Глава 25

– Изабелла, будь другом, – осторожно прошептала я, глядя на народ у своей лавки, – может, слетаешь на разведку? Узнаешь, что там случилось? Сорока повернула голову и посмотрела на меня с нескрываемым возмущением. – То есть я полечу, а ты чуть что – шмыг за угол? – фыркнула она, взъерошив перья. – Иди давай, посмотри сама. Видишь, они не громят твою лавку и не держат в руках транспаранты «Долой Камелию!» Значит, там что-то интересное. – Но что, если… – Что, если твой мистер Харт там продолжил тренировку и, увлёкшись, горшки сшибает с полок? – передразнила меня Изабелла. – Давай, смелее. Выстави ему счёт, не тушуйся, нам деньги будут не лишними. – Он не мой мистер Харт, – смутившись, прошептала я, но всё же двинулась на цыпочках в сторону лавки. Люди стояли так плотно, что пробраться между ними к двери было невозможно. Вместо этого обошла сбоку и припала ладонями и носом к оконному стеклу. То, что я увидела внутри, заставило меня застыть с круглыми от удивления глазами. Райзен Харт стоял у стола с закатанными до локтей рукавами, обнажая сильные, тренированные предплечья. А в руках он держал… кисточку. И где только её нашёл? Сосредоточенно нахмурив брови, бывший важный стражник (или кем-то там являлся до переезда в Рэйнград) протирал лепестки ромашечки! Я невольно затаила дыхание, наблюдая за его движениями. Каждый взмах кисти был точным и уверенным. Сильные пальцы бережно поддерживали стебель, пока кисточка аккуратно очищала каждый лепесток от едва заметных глазу пылинок. Ромашечка в его руках выглядела такой маленькой и хрупкой, но при этом удивительно счастливой! Розовая от смущения, она тянулась к нему, с готовностью подставляя под кисть лепесток за лепестком! – Очуметь, – выдохнула я, неотрывно следя за каждым движением, наполненным сдержанной силой и какой-то первобытной мужской грацией. Широкие плечи чуть напрягались, когда он склонялся над радостным цветком, а пальцы с неожиданной нежностью касались невесомых лепестков. – Ты только посмотри, – хихикнула Изабелла рядом со мной. – До меня сейчас дошло, что все, кто здесь собрались – женщины. С трудом, но мне удалось перевести взгляд вбок. Сорока была права – у витрины толпились исключительно представительницы прекрасного пола разных возрастов. И все с одинаковым восхищением наблюдали за действиями Райзена, переговариваясь еле слышно: – Хорош… – Вот это мужчина! – Ага, настоящий. Однако стоило мне вернуться к наблюдению за Райзеном, как он внезапно поднял голову и встретился со мной взглядом. Серые глаза смотрели прямо на меня, а уголок его губ чуть приподнялся в намёке на самодовольную улыбку. – Бу! – гаркнула Изабелла мне прямо в ухо. Сдавленно пискнув, я отпрянула от стекла, как ошпаренная. Сердце забилось где-то в горле, а щёки мгновенно вспыхнули ярким пламенем. – Он меня заметил! – в панике затараторила я, пятясь спиной в сторону дома Харта. – Он видел, как я подглядываю! – Ага, конечно, заметил, – вовсю веселились сорока. – Ты же распласталась по стеклу, как морская звезда! Лучезарная слетела с моего плеча и начала изображать меня, прижимаясь к воображаемому стеклу всем телом, округлив глаза и приоткрыв клюв в немом восхищении. – Неправда! Я вовсе не так выглядела! – запротестовала я изо всех сил, чувствуя, как краска перетекла с лица на шею и уши. Несколько женщин обернулись на мой голос и неожиданно вместо вчерашних недружелюбных взглядов одарили меня приветливыми улыбками. – О, Камелия! – воскликнула одна из них, темноволосая дама в голубом платье. – Добрый день! – Здравствуйте, Камелия, – подхватила другая, торопливо натягивая перчатки. – Уже уходим, не беспокойтесь. И да, простите за вчера. Перепутали малость. – Вот же родители – шутники, – отозвалась третья, – назвали сестёр одинаково. Сестёр? Пока я приходила в чувство, женщины начали разбредаться кто куда, бросая на меня любопытные взгляды и обмениваясь понимающими улыбками. Буквально за минуту улица опустела, оставив меня в полном недоумении. – Что это с ними? – прошептала я Изабелле. – И о каких сёстрах они говорят? – Ну а как