Глава 22. Весна

Лестничная площадка перед последним пролётом вниз расположена как раз на уровне огромного арочного окна. В сотне метров от стен замка по-прежнему стеной стоит заснеженный лес. Но вот пространство между замком и опушкой изменилось. И это так неожиданно, что я перестаю смотреть под ноги и оступаюсь. Хорошо, что Киар начеку. На белом полотне снега акварельными пятнами расцвели островки проталин, словно кто-то брызнул на лист бумаги зелёной краской, и она растеклась по безжизненному белому полотну. – Я видел! – улыбается он и добавляет, что источник меня принял. Не очень понимаю, что всё это значит. Мне сейчас вообще размышлять не хочется, а хочется вприпрыжку бежать на улицу. – Это то, что мне приснилось, – говорю я и, забыв о том, что минуту назад не могла думать ни о чём, кроме еды, складываю ладони в умоляющем жесте. – Пойдём посмотрим? Хотя бы на минутку! Киар кивает, и мы направляемся к выходу. Он открывает тяжёлую дверь одним движением, как будто та ничего не весит. Холодный воздух ударяет в лицо, но кажется, что даже в нём уже есть намёк на весеннее тепло. Оставив руку Киара, я сбегаю по ступеням крыльца. Дойдя до одного из зелёных островков, останавливаюсь и сажусь на корточки, не думая о том, что подол моего голубого платья намокнет или испачкается. Трудно устоять перед чудом. По краю проталины, прямо из-под тающего снега, пробиваются крошечные белые цветы на тонких стебельках. – Подснежники! – вырывается у меня. – Настоящие подснежники! Сейчас я ощущаю себя девочкой из сказки, встретившей в зимнем лесу все двенадцать месяцев. Поднимаю взгляд на Киара, который стоит рядом. Его глаза улыбаются, отражая синеву неба. – Не так много зелени, как я видела во сне, – произношу я огорчённо, проводя пальцем по нежному лепестку подснежника. – Погоди, – тихо говорит Киар, и его голос звучит необычно мягко. – Это только начало. Он протягивает мне руку, помогая подняться, и притягивает к себе. Не знаю, что именно Киар имеет в виду: оттаивание снегов вокруг замка или изменение в наших отношениях, но я верю ему. И ерунда, что мокрый холодный подол липнет к ногам. Зато поцелуй горячий. – А теперь кофе. – Киар отрывается от моих губ и, приобняв за талию, увлекает по направлению к замку. Поднявшись на высокое крыльцо, я снова оборачиваюсь: не могу удержаться от того, чтобы ещё раз взглянуть на зелёные проталины, как будто боюсь, что эта весна только мираж, который исчезнет, если я надолго отведу взгляд. Весну я всегда любила, и сейчас её неожиданное наступление отвечает тому, что творится у меня в душе. Мы всё-таки добираемся до кухни, хотя пару раз Киар умудряется прижать меня в коридоре. В кухне стоит тишина, но я чувствую, что нас ждали. Тишина такая напряжённая и полная любопытства. Только сейчас соображаю, что едва ли можно хоть что-то скрыть от привидений, даже от таких, прикованных к месту. Наверняка они как-то чувствуют все изменения. А значит, прекрасно понимают, что именно произошло. Мне становится неловко при мысли о такой публичности. Щёки просто огнём горят. Про припухшие губы вообще молчу. Глаз у канделябра и его приятелей нет, но они каким-то образом всё видят. Первым делом завариваю кофе и ставлю перед Киаром большую кружку с напитком. Свою оставляю на хозяйственном столе. – Каро, – с удивлением в голосе интересуется варвар, – а ты разве не сядешь со мной? – Есть хочу, – отвечаю я, – очень. И непременно мяса, а оно долго готовится. Лучше я начну сейчас, чтобы не умереть от голода. Киар ставит свою чашку на стол и поднимается со своего места. – Я могу помочь? Кажется, у меня глаза сейчас из орбит вылезут. – А ты умеешь готовить? – Нет. – Тогда лучше просто посиди. Хочется добавить: «И лучше не смотри на меня так откровенно, а то всё из рук валится», но не добавляю, потому что мурашки, которые носятся стаями по моей коже, спугнутые обжигающим взглядом варвара, меня пьянят. Так, мясо. Вчера, перед самым вылетом, единственное, что я успела сделать, – это убрать сырое мясо в хран, чтобы не испортилось. Но на столе я оставила полный бардак да ещё гору грязной посуды в раковине. Вроде всё на своих местах, только доска и нож абсолютно чистые. Заглянув в раковину, убеждаюсь, что и посуда каким-то образом вымылась сама. Отлично. Кажется, я привыкаю к чудесам. Как только теперь в свой