Глава 8. Влад.

Когда Дана медленно опустилась на пол, я едва успел её подхватить. Так-то, скорости моей реакции вполне хватило бы, чтоб её за это время успеть переместить на кровать, но я затормозил жутко. А всё оттого, что я знатный дебил.

Я даже представить не могу, как мне вообще пришла в голову эта жуткая мысль о том, что “всё продаётся”?! Не знаю, если Ад существует и там есть бесы, то один из них вселился в меня. Хотя… Знаю я этого, сука, беса! Лохматый и на четырёх лапах…

Решил, значит, взять дело в свои когти!

Тупая скотина жалко заскулила в ответ на мои мысли, но я лишь добивал его. Знать нужно, что всякого действия бывают последствия!

Я помню от и до всё, что происходило в тот отрезок времени, когда я творил всю эту дичь, но это и правда скорее походило на те моменты, когда я оборачивался и подчинялся воле зверя. Что ж, молодец, умных блохастый, завоевал нам женщину!

Дану я положил на кровать, прислушался к её сердцебиению. Оно было немного замедленным, как если бы она спала, и, поэтому я решил, что всё в порядке. Наверное, она просто переволновалась…

Я действительно не хотел ей говорить об отце. Она бы всё узнала, когда бы операция прошла успешно и угроза миновала. Я и сам уверен, что всё будет в порядке, вот только наговорил ей чуши всякой. Теперь мне что, говорить ей, что у меня раздвоение личности?

Хотя, если я так скажу, то не особенно и совру. Раз этот комок шерсти так запросто вмешивается в мою жизнь, то так оно и есть.

Дана тихо простонала, поморщившись.

— Воды, — тихо произнесла она через несколько минут, и я мгновенно метнулся на кухню, быстро найдя в шкафу кружку и из графина налив ей воды, вернулся в комнату, буквально падая на колени перед её кроватью.

Дана уже поднялась к тому моменту и слепо шарила перед собой руками, не открывая глаз. Я подал ей кружку и, придерживая её, помог ей отпить воды.

— Лучше? — тихо поинтересовался я, вставая на ноги.

Девушка открыла глаза и посмотрела на меня устало. Мне стало стыдно за то, что я ей сказал, точнее не я, а этот переносчик заразы, но не суть. Дане от этого ни тепло, ни холодно, поэтому я решил, что должен хоть как-то загладить свою вину.

— Прости, что сказал тебе всё это… — пришлось неопределённо махнуть рукой, чтобы не уточнять, что именно. — Я не собирался, но… В общем, если хочешь, поедешь завтра к отцу, увидишь его перед операцией уже в центре. Он, конечно, будет без сознания, но все-равно.

ДАна кивнула, а потом, вяло улыбнувшись, спросила:

— А если за полное прощение я потребую ещё кое-что?..

Я скопировал её улыбку:

— Требуй.

Она села на кровати по-турецки и заговорила:

— Ты со своим… предложением, будто бы снег на голову свалился. Можно я завтра поеду к отцу, а потом только к тебе?

Я, чувствуя, как ей всё это неприятно, хотел было вообще позволить ей считать своё предложение неудачной шуткой, однако же что-то мне не позволило… Наверное, лохматый ловелас не хотел сдавать позиции.

— Хорошо. Я думаю, так будет лучше даже, — я отошёл к выходу из комнаты. — Тогда… до завтра?

Она кивнула.

А я добавил напоследок:

— Кстати, тебя завтра в восемь утра заберёт Борис и отвезёт в центр, а когда операция закончится и тебе скажут, что всё прошло успешно, поедешь ко мне. Так что, сумку сразу с собой захвати.

Дана опять кивнула, а я собрал в кулак всю силу воли, что у меня вообще имелась и вышел в коридор, там быстро натянул на себя свои вещи и ушёл.

Надеюсь. у меня и правда получится завоевать эту девушку за тот год, что она будет рядом, и она просто не захочет уходить от меня.

Иначе придётся сдохнуть.

***

Привёз сюда меня Борис, он оказался, кстати, неплохим парнем. Исполнительный, молчаливый, к тому же, полукровка. Надо будет у него узнать, не будет ли он против стать водителем и телохранителем Даны, она к нему уже, наверное, попривыкла. Конечно, зарплата у него от этого только возрастёт, да и нервов поменьше: не так ведь и часто по вечерам, например, Дана будет направляться куда-то без меня, только если днём. Я же не собираюсь её в темнице держать…

Зверь внутри виновато помалкивал, и я ему ещё мысленно грозил. Конечно, ведь если я месяцев так эдак пять не буду обращаться, это сволочь совсем ослабнет. Я, возможно, вместе с ним, но тем не менее.

