Глава 26

В глазах потемнело, будто кто-то выключил свет посреди белого дня, а в ушах раздался пронзительный, нестерпимый звон. Пол под ногами опасно покачнулся, и я инстинктивно схватилась за перила, чтобы не упасть. Что за чушь? Его лавка? Вздор! Мысли в голове завертелись бешеным вихрем.Что будет с цветами, если они попадут в руки афериста-феромонщика? Какого страха натерпятся розы, фиалка и ромашечка? А куда пойду я? У меня нет крыши над головой. И как та Камелия могла допустить подобное? Неужели она была настолько безответственной, что подписала документы на передачу лавки этому смазливому мерзавцу? А может, он её одурманил своими чарами? Или запугал? – Ну-ну, не устраивай здесь драму, – низкий голос Карнивала прорвался сквозь звон в ушах. – Я слишком хорошо знаю тебя, Камелия. Актриса ты хорошая, и всегда ею была, но я не твой зритель. Он сделал шаг ко мне, и я явственно ощутила давление его магии. Воздух мгновенно пропитался сладостью, но не той, что я почувствовала на площади, а тяжкой, душной с явным оттенком гнильцы. Тонкие щупальца аромата пытались проникнуть в мой разум и заставить подчиняться. Тело, игнорируя команды мозга, сделало шаг вперёд. Затем другой. Ноги упорно вели меня к выходу, а руки висели вдоль тела беспомощными плетьми. Сознание охватили липкие путы паники, но стоило мне коснуться мыском порога, как в голове вдруг отчётливо послышался бархатный женский голос: “Ты – преемница. Это твоя лавка”. Слова прозвучали так ясно, будто незнакомка стояла передо мной, не позволяя выйти за порог. И странным образом её незримая поддержка придала мне сил. Я глубоко вдохнула, медленно выдохнула. Поджала губы и мысленно начала считать. Раз. Два. Три. С отчаянной решимостью я резко развернулась, мысленно радуясь, что чары проходимца слегка ослабли. Упрямо вскинула подбородок и посмотрела прямо в холодные глаза Карнивала. Удушающе-приторная магия всё ещё давила на меня, но теперь я чувствовала в себе способность игнорировать коварный дар. – Вынуждена вас разочаровать, господин… – я намеренно сделала паузу и прищурилась. – Знаете, что любопытно? Я вижу вас впервые в жизни, а вы даже не удосужились представиться. Просто ворвались в мою лавку с какими-то нелепыми претензиями. На холёном аристократическом лице мелькнуло удивление – видимо, он не ожидал отпора. – Что касается подписи, – продолжила я, с каждым словом чувствуя, как ко мне возвращается уверенность, – она не моя. Я Камелия, но не та, которая вам нужна. Я – Садовая. И я готова это доказать. “Ага, – не к месту хмыкнул мой внутренний голос. – Паспорт покажешь? Так ты его сюда не взяла.” Цветы вокруг, к моей радости, тоже распрямили свои стебли и повернули головки в мою сторону, давая тихую, зато общую поддержку. – Интересно, – Карнивал наклонил голову набок, разглядывая меня, как редкий экземпляр растения. – А ты изменилась. Раньше ты была куда покладистее. – Боюсь, вы меня с кем-то путаете, – я скрестила руки на груди, создавая хоть какой-то барьер между нами. Но Фредерик не стремился сокращать расстояние, стоя посреди зала с бумагой в руках. – А по поводу покладистости… Знаете, мне тут недавно сделали прививку от излишней доверчивости, поэтому я прошу вас покинуть мою лавку. Есть что предъявить – пожалуйста, возвращайтесь, но только с полиц… то есть городской стражей. Лицо управляющего оранжереи скривилось, будто он съел лимон с кожурой, запивая его чистым уксусом. Пальцы, сжимающие документ, скрючились так, что чуть не прорвали его в нескольких местах. Не удержавшись, он подался в мою сторону, за несколько шагов сократив расстояние между нами до минимального. – Ты играешь в опасную игру, девочка, – его голос стал ниже, угрожающе растягивая слова. – Возможно, ты не понимаешь, с кем имеешь дело? Я не из тех, с кем можно шутить. Я сглотнула подступивший к горлу комок страха, но продолжала стоять прямо, хотя всё внутри меня кричало: “Беги! Спасайся!” – А я не шучу, – мой голос прозвучал тихо, но твёрдо. – Эта лавка – мой дом. И я не позволю вам его забрать. Глаза Карнивала сузились, а его тонкие губы растянулись в холодном оскале, который не предвещал ничего хорошего. Аромат стал ещё гаже, заполняя густой, тошнотворной массой нос и рот, не позволяя сделать вдох. – Что ж, в таком случае, нам придётся решить этот вопрос несколько иным способом, – произнёс он, оттаскивая меня за локоть от спасительного выхода вглубь зала, и от его тона по спине пробежал колючий холодок. Воздух в лёгких стремительно заканчивался, и как бы я не хватала ртом живительный кислород, всё равно понимала, что задыхаюсь. Тело оцепенело от ледяного ужаса, глаза заволокла кроваво-красная пелена. Лёгкие горели от нехватки воздуха, а пальцы бессильно царапали собственное горло, пытаясь разорвать невидимую удавку! Лицо Карнивала, искажённое холодной усмешкой, было последним, что я видела сквозь застилающую глаза пелену. А липкое дыхание, пахнущее увядшими, подгнившими цветами, коснулось моего лица. Всё. Кажется, это конец…