Глава 21. Сокровище дракона

Что на меня нашло? Только в самые первые мгновения я испытываю неловкость, боясь сделать что-то не то, показаться распущенной. Девушка ведь не должна первая? Даже в нашем эмансипированном мире, когда многие из моих однокурсниц не заморачивались условностями и сами выбирали себе парней для отношений, я жила по крепко вбитым в голову заветам бабушки. «Цветок не гонится за пчёлами, его задача – цвести, а пчёлы и сами слетятся. А там уж слушай своё сердце». Моё сердце не реагировало на всех тех шмелей, которые крутились вокруг меня в институте. Поэтому и дожила я до своих двадцати трёх лет белой вороной. И на собственной свадьбе под взглядами доброй сотни гостей на традиционное «Горько!» я просто позволила своему новоиспечённому мужу пару раз клюнуть себя в губы. А тот единственный поцелуй, когда Киар застал меня врасплох на кухне, был похож скорее на безумие. И вот сейчас. Что-то внутри меня требует этой близости, и принимает моё поведение как самое правильное. Мелькает мысль, что причина в той самой магии. Что если это она так на меня действует? Что если это не совсем я… Но едва наши губы соприкасаются, всё это становится неважным. На этот раз всё по-другому. Удивительное ощущение, когда не мужчина настаивает и пытается подчинить тебя, а ты сама изучаешь его, пробуешь на вкус, а он, помедлив от неожиданности, отвечает нежно и бережно, перехватывая инициативу, только когда ты сама ему её уступаешь. И постепенно мы оба всё больше вовлекаемся в этот процесс. Киар углубляет поцелуй, но, как только я теряюсь, замирает. И я, осмелев, сама ищу его язык, прихватываю и втягиваю его губу, чтобы в следующий момент подчиниться его напору. Поцелуй на мгновение разрывается, и мы оба жадно глотаем воздух. – Моя Каро, – жарко выдыхает Киар. – С первого мгновения моя. Не выпущу. С неожиданной нежностью он проводит губами по скуле, прикусывает её мягко, шепчет: – Доверься, я буду осторожен. И я понимаю, что точка невозврата пройдена. И причина не в том, что мы спасли друг друга, не в том, что он поделился со мной своей магией. Эта точка была пройдена ещё во время первого поцелуя. А может, гораздо раньше, когда непонятные силы забросили меня в гидрокостюме и с аквалангом в Ледяной лес другого мира? Между нашими телами больше нет преград. Киар вжимается в меня, и это кажется таким естественным. Мы соединяемся всеми изгибами. Ощущение, что мы созданы друг для друга. Запускаю пальцы в жёсткие волосы на затылке, скольжу ногтями и чувствую, как кожа на плечах варвара покрывается мурашками. – Не спеши, – звучит сдержанный рык мне в губы, – иначе я сорвусь. Мне страшно и одновременно сладко от этих слов. Пытаюсь замереть, не провоцировать, но это невозможно. Ласки рук Киара становятся всё более откровенными, и тело не может не реагировать на них. Я тоже хочу почувствовать его, исследовать, трогать и гладить. Пробегаюсь подушечками пальцев по мускулистой спине, ноготками царапаю поясницу. И эти мои прикосновения дарят мне ещё более острые ощущения, а особенно реакция Киара на них. Внутри раз за разом возникают, перетекая друг в друга и усиливаясь, мучительные болезненные судороги. Напряжение нарастает, и ту самую боль я воспринимаю почти как избавление. Киар застывает на несколько мгновений, давая мне привыкнуть к себе. Но лежать неподвижно я уже не могу. Мне нужно погасить тот пожар, который разрастается у меня внутри, и я сама подаюсь вперёд. И вот тогда я знакомлюсь с варваром по-настоящему. Меня буквально сносит ураганом. Какое там погасить? Вместо того чтобы успокоиться, внутренний костёр разгорается всё сильнее. Каждое движение Киара глубокое и мощное заставляет языки пламени взмывать вверх. Я впервые чувствую свою огненную стихию по-настоящему. Она часть меня, я – часть её. И сейчас она берёт верх, поглощая меня. Мощь стихии нарастает, поднимается вверх, как лава по жерлу вулкана. И в какой-то момент мне начинает казаться, что пылает весь замок. А потом всё взрывается. Я разлетаюсь мельчайшими искорками и на время перестаю существовать. Возвращает меня, кружа и баюкая в своих объятиях, летний ветер. Он приносит аромат цветов и вездесущего сандала. Я снова парю в вышине вместе с драконом. Не на спине, не в когтях, а как его часть, словно мы стали единым целым. И мне снится, что земля вокруг замка покрывается зелёной травой. По телу бродят затухающие волны неги. – Спи, моё сокровище, – слышу я сквозь дрёму. Глаза открыть я не в состоянии, но, кажется, это и необязательно. Сильные руки заключают меня в объятия и прижимают к горячему телу. Мне становится очень уютно и сладко в этом коконе, и я с улыбкой погружаюсь в более глубокий сон. Я в безопасности. Всё ведь будет хорошо? Смущение с предвкушением – сложный коктейль. Щекочущие пузырьки, опьяняя, поднимаются из самых глубин души. Я боюсь открыть глаза и убедиться, что это сон, и в то же время улыбаюсь, ощущая тяжесть мужской руки на своей талии. Это не воображение. И горячее дыхание, раздувающее волосы у меня на макушке, тоже не воображение. Иллюзия не может так ярко пахнуть сандалом и одновременно приносить морозную свежесть. Они едины: человек и дракон. И так естественно