Борис отвёз меня домой, а я за своими мыслями едва не забыл его спросить по поводу Даны.

— Слушай… — сказал я, когда машина уже остановилась во дворе дома, — А тебе не надоело быть общим мальчиком на побегушках? Ты же вроде не тупой.

Да, прямолинейность из меня прямо и хлестала, но я не привык быть деликатным с кем-то ещё, кроме Даны. Мои подчинённые к этому быстро привыкали, это не такой уж и недостаток для начальника.

— Надоело так-то, — усмехнулся Боря, как я его мысленно уже сократил, — Только вот работы столько, что я не особо успеваю задуматься о том, чтобы что-то поменять.

— Ну, тогда, думаю, ты будешь не против стать моим личным водителем? Точнее, не моим, а Даны.

Борис, кажется, немного завис, а потом спросил:

— А поинтересоваться можно?

Я уже предположил, чем он там интересоваться собрался, но всё-равно кивнул. Думаю, эта информация будет для него не лишней.

— А Дана Евгеньевна, вроде как, ваш секретарь…

Другому бы я залил в уши какую-нибудь фигню про то, что она моя девушка, и я влюблён, но Борис, как я понял, был в достаточной мере осведомлён об оборотнях, да и об альфах тоже. Мы почти не разговаривали, но он особо не удивился, когда я едва не сдержал оборот и проступила белая шерсть на руках и когти.

— Она моя Истинная, если тебе это о чём-то и говорит.

Он присвистнул, а потом сделал логичный вывод, подтвердив, что я не ошибся в его мыслительных способностях:

— Я так понимаю, — проговорил он, смотря на меня в зеркало заднего вида, — Мне и охранять девушку необходимо будет?

Я кивнул, а затем добавил:

— Не особо усердно. Если будет какая-то опасность, то я поставлю охрану, о которой она не будет знать, но всё же в торговый центр, например, её одну отпускать не надо, — потом я вспомнил о главном доводе, который приготовил для Бориса: — Ты будешь работать в основном только до семи вечера, пока я в офисе, в командировке я постараюсь забирать Дану с собой, так что, будут и отпуски. Зарплату пока повысим в полтора раза, если будешь справляться так же, ка ки сейчас, то будешь получать в два раза больше, чем получаешь сейчас. Договорились.

Борис без промедления кивнул, а я сказал:

— Тогда завтра в восемь подъедешь к дому Даны, поднимешься, поможешь ей с сумкой и отвезёшь в центр… Адрес вот, — я достал свою визитку и ручкой, лежавшей во внутреннем кармане пальто черканул адрес.

После этого я вышел из машины и одновременно с этим достал телефон, отыскивая адрес клининговой службы. Хочется, всё-таки, к приезду Даны какое-никакое на неё впечатление произвести… Да и в любом случае, моя холостяцкая берлога так хотя бы покажется ей, если не уютно, то опрятной, а не заросшей пылью, никому ненужной перевалочной базой, коей она является на самом деле.

Через час две девушки стояли на пороге моей квартиры, а парень, поднявшийся вслед за ними, нёс какие-то вёдра-швабры и прочий инвентарь.

Все трое принялись за работу сразу же, как только оказались внутри квартиры. Я решил не болтаться под ногами: ничего ценного особо в комнатах у меня не было, я всё хранил в своём кабинете, а там итак достаточно прибрано, как впрочем, и в спальне.

Засев в кабинете с ноутбуком, я понял, что работник из меня сегодня практически никакой. Я не мог сосредоточиться практически ни на чём: ни на цифрах, ни на буквах. Диаграммы казались бессмысленными картинками, а тексты документов плыли перед глазами.

Всё это больше походило на какую-то ломку: жёсткую и беспощадную. Вот только мой наркотик не так уж и просто достать.

До нашей совместной поездки с Даной, я думал, что мне хреново, и лучше станет, если я сделаю её немного ближе к себе. Это и правда было так: мне стало проще дышать, говорить, мыслить после того, как я её просто поцеловал. Вот только после того, как она улетела в Москву одна, я готов был на стены лезть от необходимости оказаться рядом с ней. На следующее утро, прямо в семь часов, я приехал в офис дочерний компании, отрыл там необходимые для разноса документы, вызвал ребят из службы безопасности, подписал приказ об увольнение лиц, на которые указала Света, который я точно и безоговорочно доверял, и, передав дела в её руки, поехал в аэропорт. Вот только ближайший рейс оказался только на вечер, что заставило меня изрядно понервничать.

