Глава 46

– Ущипните меня! – выдохнула я, не скрывая изумления. Для верности прищипнула большим и указательным пальцем кожу на левом запястье, и даже не ойкнула от боли. – Магия! Воистину магия! Это что, значит, я снова смогла? Сердце затрепетало, как крылышки бабочки, а по всему телу прокатилась волна чувствительных мурашек. Я часто заморгала, не в силах поверить своим глазам. От восторга при виде цвета перехватило дыхание! Это нереальная красота! Растение казалось совершенно другим! Изящным, завораживающим. Тонкие стебли изгибались плавно и грациозно, а бутоны покачивались, словно в танце. Вокруг листьев струилось нежное, едва уловимое сияние, мягкое и таинственное, как лунный свет. Но самое невероятное – они издавали тихий шелестящий звук, напоминающий морской прибой в ракушке, приложенной к уху. На цыпочках, чтобы не спугнуть, я приблизилась к цветку. – Как ты? Хорошо себя чувствуешь? – прошептала я, каждой клеточкой кожи ощущая переполняющее меня волнение. В ответ цветок издал мелодичный звук – тонкое, едва различимое пение, похожее на шёпот ветра в листве. Это определённо не звучало как человеческая речь. Скорее похожее на пение волшебных существ, но главное, что в этих звуках явно слышилось что-то осмысленное. Брови взметнулись вверх, а глаза широко распахнулись. Он со мной говорит, но как узнать, на каком именно языке? – Карнивал тебя не обижал? – спросила первое, что пришло в голову и наклонилась ниже, вглядываясь в светящиеся бутоны. Цветок покачнулся, и вытянутые лепестки мелко-мелко задрожали, издавая нежный хрустальный перезвон. Человеческих слов снова не прозвучало, но в этой мелодии мне почудилось отрицание. Хоть здесь Фредерик проявил себя не как подлец. Я выдохнула с облегчением и подняла руку к занавеске, отодвигая её пошире. Предзакатные солнечные лучи хлынули в комнату, омывая цветок золотисто-розовым сиянием. – Тебе нужно больше солнышка. Ты давай, набирайся сил, а я немного почитаю, соберусь с духом и попрошу Изабеллу слетать за Карнивалом. Вопрос в том, хочешь ли ты к нему или останешься со мной? Загадочное растение снова ответило перезвоном, которое можно было трактовать как угодно. Вот бы найти переводчика? Как-то не задумывалась о том, что здесь, в этом королевстве возможно есть несколько языков. Отступив на несколько шагов, я опустилась на кровать и прислонилась спиной к изголовью. Дневник приятно тяжелил руки и настроение заметно улучшилось. Лишь слабость накатывала волнами, как прибой. Устроившись поудобнее, я открыла дневник и погрузилась в чтение. Первые записи относились к ранним годам пребывания Глэдис в новом мире. Моя пропавшая родственница не сразу начала записывать переживания, и текст не был пропитан её эмоциями. Скорее рабочие заметки: когда приходит лето, а когда уходит. Где в Рэйнграде самые честные поставщики, а с кем лучше не связываться. Выглядело так, будто она сначала боялась довериться своему дневнику. Я то и дело поднимала глаза, чтобы убедиться, что волшебное растение всё ещё здесь. Что оно живое и это не игра воображения. А снизу слышались голоса Лучезарной и мои любимых подопечных. Кажется, сорока что-то доказывала мухоловке, а розочки и ромашка встали на сторону своего ботанического собрата. Вскоре я заметила нечто странное: с каждой перевёрнутой страницей записей становилось всё больше, они делались подробнее и детальнее, хотя сам дневник не менялся в объёме. Я провела пальцем по корешку, затем перелистала страницы, удивлённо хмуря брови. От внезапной догадки расширились глаза! – Он заколдованный… – прошептала я, поглаживая кожаную обложку. По спине пробежал странный, но приятный холодок, смешиваясь с восторгом неожиданного открытия. Дальше – больше. Погружаясь в чтение, я наткнулась на запись, от которой перехватило дыхание: “…внучка с мужем пропали без вести, едва Камелия справила совершеннолетие. Я же сразу предложила ей переехать ко мне, но девочке хотелось самостоятельности. Подозреваю, что Лиля с Гайном Эйверсом нашли лазейку и каким-то образом попали в мой родной мир. Даже если это и не так, мне проще верить…” Я едва не подскочила на кровати, судорожно вцепившись в страницы дневника. – Если она действительно права… – выпалила я вслух, не в силах сдержать волнение, – то я тоже смогу вернуться домой, вне зависимости от того, найду ли преемницу для лавки! И раскрою маме глаза на Артёма! Она наконец-то поймёт, что дочь ни с кем не убежала! С каждой прочитанной страницей эмоции сменялись одна за другой. Долгое время Глэдис ничего не упоминала о Камелии. Но меня это не останавливало, я жадно искала новую информацию – и о ней, и о магии цветов. Постепенно возбуждение уступило место усталости. За окном стемнело, и оживший цветок заметно потускнел. Глаза начали слипаться, а голова то и дело опускалась на грудь, и я зевала во весь рот, но упрямо продолжала читать, подтянув колени к груди и устроив дневник поудобнее. – Нет-нет, не сейчас, – бормотала про себя, потирая глаза и встряхивая головой, чтобы прогнать неуместный сон. Упорство было вознаграждено, когда взгляд зацепился за очередную запись: «…Приехала Камелия с просьбой отправить её учиться в столицу. Не смогла ей отказать и отдала все накопленные средства, поскольку у девочки невероятный талант к общению с растениями. Если она обуздает свой сложный и упрямый характер, у неё получится стать отличным магом. Жаль только, что ей никогда не будет подвластна магия оживления цветов, потому что…” Я пробежала глазами последнюю строчку на странице и расхохоталась от облегчения. Так вот, в чём дело!