быть рядом с ними. Лёгкий дискомфорт внизу напоминает о том, что произошло всего каких-нибудь два часа назад. Приятное томление накатывает волнами, вызывая тепло во всём теле и провоцируя те самые щекочущие пузырьки. Солнечный свет настойчиво пробивается сквозь сомкнутые веки. Интересно: всё ещё утро или уже день. Решаюсь проверить и сразу же натыкаюсь на взгляд синих глаз. Киар не спит. Полулежит, опираясь на локоть. – Ты смотрел на меня? – Я пытаюсь вложить в свой голос толику возмущения, но голос подрагивает от волнения. И кое-кто, кажется, прекрасно понимает природу этого волнения. Хочу сказать, что это неправильно – разглядывать спящего человека, но Киар с улыбкой наклоняется, его губы касаются моего лба, скользят к виску, проходятся по скуле и замирают на кончике носа. – Я любовался, – хрипло отвечает он. Огненная стихия отзывается мгновенно, и я тянусь за поцелуем. Но Киар, пощекотав мои губы своим дыханием, коварно обходит их и прокладывает дорожку из поцелуев вниз. У меня вырывается то ли стон, то ли всхлип. Запрокидываю голову, давая губам Киара больше доступа к чувствительной коже шеи. Боже, что он со мной делает? Каждое прикосновение запускает разряд молний вглубь меня. И эти сверкающие нити оплетают изнутри всё тело. Мозг в голове расплавляется, и я превращаюсь в один сплошной инстинкт. Правильно это или нет – неважно. Сейчас думать нечем, особенно когда горячий язык добирается до напряжённой вершинки. И вдруг Киар замирает и отстраняется. Не могу удержаться от разочарованного стона. Это такое издевательство, да? – Гаргулья ж… – выдыхает Киар. – Такая горячая. Не могу оторваться. Сожрал бы всю. Но… тебе нужен перерыв. Вот это он сейчас прям вовремя вспомнил. О дискомфорте я уже минут пять как забыла. Внутри всё горит по совсем другой причине, но… варвар и есть варвар. Дайте мне сковородку, ну или скалку на худой конец. Пытаюсь отвернуться, чтобы спрятать пылающее от смущения лицо. Но куда уж теперь прятаться. Киар выхватывает меня из кровати, заворачивает в покрывало, как тогда, во время землетрясения, и усаживает к себе на колени. Чувствую себя игрушкой в могучих руках. – Киар… – М? – откликается он, зарываясь носом в мои волосы. – Я хочу одеться. – Угу, – соглашается Киар и ещё крепче прижимает меня к себе. – Сейчас. Как насчёт подлечить тебя в источнике? Уверен, теперь он тебя примет. – Ты о чём? – Он исцеляет любые раны, не только боевые. – При этом рука варвара через покрывало стискивает моё бедро, и я понимаю, о каких ранах он говорит. – Иначе я до вечера не доживу. И от многообещающей хрипотцы, которая звучит в его голосе, у меня снова всё стягивается в узел внизу живота. Так не годится. Получается, он лучше держит себя в руках, чем я. – Киар, – шёпотом прошу я, – отпусти. Мне правда нужно немного прийти в себя. И, наверное, поесть. – И кофе, – ворчит Киар мне в макушку, и не думая разжимать объятия. – И кофе, – соглашаюсь я. Живот поддерживает меня громким урчанием. Вздохнув Киар наконец ссаживает меня с колен. – Прости. Но от тебя действительно невозможно оторваться. – И мне не во что одеться, – напоминаю я. – Мне нужно в ту комнату, где я ночевала в прошлый раз. Кошусь на скомканную рубашку, оставленную на полу. – Не вариант. – Киар перехватывает мой взгляд. – Я тебя сам отнесу. И относит. Осторожно кладёт на постель, коротко целует в губы и выходит со словами: – Встретимся внизу. Некоторое время я остаюсь неподвижной, лежу спелёнатая покрывалом. У меня чёткое дежавю. Это уже было, но сейчас всё изменилось. Сколько я здесь, в этом мире? Три дня? Или четыре? И вот уже сегодня из моей комнаты выходит обнажённый мужчина. А я совершенно без смущения провожаю его взглядом, не в силах оторвать глаза от его совершенного тела с идеальным рельефом мышц и того, что ниже. И что я при этом чувствую? Ой, лучше не думать. Даже намёка нет на угрызения совести. Зато есть ожидание сказки. Может, я всё-таки умерла там, под водой, и это мой персональный рай? Принимаю душ. Всё-таки удобный у них тут мир. Магия-шмагия. И я почему-то уверена, что трубы не ржавеют, никто не затапливает соседей, и воду горячую в заколдованных замках не отключают. Причёсываюсь просто, заплетаю волосы в косу. Насчёт платья долго не думаю, надеваю то самое голубое, которое выбрала для меня Влада. Выгляжу я в нём великолепно. В конце концов, мода здесь такая. Никто на декольте внимания не обращает. Верю, конечно. Как не поверить? Мужчины тут, видите ли, иначе воспитаны. Ага… И убеждаюсь в обратном, едва выхожу из комнаты в коридор. Киар, как ни странно, полностью одетый, стоит напротив моей двери, привалившись плечом к стене. И взгляд его сразу же падает туда, куда обычно не смотрят. Отмечаю, как дёргается его кадык и с каким трудом он переводит взгляд выше, на моё лицо. – Каро? – Киар подставляет локоть. И мы чинно и благородно спускаемся по широкой парадной лестнице. Хотелось бы посмотреть со стороны, наверное это выглядит как в кино. На середине пути вниз я спотыкаюсь. Если бы не твёрдая рука Киара, наверняка кубарем скатилась бы по ступенькам вниз. – Киар! – Я видел, – с улыбкой отвечает он. – Я же сказал, что источник тебя примет. Уже принял.