И вот сейчас я испытывал всю ту же дикую жажду по Дане. Я уже жалел, что не сгрёб её в охапку и не привёз сюда, но тут же приходилось убеждать самого себя, что поступать нужно правильно, а не так, как хочется. Дана переживает за отца.

Операцию я оплатил сразу же, как оказался в Москве. Я предполагал, что могут понадобиться деньги, поэтому попросил Бориса разузнать всё. Успел с оплатой я как раз вовремя, вот только успел сам же и испортить наши едва зародившиеся отношения своим собственным нетерпением. Сила воли плюс характер — это явно не про меня.

Так я и просидел, будто статуя, уставившись в одну точку все те полтора часа, что шла приборка. И просидел бы ещё больше, если бы в дверь не постучали.

— Мы закончили, — заявила девушка, которая стояла за дверью. — Вы должны проверить наличие всех ценных вещей на своих местах и подписать бумагу о том, что претензий к нам не имеете.

Девчонка была мелкой, лет, наверное, девятнадцать, может и меньше. Она говорила тихо, смотрела на меня своими огромными глазами и сдерживала улыбку. Где-нибудь пару месяцев назад я бы даже обратил на неё внимание, пофлиртовал бы, может быть, но даже спать бы не стал, потому что проблем от таких кукол не оберёшься. Сейчас же я окинул её встрёпанный видок равнодушным взглядом, выхватил из рук планшет, в нужном месте поставил подпись и спросил:

— Оплата наличными подойдёт?

Она “сдулась” и, поджав губы, кивнула. Я уже заранее знал сумму, которую был должен, поэтому, накинув сверху ещё пару тысяч за, так сказать, старание, прошёл к выходу и отворил дверь, выпроваживая уборщиков.

Мне оставили какие-то бумаги, в которые я даже всматриваться не собирался, поэтому кинул их на тумбочке в прихожей.

Оказавшись в своей спальне, я понял, что этот день для меня был слишком длинным. Прямо в домашней одежде завалившись поверх покрывала, я сразу же заснул.

На следующей утро я проснулся, будто бы от толчка: только что спал, а следующее мгновение сижу на кровати полностью проснувшийся.

Глянув на время, понял, что биологические часы работают, как надо: проснулся я без пяти пять. И, сразу же, только встав на ноги, понял, что хочу есть. М-да, хорошо, что у меня получилось стать богатым, иначе бы половину зарплаты офисного работника я спускал бы на собственное пропитание. А, не дай боже, истинная и дети… Пришлось бы банк грабить, чтобы мяса на зиму закупить. Это было бы даже смешно, если бы не было так грустно.

Приняв душ и позавтракав, я вспомнил о том, что вскоре Дана окажется в моём доме. Да, добился я этого очень глупым способом, однако же радости было не отнять.

Ещё через десять минут ко мне пришла идея приехать в центр в то же время, что Дана будет там. Это, может быть, глупо, но я хотел увидеть, насколько она дорожит отцом… Ведь может быть всякое, я не знаю какие именно у них отношения. Для неё эта жертва — просто дочерний долг или же нечто большее? Проявление любви дочери к отцу и страх его потерять? Вчерашнюю нашу встречу я уже помню смутно.

По моим расчётам, в медицинском центре Дана должна была оказаться в десятом часу, ближе к половине. То есть, я вполне успевал заехать в офис, оставить там кое-какие нужные документы, позвонить Свете и узнать, как там всё проходит. Мне, конечно, придётся ещё раз самому слетать в Екатеринбург, но я надеюсь оттянуть этот визит хотя бы на неделю. Этого срока будет мало для того, чтобы понять, чего там намутили эти гаврики, так что, я как раз успею лично поучаствовать в производственном расследование. К тому же, придётся ведь и иск подавать и, возможно, дело уголовное заводить по поводу хищения, если они там поупражнялись на славу.

Мне от офиса до медцентра ехать было минут двадцать, с учётом пробок, может быть, сорок, если всё совсем запущено. К девяти я уже освободился, успел поговорить со Светой: с ней разговор мог затянуться и дольше, но я узнал, что всё пошло, как по маслу, поэтому решил не выслушивать её подробный отчёт. Это можно сделать и позже.

В центре я был ровно в девять часов. Операция Евгения Сергеевича начнётся через два часа, сейчас он уже должен быть здесь, как мне вчера говорили.

Я поднялся к врачу, который будет проводить операцию и постучал в кабинет:

— Здравствуйте, Игорь Михайлович, — я разговаривал с этим мужчиной вчера вечером. — Я родственник Истомина. Можно узнать о его состояние?

