Глава 20. Связь с прошлым

Её голос был глубоким, обволакивающим. Словно не слова — а песни далёкого прошлого, где смешивались любовь и боль, нежность и кровь.

— Наши далёкие предки жили на планете, — начала она. — Это было задолго до того, как появились корабли, союзы, торговые пути. Наш народ был простым, но особенным. В каждом поколении первой рождалась девочка. И эта девочка, когда находила любовь и становилась матерью, получала дар. Способность, которую нельзя было объяснить логикой или наукой. Она могла открывать портал. Но только для тех, кого любила.

Она говорила, а перед глазами будто оживала картина. Древние поля, женщины у костров, мужчины, уходящие в дальние походы. И девочка, едва повзрослев, впервые держащая ребёнка и открывающая сияющую арку в пространстве.

— Этот дар считался священным. Женщина берегла семью. Мужчины защищали снаружи, женщины — изнутри. Они могли сократить путь, вернуть мужа домой с охоты, спасти детей от беды. Так было веками. Но всё изменилось, когда на нашу планету пришли чужие.

Её голос стал тверже, глаза потемнели.

— Сначала они пришли с миром. Улыбались. Давали технологии. Мы делились с ними даром, не зная об их алчности. А потом… — она на миг замолчала, её пальцы сжали кружку так, что костяшки побелели. — Потом они напали.

Я слушала, затаив дыхание.

— Мужчин убивали. Женщин забирали. Они думали, что смогут использовать наш дар, но поняли — портал открывается только для любимых. Тогда они начали искать детей, семьи. И нашли. Более сотни наших женщин попали в плен. Это было тысячи лет назад, задолго до союза. Кровавая история, которую предпочли забыть.

Она подняла взгляд. В её глазах мелькнули воспоминания, словно она сама там была.

— Но нам удалось бежать. Часть племени скрывалась десять лет, пока не нашли дикую, далёкую планету. Они построили там поселение. Сотни лет мы жили изолированно. Семей становилось меньше, детей рождалось всё меньше. Нас осталось всего пятнадцать родов. Мы называли себя Туагеры* — в честь той планеты, откуда всё началось.

Она подняла руку. И вдруг воздух перед ней дрогнул, словно ткань мира стала тонкой. Маленькая точка света, затем круг, расширяющийся, как дыхание. Внутри мелькнуло… что-то. Чужое пространство, металлический борт корабля.

Я ахнула, вскакивая со стула.

— Кто там? Разве ты можешь открывать только для близкого?

Она опустила руку, и круг сжался, исчез, оставив воздух чистым.

— Пока достаточно, — ответила она тихо. — Там твой отец, Адель.

Мир качнулся.

— Отец?..

Я второй раз за день ощутила настоящий шок.

— Отец?.. — слова сорвались с моих губ, как чужие, будто я никогда их раньше не произносила.

Я прижала ладонь к губам, глаза широко распахнулись. Где-то в груди рвануло так сильно.

Стены дрожали или это я? В висках стучало. Мир качался, словно пол ушёл из-под ног.

— Второй раз за день я испытываю шок, — прошептала я, не веря сама себе. — У меня был отец… всё это время?

Она кивнула, и в её взгляде было столько боли и нежности, что я не выдержала.

— Нет! — я резко качнула головой. — Нет! У меня всё это время были родители, и они… они ни разу не дали о себе знать! Ни разу! — голос мой срывался. — Даже письма! Даже знака, что я им нужна! Я росла одна, без любви, без защиты. Я думала, что меня бросили!

Слёзы хлынули сами, горячие, отчаянные. Я закрыла лицо руками, но слова всё равно рвались наружу.

— Я бы всё поняла… всё! — мой голос дрожал. — Даже если бы это было всего одно письмо. Одно! Объяснение! Что вы есть, что вы… меня не бросили!

Внутри всё рвалось на части. Я снова стала той маленькой девочкой из приюта, которая стояла у окна и ждала, что кто-то придёт. Хоть кто-то.

Она тихо шагнула ближе. В её движениях было столько осторожности, будто она боялась меня спугнуть.

— Мы не могли сказать… — её голос был тихим, надломленным. — Прости, Адель.

Я медленно опустила руки и посмотрела на неё сквозь слёзы.

— Почему? — хрипло спросила я. — Почему?

Она отвела взгляд, и я впервые увидела, как в её глазах блеснули слёзы.

— Мы с твоим папой виделись последний раз полгода назад, — сказала она. — В целях безопасности мы не можем быть вместе. Он… он обычный человек с Земли. Космонавт. И когда мы встретились, его станция была под угрозой атаки. Мы спасли их. Я была частью экипажа. Он должен был исчезнуть для землян. Так и случилось. Для них он погиб, пропал в космосе. Но на самом деле он ушёл… ко мне.

Я замерла, глядя на неё. В её голосе звучала странная смесь гордости и тоски.

— Мы полюбили друг друга, — её губы дрогнули в улыбке, а глаза потеплели, будто засияли изнутри. — У нас была ты.

Я задыхалась от этих слов. У меня был отец. У меня была мать. Всё это время.

— Именно поэтому мы отправили тебя на Землю, — она подняла на меня глаза. — Мы знали, что иначе не убережём.