мир возвращаться, где всего этого нет? Глубоко в душе вспыхивает искорка удивления. А я точно хочу вернуться? Напоминаю себе, что собиралась. Удивление сменяется тревогой и болезненным ощущением. Я слишком ярко представила себя вернувшейся в свой мир, где нет Киара. Ну что у меня за привычка самой себе настроение портить? Зачем думать о том, что может или не может произойти. Мне сейчас хорошо. А о будущем буду думать, когда в нём окажусь. Решительно достаю из Храна миску с олениной. – Отбивать? – не выдерживает Стив. У Киара вырывается смешок. – Стив больше на тебя не покушается? – Мы пришли к взаимопониманию, – отвечаю я, нарезая мясо на стейки. – Он больше не пытается упасть мне на голову, а я даю ему работу по специальности. – Да, госпожа! – радостно звякает молоток. – Я лучший в своём деле! – Не сомневаюсь, – усмехаюсь я, готовя доску для отбивания. А потом я нахожу работу и для Киара. В конце концов, кто у нас самый сильный? Вот он пусть и толчёт в ступке специи. А я буду Стивом управлять. Мы готовим вместе, плечом к плечу. Я отбиваю стейки с помощью счастливого Стива, Киар с самым серьёзным видом готовит соус. Разумеется, под моим руководством. От пряностей, которые он использует, по кухне разносится пьянящий аромат. Мы то и дело соприкасаемся руками, бёдрами, плечами. Каждое прикосновение посылает по телу волну тепла. Когда стейки шипят на сковороде, а кофе источает свой неповторимый аромат, я ловлю себя на мысли, что ещё никогда не чувствовала себя настолько… дома. Всё кажется таким естественным, словно мы занимаемся этим каждый день годами, словно не было ни первой неловкой встречи, ни его грубости, ни моего страха. Впервые с момента попадания в этот мир я не думаю о возвращении домой. Впервые мне кажется, что я там, где должна быть. И что нет такой силы, которая могла бы помешать моему, нет, нашему счастью. На вид мясо получилось именно таким, как я и хотела: сочное, с аппетитной поджаристой корочкой. А вот как насчёт готовности? Всё-таки это дичь, а не корова. Отрезаю себе кусочек, чтобы проверить. Мясной сок, насыщенный вкусом трав и специй, растекается по языку. И на волокна легко разбирается. – М-м-м, – вырывается у меня. Руки Киара ложатся на мои бёдра, напоминая, что рядом голодный мужчина. Так и подавиться можно. – По-моему, вкусно, – кое-как проглотив кусочек, говорю я просевшим голосом. – Я… положу тебе сейчас. И мне бы высвободиться, но руки Киара продолжают путешествовать по моему телу, а я почему-то тяну время. Внутри расплавленным мёдом разливается томление. Голова сама собой откидывается назад, на мускулистую грудь. Киар наклоняется, и его дыхание обжигает мой висок, скользит по скуле, касается уголка рта. – Я тоже хочу попробовать, – выдыхает он, прежде чем завладеть моими губами. Тело скручивает сладкий спазм. Поцелуй глубокий, чувственный, неспешный, словно Киар сейчас меня дегустирует?.. – М-м-м… Действительно, вкусно, – произносит он, отрываясь. – Согласись, что соус в моём исполнении получился достойный. Не сразу понимаю, что он говорит о мясе. Вот гад! У меня ноги в коленях дрожат, а этот наглец, оказывается, соус пробует. Однако возмутиться у меня не получается, губы сами собой растягиваются в улыбке. – Ты издеваешься? – фыркаю я. – Может, ты всё-таки сядешь за стол? Киар наконец-то отступает, но успевает, словно невзначай, погладить меня пониже спины, запустив очередное полчище мурашек. А потом мы наконец-то добираемся до еды. Половину стейка я поглощаю почти не жуя. И только утолив первый голод, начинаю есть медленнее и со вкусом. Жёсткость ли дичи преувеличили, или Стив постарался на славу. Но получилось у меня неплохо. Когда какая-то деятельность не превращается в рутину, то и с фантазией, и с желанием всё в порядке. Я не так часто готовила сама. Наверное, поэтому я всегда делала это с удовольствием, и получалось у меня вкусно. Ели с аппетитом и нахваливали. А я при этом испытывала гордость. Но сейчас, наблюдая, как Киар разрезает стейк, истекающий розовым соком, кладёт его в рот и жуёт с явным наслаждением, я чувствую что-то совершенно новое: это похоже на счастье. «Для своего мужчины готовить – особая радость, Лина, – говорила моя бабушка. – Если ты делаешь это с душой, ты его силу умножаешь. И тебе это всё возвращается сторицей». Я всегда относила это к