— Здравствуйте, — доктору на вид было лет пятьдесят, он был в очках и вставать при моём появление не стал, хотя говорил вежливо: — Владислав Егорович, если я не ошибаюсь?

Я кивнул и вошёл в кабинет, присев в кресло.

— Состояние пациента стабилизировалось, теперь оно остаётся стабильно… крайне тяжёлым. Могу лишь позавидовать вашей оперативности: если бы не своевременные действия с вашей стороны и не мой свободный день, то это могло бы закончиться достаточно печально.

— Могу я вас попросить не говорить это дочери Евгения Сергеевича? Она будет здесь через двадцать минут примерно.

Игорь Михайлович усмехнулся, видимо, поняв, каким именно “родственником” я являюсь для отца Даны. А затем он сказал:

— На самом деле, эту информацию до неё должны были донести до того, как пациент оказался в нашей клинике, так что, могу спокойно согласиться на вашу просьбу. Лишние нервы сейчас никому не нужны. К тому же, вероятность того, что что-что пойдёт не так крайне мала.

— Благодарю за понимание, — вежливо улыбнулся я, — Удачного вам дня, — с этими словами я вышел из кабинета и спустился в холл, ожидая увидеть там Дану, но её ещё не было.

Вошла она через пару минут, её попытались задержать на ресепшене, но я показал ещё раз свои документы и сказал, что она со мной.

— Доброе утро, — улыбнулся я ей. Она же смотрела на меня хмуро, однако страха в её глазах, который запомнился мне вчера, я не заметил. — Пойдём? Тебя не пустят в палату к отцу, но ты сможешь увидеть его через стекло. Его уже готовят к операции, так что, давай поторопимся.

Дана кивнула молча. Обычно она была более разговорчивой, но я решил не пытаться её растормошить: не трудно было догадаться, что она сейчас совсем не в том состояние, чтобы говорить о погоде. Всё-таки, я склоняюсь к тому, что она не просто из чувства долга всё это делает.

Просто мне самому трудно это понять: моя мать больше помешана на моём отце, а мой отец больше помешан на себе самом. Они вообще не лучшая иллюстрация того, что бывает с истинными… Надеюсь, если у меня всё получится, и в будущем мы с Даной станем семьёй, у нас появятся дети, то я не стану просто неплохим приложением к самой Дане, а буду любить и их тоже. На счёт своей истинной я не сомневаюсь: она абсолютно точно будет прекрасной матерью.

Я знал, в какой палате сейчас находится Евгений Сергеевич, так как заранее узнал об этом на ресепшене. Поднимаясь на второй этаж, я вслушивался в тихии шаги девушки, следовавшей за мной и думал. просто думал о нас, о том, какого мужчину она хотела бы видеть рядом с собой… Наверное, знай я её детские мечты о принце на белом коне и том, какими качествами она его наделяла, было бы проще. Но реальность подсказок не даёт

Мы оказались у палаты отца Даны через пару минут, я открыл для неё дверь, указал на стекло, а сам отошёл к двери, лишь изредка поглядывая на свою истинную так, чтобы она не заметила.

Впрочем, она сейчас ничего не замечала. Дрожащей рукой прикоснувшись к стеклу, она тихо всхлипнула, а потом затихла. Мне на долю секунды показалось, что я чувствую её боль, чувствую страдания, которые ей причиняет вид искалеченного отца. Мне в тот же миг стало стыдно за свои мысли и за то, что я взялся её шантажировать именно этим. Наверное, теперь на веки вечные я останусь в её глазах самой страшной мразью, которую она когда либо встречала. И ко мне в тот миг пришло осознание того, что я вряд ли имею право рассчитывать на её любовь

Прошли мучительные пять минут, которые показались мне вечностью. Но Дана сама убрала руку от стекла, а потом повернулась ко мне, сделала несколько шагов на встречу и, уткнувшись лицом мне в рубашку, разрыдалась, сжимая ткань в своих маленьких кулачках.

Я оцепенел, но сумел взять себя в руки и обнять её, одной рукой поглаживая по голове.

— Дана, не плачь, — прошептал я будто бы не своим голосом. — Я говорил с врачом, он сказал, что всё будет в порядке, операцию назначили вовремя…

Но девушка не слышала моих слов, она просто продолжала реветь, тихо всхлипывая и всё сильнее прижимаясь ко мне. А я почувствовал себя настоящим козлом, потому что не мог никак сделать в этот самый момент её счастливой.