Глава 47

Райзен Харт Звенящая пустота моего дома ударила по ушам, заставляя неприязненно поморщиться. С тех пор, как я покинул свой пост и уехал из столицы – это стало нормой. Тишина, порядок, никаких лишних звуков. Но сейчас что-то изменилось. Я провёл пальцами по гладкой поверхности стола, отмечая безукоризненную чистоту и… безжизненность. Странно признавать, но мне не хватало шелеста цветов и бесконечной трескотни той неугомонной сороки из лавки Камелии. Там воздух кипел и пульсировал, наполненный жизнью. Здесь же – стерильная пустота. – Нелепо, – произнёс я вслух и поджал губы. – Райзен, ты становишься излишне чувствителен. Это плохо. Неприятное ощущение засело где-то в грудной клетке, и я знал лишь один способ избавиться от него. Методично облачившись в полный комплект боевых доспехов, я направился к городскому стадиону. Тяжесть брони привычно давила на плечи, металл холодил кожу – это успокаивало и позволяло сосредоточиться. Но главное – хоть немного не думать о ней. Проходя мимо оранжереи я бросил неприязненный взгляд на приветственную табличку, но рядом веселилась стайка ребятни. Карнивала, к счастью, не было. К его счастью, разумеется. Пустая арена встретила меня гулким эхом собственных шагов. Я размеренно начал бег, постепенно наращивая темп. Внутри что-то беспокойно заворочалось. “Ну что опять?” – мысленно обратился я к дракону. Харт внутри меня недовольно заёрзал, устраиваясь поудобнее под кожей. Острые коготки принялись царапать рёбра изнутри. – Перестань, – процедил я сквозь зубы, не сбавляя темп. – Щекотно. “Меня терзают смутные сомнения насчёт нашей цветочницы,” – отозвалось вредное создание. – Она не наша, – холодно отрезал я, стиснул зубы и прибавил ход. Мышцы начали ныть, сопротивляясь весу доспехов, но боль была привычной, даже приятной. Надо держать себя в идеальной форме. “Наша-наша, не отмазывайся, – беззлобно возразил Харт, словно принял решение за нас обоих. – Да ты уже не видишь в ней Камелию Эйверс. И сам себе боишься в этом признаться. Хватить ходить вокруг до около, хватай и присваивай скорее.” – Она не может быть моей истинной, – я пытался стоять на своём, но голос выдал меня, дрогнув. “Мне виднее, – возразил Харт с раздражающей уверенностью. – И вообще, мне не нравится её самочувствие. И тот цветок.” Я резко остановился, взметнув пыль с утоптанной земли арены. – Ты сам не увидел в нём опасности, – произнёс я вслух, игнорируя взгляды нескольких случайных зевак у дальних трибун. “Согласен, – неохотно признала моя вторая ипостась. – Но у меня всё равно свербит под чешуёй. Может, откусим голову этому Карнивалу, схватим в охапку Камелию и унесём на самую высокую гору? Или заныкаем в самую глубокую пещеру?” Я помотал головой и провёл ладонью по лицу, стирая выступивший пот. Выражение осталось непроницаемым, хотя внутри всё переворачивалось от странных, давно забытых ощущений. – Ты становишься сентиментальным, – холодно заметил я, возобновляя бег. Но что-то в словах дракона заставило меня задуматься. Возможно, стоило присмотреться к Камелии внимательнее. Не из-за нелепых предположений о связи. Я уже раз позволил себе увлечься, и в результате лишился должности. Исключительно из меры предосторожности. Сжал кулаки и побежал быстрее, позволяя физической нагрузке заглушить неуместные мысли о хрупкой цветочнице с упрямым взглядом. Когда стадион окутали сумерки, Харт неожиданно встрепенулся. Резкий рык ипостаси отозвался болезненной вибрацией. Я сбавил темп, переходя на шаг, и прислушался к внутренним ощущениям. “Дуй в лавку. Немедленно! – голос дракона звучал тревожно, с нотами, которые я редко слышал. – Там явно что-то не так.” Я нахмурился, сжимая челюсти. Недоверие смешалось с беспокойством. Харт никогда не паниковал без причины. – Уверен? – вслух уточнил, а сам уже разворачивался в сторону выхода со стадиона. Ответом был очередной тяжёлый толчок под рёбрами. Подчинившись инстинкту, я сорвался с места. Обратный путь до дома я преодолел бегом, не замедляясь ни на перекрёстках, ни на поворотах. Доспехи шелестели и бряцали при каждом шаге, заставляя прохожих испуганно прижиматься к стенам домов. Сумерки сгустились, окрашивая улицы в синеватые тона, а во мне нарастало необъяснимое беспокойство. “Быстрее! – ныл дракон, скребясь под кожей. – Пусти меня, я вмиг нас домчу!” – Ты знаешь, что нельзя, – процедил я сквозь зубы, перепрыгивая через тележку торговца. – Мы посреди города. Протиснувшись между двумя компаниями вечерних гуляк, я наконец увидел лавку. Свет внутри горел, но какой-то тусклый, неестественный. Я рванул дверь, не замедляя шага. Сорока, сидевшая на подоконнике рядом с изрядно подросшей ромашкой, подпрыгнула и распахнула крылья. – Где Камелия? – спросил я, даже не пытаясь скрыть напряжение в голосе. Нахальная птица склонила голову набок, вперившись в меня чёрным глазом. Затем медленно подняла крыло, указывая наверх. – Не тревожь девочку, чешуйчатый. У неё плохое настроение. Я мотнул головой, не тратя времени на объяснения. Дракон внутри толкался с такой силой, что перехватывало дыхание. Три широких шага – и я уже у лестницы, перепрыгиваю за раз через несколько ступенек. – Эй! Не наглей, ящерица! – возмутилась сорока, прорезая воздух крыльями за моей спиной, но я уже не слушал. Ещё пара прыжков, и я оказался перед её дверью. Даже не потрудившись постучать, я распахнул её одним движением руки. И замер. Впервые жизни не понимая, что мне делать.