюсь с земли.

Ощущаю изменения: ясный взгляд, сила выходящая за пределы привычного, гул в ушах и этот поток, который проливается за пределы моего тела, как часть меня.

Это то, как если бы я ставила щит, но что-то другое… Большее, распространяющееся.

И в этот момент понимаю, что могу управлять этим. Белое сияние окружает меня, словно купол, а потом пролегает между драконами, разделив их в стороны, заключая в другие куполы.

Биас с Дорианом пытались прорваться друг к другу, но не позволял белый щит. Их силы сталкивались с этим барьером, и я ощущала, как оба они в момент теряют только силы, что ещё бурлила в них секунду назад.

— Я сказала — хватит, — шевелю я губами, но в голосе было нечто настолько сильное, что оба застывают.

Я видела, как их взгляды меняются — от ярости до удивления, до недоумения.

А вокруг что-то происходит, с площадок подтягиваются курсанты.

И кто-то из офицеров.

Тряхнув головой, я направляюсь по коридору, ускоряя шаг к занятиям.