им объяснить, что вы с Камелией похожи? Вот я и пустила такой слушок сегодня утром. Кстати, мне кажется, или они решили, что у вас с этим Хартом какие-то личные отношения? – хихикнула сорока. – И не хотят мешать. Я опасливо сглотнула и, собрав всю свою храбрость, переступила порог собственной лавки. Мистер Харт стоял у прилавка, вытирая руки о небольшое полотенце. При моём появлении мужчина выпрямился и слегка кивнул в приветствии. – Спасибо огромное, что присмотрели за лавкой! – выпалила я неожиданно на тон выше. – Это было очень любезно с вашей стороны. Не желаете ли чаю в знак моей благодарности? Не успел Райзен открыть рот, как я, испугавшись собственной смелости, быстро добавила: – Жаль, что не хотите. Ну, ничего, может быть, в следующий раз. У вас, наверное, много дел, не смею задерживать… Я засуетилась, нервно поправляя то чуть сбившийся набок подол, то пояс на платье, а потом и вовсе схватила горшок с Ромашечкой и прижала к своей груди. Внезапно скорее почувствовала, чем увидела, молниеносное движение – Райзен приблизился ко мне почти вплотную! Высокая фигура возвышалась надо мной, заставляя чувствовать себя крошечной и беззащитной! В серых глазах танцевали искорки веселья, а твёрдая линия губ чуть-чуть смягчилась. От неожиданности я прикусила нижнюю губу, не зная, куда себя деть. Близость соседа будто наэлектризовала воздух вокруг нас, и каждый нерв в моём теле напрягся в ожидании. Райзен почти беззвучно рассмеялся, и этот низкий, грудной звук отозвался странным трепетом где-то внутри меня. – Отчего же? – произнёс он глубоким голосом, что обволакивал, как мёд. – Чашка чая мне совсем не помешает. – Д-да… конечно, – пробормотала я, кивая так энергично, что закружилась голова. – Сейчас… одну минутку! Я практически сбежала в маленькую кухоньку на втором этаже лавки. Сердце колотилось как сумасшедшее, а дыхание сбилось, будто я пробежала несколько миль на каблуках. – Что я делаю? – прошептала я, прижимая ладони к пылающим щекам. – Зачем я пригласила его на чай? – Потому что ты на редкость гостеприимная и вежливая, – фыркнула Изабелла, усаживаясь на маленький столик. – Кружки в том шкафчике, а чайник вон там. Только сполосни его хорошенько, не знаю, сколько он тут пылился. Дрожащими руками я как следует промыла чайник и наполнила водой. Поставила его на старенькую, допотопную плитку-артефакт, повернула рычажок и, как только его стенки принялись нагреваться, схватилась за подаренный Флорой чай. Пока вскипала вода, я нашла заварочник, промыла его с бруском засохшего белого мыла, пахнущего ландышами, и спустя пятнадцать минут, сложила чашки и чайник на поднос. Медленно, стараясь смотреть под ноги, принялась спускаться по ступенькам. Лишь бы не расплескать и не уронить! – Надеюсь, вы любите… – начала я, преодолев последнюю ступеньку, но слова замерли на губах. Райзена нигде не было видно. Зато вместо него посреди лавки стоял Фредерик Карнивал. Поднос выскользнул из пальцев и с оглушительным звоном упал на пол. Горячая заварка попала на ноги, но я едва это заметила, – всё моё внимание было приковано к мерзавцу и негодяю. – Доброго дня, Камелия, – медленно, нараспев произнёс Карнивал, протягивая мне какую-то бумагу. Тонкие губы изогнулись в улыбке, не затронувшей глаз. – З-здрась…те, – запинаясь, ответила я, пятясь спиной к лестнице и украдкой оглядываясь в поисках Райзена. Куда он исчез? Неужели оставил меня наедине с этим цветочным колдуном? – Прекрасно выглядишь, – заметил он, окидывая меня оценивающим взглядом. – Но у меня очень мало времени, поэтому опустим обмен любезностями. Фредерик сделал шаг вперёд, и документ в его руке угрожающе зашелестел. – Как ты, наверное, помнишь, – продолжил он, чеканя каждое слово, – ты лично поставила эту подпись после смерти Глэдис. – Н-не помню, – я отчаянно замотала головой, судорожно подыскивая слова как объяснить ему, что он ошибся и принял меня за другую. Ещё и Изабелла куда-то пропала. А цветы испуганно притихли и съёжились в своих горшках. – И ты сейчас, – Карнивал обвёл рукой помещение, – находишься в моей лавке.