другим её старомодным присказкам, но сейчас начинаю понимать, что она была права. «Свой» мужчина. Это не о собственности, а о том, кого чувствуешь едва ли не лучше, чем себя. Киар орудует ножом, расправляясь со стейком, а я любуюсь его крепкими предплечьями, на которых перекатываются мышцы, длинными пальцами. Краснею, вспоминая, что эти руки делали со мной совсем недавно. Не забываю отправить кусочек мяса и в свой рот. Наслаждаюсь его вкусом и чувствую каким-то странным образом, что и Киар ощущает то же самое. Ему нравится. Никогда прежде обычный обед не казался мне таким… интимным. Киар отрывает глаза от тарелки и перехватывает мой взгляд, прежде чем я успеваю его отвести. – Ты потрясающе готовишь, Каро, – хрипло произносит он. – Не помню, когда в последний раз так наслаждался едой. – Это всё соус, – поддеваю я. – Ещё кофе? – К хаосу кофе. Ты наелась? Не дожидаясь моего ответа, Киар одним движением подхватывает меня на руки. – Я голоден, – заявляет он. – Но сначала к источнику. – Может, ну его, этот источник? – Я обвиваю руками шею Киара. – Мне кажется, со мной всё в порядке. Вчера, когда речь шла о жизни Киара, я тащила его к источнику, как к единственной надежде на спасение. Страх был только один, что не успею. Но сейчас мной овладевает робость перед непонятной мощью этого явления. Стоит ли рисковать? Я всё-таки не из этого рода. И вообще, можно обойтись. В конце концов, я не первая в мире… в мирах женщина, прошедшая через это. А нарастающее возбуждение подсказывает мне, что те другие ощущения, которые я испытала утром, гораздо сильнее, чем незначительный дискомфорт. – Твоего «всё в порядке» недостаточно, – говорит Киар и добавляет почти шёпотом: – Для того, чем мы собираемся заняться. Внутри всё стягивается в болезненно-приятный узел. – Не бойся, Каро, – мурлычет Киар. – Пора тебе с ним поближе познакомиться. «Зов», – подсказывает дракон. – Да, – подтверждает Киар. – Ты уже в состоянии его услышать, если постараешься. Он направляется к входу в подвал, неся меня на руках, как будто я ничего не вешу. А я пытаюсь услышать. Но пока что я слышу только стук сердца Киара. Слышу и собственное, взволнованно частящее. «Не бойс-ся», – повторяет дракон. Суматошное биение моего сердца начинает замедляться и постепенно подстраивается в унисон с сердцем Киара. Доверчиво кладу голову на его плечо. Думать, возражать больше не хочется. Хочется плыть в этом обволакивающем потоке. Спуск вниз теперь не кажется крутым и скользким. Ну да, я же теперь еду на руках, а не тащу на своих плечах здоровенного полубессознательного мужчину. И отчаяния нет. Я теперь могу позволить себе изучать это место. Чем глубже мы спускаемся, тем ярче становится голубоватое сияние. И постепенно оно начинает казаться мне живым и материальным. Оно просачивается сквозь каменные ступени, обволакивает, касается светящимися щупальцами моих рук, лица. Это не страшно, а похоже на ласку. Когда мы наконец оказываемся в круглом зале, и Киар ставит меня на ноги, я принимаюсь заново изучать это волшебное место. Вчера было не до того. Колонн в виде драконов пять, они расположены по кругу. Теперь я вижу, что они разные. Разный изгиб шеи, положение крыльев, выражение морды. И все они смотрят вниз, на источник, как будто охраняют его или поклоняются ему. Вода в бассейне переливается всеми оттенками голубого: от бледно-небесного до темно-сапфирового. По поверхности пробегают те же узоры, что и вчера, но мне кажется, что сейчас от них исходит не тревога, а заинтересованность. А впрочем, возможно, это чисто мои ощущения. Вчера страх и тревога, а сегодня – интерес и любопытство. Ладони Киара ложатся на мои плечи, потом соскальзывают по рукам. Удивительная ткань платья послушно поддаётся им и ползёт вниз. Похоже, она способна и сокращаться по фигуре, облегая её, подобно перчатке, и расходиться, подобно змеиной коже, чтобы выпустить тело из своих объятий. Платье стекает к моим ногам. Прохладный воздух подземелья волнующе касается моей обнаженной кожи, пробуждая новые полчища мурашек. И для контраста с ними горячие мужские ладони отправляют блуждать по телу крохотные огненные смерчи. – Всю одежду, Каро, – хрипло говорит Киар, подцепляя пальцами резинку последней части моего купальника. Руки Киара оглаживают мои бёдра, избавляя меня от последнего кусочка ткани, и