— Но… — я обхватила себя руками, пытаясь согреться, будто внезапно стало холодно. — Но зачем всё это? Почему такая тайна?

Она села напротив, обхватив ладонями кружку, в которой чай уже остыл.

— В момент твоего рождения произошло кое-что, — сказала она серьёзно. — Событие, которое изменило всё. О нас прознали. О нашем роде, о нашем даре. И началась охота.

Я всмотрелась в её лицо, и в нём не было ни лжи, ни колебаний.

— Я вынуждена скитаться по космосу, — продолжила она. — Без возможности вернуться к нашему народу. Если я вернусь, я подвергну их опасности. Рептилоиды охотятся за мной. Но самое страшное — они знают, что у меня родилась дочь. Что родился ребёнок, унаследовавший дар.

Я замерла. Сердце пропустило удар.

— Если они заполучат тебя… — её голос сорвался. — Им удастся разгромить союз. Они создадут систему для переноса целых армий. Представь, что ты открываешь портал… и в него входят тысячи. А тебе приставляют к виску оружие. Ты понимаешь?

От её слов по коже побежали мурашки. Я вцепилась пальцами в стул, пытаясь унять дрожь.

Я верила. Чёрт возьми, я верила ей.

— Но как ты узнала обо мне? — прошептала я.

— Лента времени, — ответила она.

— Но ведь в ней можно видеть только то, что связано с тобой, — возразила я. — И почему тогда они не видят всё?

Она грустно улыбнулась, наклоняя голову.

— Моя родная, тебе предстоит узнать ещё многое, — сказала она мягко. — У меня есть в команде человек, который умеет взламывать прогнозы. Менять их. Показывать то, что нужно, тем, кому нужно. Мы используем это только во благо, только для защиты.

Я вспомнила Кая. Лента времени. Видения. Сердце болезненно сжалось.

— То, что он видел… — я подняла на неё глаза. — Это было показано ему намеренно?

Она кивнула.

— Прости. Но так было нужно.

Я отвернулась, чувствуя, как слёзы снова подступают.

— У тебя есть команда? — спросила я глухо.

— Да. И я думаю, скоро ты познакомишься с ними, — её голос стал твёрже. — Но сейчас у нас нет времени.

Я резко вскинула голову.

— Я не могу уехать без Кая.

Она накрыла мою руку своей ладонью.

— Адель… они придут раньше. И тогда ему придётся забирать тебя не у нас, а из лап врага. Ты понимаешь?

Её пальцы были тёплыми, но внутри всё холодело.

— Собирай вещи, — сказала она тихо, но твёрдо. — Нам нужно идти.

Я смотрела на неё, и внутри всё кричало «нет». Но я знала: она права. Я чувствовала это каждой клеточкой.

Я верила этой женщине. Верила, что она моя мать. И знала: мне есть что защищать.

Слёзы катились по щекам, но я поднялась. Собрала вещи. Внутри было столько боли, но вместе с ней — странная лёгкость.

Мама.

Слово, от которого сердце радостно отзывалось, даже сквозь страх.

Мы вышли вместе. Её шаги были быстрыми, уверенными. Я следовала за ней, прижимая к груди сумку.

Снаружи нас ждал двухместный челнок. Металлический корпус отливал холодным светом.

Мы сели внутрь. Сиденье мягко обхватило тело, панели загорелись огнями. Челнок дрогнул, плавно поднялся в воздух.

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как сердце бешено колотится.

Мы взлетели к кораблю.

*Для названия её народа туагеры я использовала реальное название народа пустыни Сахара — туареги. Их называют «вольными людьми Сахары», и у них действительно есть уникальные украшения из металла.

Когда-то я была в Маракеше и сильно вдохновилась историей об этих украшениях, которую мне рассказал продавец. Мне показалось это очень романтичным, и тогда я даже купила парные украшения.

Мои украшения имеют не самый счастливый конец. Поскольку они были парными, я подарила одно мужчине, но мы с ним разошлись. Я попросила его не оставлять у себя именно это украшение, и не знаю, что он с ним сделал. А своё я отправила на дно Аравийского моря. С какой-то стороны, это тоже немного романтично. Трагично немного, но романтично;)

Туареги — кочевой берберский народ Сахары (главным образом Нигер, Мали, Алжир, Ливия, Буркина-Фасо). Их культура очень богата символикой, и украшения из металла занимают в ней важное место — они не только декоративные, но и выполняют роль оберегов и знаков статуса.

Самое известное украшение — «Крест Агадеса» (и его десятки региональных вариантов: крест Иниф, крест Тахо, и т.д.). Несмотря на название, это не христианский крест, а амулет. Он символизирует:

-четыре стороны света (способность к ориентации в пустыне),

-мужское и женское начало,

-защиту и принадлежность к определенному региону или роду.

Украшения — это паспорт личности : по ним можно узнать происхождение, социальный статус, иногда даже семейное положение.

-Серебро, по верованиям туарегов, обладает очищающей и защитной силой.

-Передача украшений от отца к сыну или от матери к дочери имеет ритуальное значение.

Крест Агадеса

Девушка из племени Турег