Глава 28

Хороший вопрос. И как на него ответить? Я растерянно молчала, чувствуя, как внутри всё покрывается коркой льда. Ни документов, ни каких-либо доказательств у меня не было. Даже если бы я перенеслась со своей сумочкой и паспортом, что я могла бы предъявить? Фотографию с датой рождения из другого мира? Карнивал по-своему оценил моё замешательство и самодовольно усмехнулся: – Что и требовалось доказать. Хватит тратить время впустую, мисс… как бы ты себя ни называла. Хотя я всё ещё считаю, что ты разыгрываешь глупый спектакль, дорогая. – У неё есть веское доказательство, – неожиданно вмешался Райзен. – К Камелии привязан фамильяр Глэдис, – он указал рукой на распахнутую дверь. На верхней створке примостилась взъерошенная Лучезарная, поблёскивая иссиня-чёрными глазами. Я и не заметила, когда она вернулась, но сейчас сорока, услышав слова Райзена, встрепенулась и, расправив крылья, спланировала на моё плечо. Острые коготки осторожно впились в ткань платья. – Подтверждаю, – решительно отчеканила Изабелла. – Вам ли меня не знать, мистер Карнивал? Как поживает ваше левое ухо? Фредерик невольно дотронулся пальцами до уха, откинув в сторону растрёпанную прядь, и я заметила на мочке маленький белёсый шрам. – Но главное доказательство – это магия мисс Садовой, – уверенно продолжил мистер Харт. – Даже мне, недавно переехавшему в Рэйнград, доподлинно известно, что завещание Глэдис было опубликовано в газете, а оригинал хранится у нотариуса. Преемницей и владелицей лавки может стать только та, кто унаследует её дар. Как вы видите, – он указал на притихшие цветы вдоль стен, – они живые. Ромашечка с фиалкой робко кивнули, подтверждая его слова. А у меня закрался вопрос: и правда, откуда он, приехавший после ухода Глэдис, знает такие детали? Неужели, наводил обо мне справки? Карнивал фыркнул: – Это не доказательство. Глэдис ведь никому не раскрыла секрет своей магии. И правда. Я тоже не знаю, каким образом получилось оживить цветы, но тем не менее я ясно почувствовала, как ко мне возвращается решимость: – Если не верите, что мне перешла магия Глэдис, принесите любой цветок, и я его вам оживлю, – выпалила я, прежде чем успела подумать. Карнивал расплылся в ухмылке, и я поняла, что оплошала. Похоже, именно этого он и добивался. – Но живого вам я его не отдам! Если понадобится – выкуплю, а то после вашей выходки я вам не доверю даже плесень! – я набрала воздуха в грудь. – Она, между прочим, тоже живая. Райзен поперхнулся и торопливо прикрыл рот ладонью, а в серых глазах мелькнуло нечто, похожее на удивление. Карнивал же стиснул челюсти так, что на скулах заиграли желваки, но сделал вид, что его это забавляет: – Так и поступим. Не прощаюсь, – процедил он сквозь зубы и направился к выходу. На пороге цветочный гад с хрустом наступил на рассыпанное печенье, демонстративно раздавливая его в крошку подошвой ботинка. Рядом валялась пустая плошка, и до меня дошло, что сосед уходил к себе, чтобы принести сладости к чаю. Едва Фредерик скрылся из виду, я прижала дрожащую ладонь к груди, ощущая бешеный стук сердца. Горло неприятно ныло и кололо, будто я проглотила кусочек кактуса. Заметив мой жест, Райзен странно замер и начал принюхиваться, слегка раздувая ноздри, словно почуял что-то необычное. Сразу вспомнился наш недавний разговор, когда он сказал, что я по-другому пахну. Но вместо того, чтобы возмутиться, я быстро отдёрнула руку и, смутившись, тихо произнесла: – Спасибо вам большое. Я… я не знаю, чтобы делала без вашей помощи. Точнее, я бы уже ничего не сделала бы. Не смогла. Райзен молчал, впившись в меня долгим, нечитаемым взглядом. Мощная грудь вздымалась как кузнечные меха, и я невольно засмотрелась на игру сильных мышц под тканью его рубашки. Что-то первобытное, дикое проскользнуло в его глазах, заставив меня затаить дыхание. Воздух между нами наэлектризовался так, что я могла увидеть искры! Повисшую между нами неловкую тишину разбавляло едва слышимое бормотание: – Как он его! – Вытулил отсюда гада! – А нечего разбрасываться своей магией. У меня бутоны чуть не отпали! Я опустила глаза, не в силах выдержать зрительный контакт, но быстро собрала всю свою храбрость в кулак: – Скажите правду, только честно! Я ведь вижу, что я вам не нравлюсь. Почему вы мне помогаете?