возвращаются на мою талию. – Теперь смелее. – Киар мягко подталкивает меня вперёд. – Входи в воду. Не бойся, она примет тебя. – А ты? – спрашиваю я, ощущая спиной жар его тела, как самую надёжную защиту. – Я буду рядом. Слышу за спиной шуршание одежды. Киар тоже начинает раздеваться, и мне становится труднее дышать. Хотя я не вижу его, но полностью не могу избавиться от ощущения неловкости. Мне остаётся только послушаться. И я делаю шаг к бассейну. Край кажется слишком высоким, однако стоит мне только подумать об этом, как часть каменной кромки отделяется, образуя ступеньку. Опускаю ногу в воду и замираю от неожиданных ощущений. Вода не холодная и не тёплая – она… идеальная. Она похожа на жидкий шёлк, обволакивающий кожу. В глубине прорисовываются новые ступеньки. Делаю ещё пару шагов, и вода поднимается до колен. В ней вспыхивают голубые искры, закручиваясь спиралями вокруг моих ног. Я спускаюсь дальше, пока вода не доходит до груди. Теперь голубые спирали окружают всё моё тело. Лестница заканчивается. Я не решаюсь сделать шаг вперёд, помня, что Киар погружался довольно глубоко. Но ступенька исчезает из-под моих ног сама. На миг внутри появляется иррациональный страх. Я совсем забыла о своих последних минутах на земле. А ведь моя земная жизнь закончилась именно под водой. Я делаю быстрый глубокий вдох, ожидая, что сейчас погружусь с головой. Но ничего не происходит. Вода держит меня. Я не чувствую опоры под ногами, но она есть. И страх отступает. Плеска воды я не услышала. Киар вошёл в воду совершенно бесшумно. Услышала его голос в паре шагов за своей спиной. – Закрой глаза и просто прислушайся к себе. Я повинуюсь, закрывая глаза и позволяя воде поддерживать меня. Сначала слышу только своё дыхание и лёгкий плеск падающих в воду капель. Но постепенно начинаю различать что-то ещё. Не звук, скорее вибрация. Она резонирует с чем-то внутри меня, с той огненной магией, которую я ощутила вчера. Руки Киара обнимают меня, добавляя ощущение уверенности. – Я с тобой, – шепчет Киар, и голос его доносится словно издалека. – Не сопротивляйся. Откройся. И я открываюсь. Мне не нужно зрение, чтобы увидеть, как голубоватый свет просачивается под кожу, обвивается вокруг сердца, пульсирует в такт ему. Чувствую взгляды пяти драконов, окружающих источник. Их каменные глаза оживают, наполняются светом. Эти лучи проникают сквозь меня, вплетаются в голубой кокон вокруг сердца. Пульсация усиливается, дробится на несколько частот. Это похоже на разговор без слов: драконы спрашивают, а моё тело отвечает без моего осознанного участия. А затем, как по щелчку пальцами, мир меняется, словно пелена спадает с глаз. Магия, которая до этого казалась чем-то временным и чужеродным, теперь ощущается естественной частью меня. Я чувствую её движение внутри, огонь течёт, подобно крови по сосудам, переплетается с потоками света. Пять драконов склоняют головы в едином движении, принимая меня. И я понимаю без слов: этот мир больше не чужой. А может, и раньше был не чужой, просто я забыла об этом? Видение исчезает. Открываю глаза. Драконы, поддерживающие свод, – это неподвижные каменные изваяния. Киар крепче обнимает меня, слышу стук его сердца. Оно разгоняется, призывая и моё биться чаще. – Как ты сейчас? – Голос варвара обволакивает меня бархатным покрывалом. И я догадываюсь, что речь сейчас идёт не о высших материях, тем более что я поясницей чувствую его растущий интерес. Прислушиваюсь к себе. Никакого дискомфорта, возникшего после первой близости, нет. И вообще, во всём теле – небывалая лёгкость. – Хорошо, – отвечаю я резко просевшим голосом. – Но я хотела спросить: кто эти пять драконов? – Ты хочешь это обсудить прямо сейчас? – вкрадчиво интересуется Киар, разворачивая меня к себе лицом и подхватывая под попу. Обхватываю ногами его бёдра. Задыхаюсь от желания, скручивающего внутренности. Но всё ещё пытаюсь ухватить за хвост ускользающее сознание и перенести продолжение в более закрытое место. – Это же святилище, – вырывается у меня жалобно, в то время как тело выгибается, предательски реагируя на ласки. – Это источник, – говорит Киар, приникая губами к моей шее. – Он дарит жизнь. Я сдаюсь. Киар правильно понимает мой стон и одним движением заполняет меня. А когда мы оба взлетаем на вершину, я вижу парящих в синеве неба драконов.