Глава 49

Камелия Садовая Я проснулась внезапно. Совершенно неожиданно для себя, и рассеянно уставилась в потолок. Тело ощущалось неподъёмным, будто я целый день в одно лицо таскала мешки с землёй. Руки и ноги налились свинцом, а голова казалась одновременно тяжёлой и пустой. Медленно повернула голову и сразу же почувствовала, как по спине пробежал тревожный холодок. Это не моя комната! Светло-серые стены, аккуратный шкаф у стены, простой стол и стул, на котором висела чёрная рубашка. Ни лишней детали, ни пылинки: идеально чистое, почти стерильное пространство. "Только не снова", – тревожная мысль пронеслась в голове как сигнальная ракета. Неужели я опять перенеслась в какой-то новый мир? И чья это комната? Где я вообще? Не успела я додумать эту мысль, как дверь плавно отворилась, почти без скрипа. На пороге стоял мистер Харт собственной персоной, в мягком бежевом пуловере и свободных домашних брюках. Крепкие мужские пальцы держали поднос, на котором разместились небольшое полотенце, миска воды и маленькая кружка, от которой поднимался едва видимый глазу дымок. Мозг наконец-то заработал, и я попыталась вскочить, но тело упрямо объявило мне бойкот. Одеяло слегка соскользнуло, и я с ужасом обнаружила, что на мне тонкая, хоть и длинная сорочка. – Что происходит? – возмущённо пискнула я, поспешно натягивая одеяло до подбородка. Пальцы так сильно сжали ткань, что она едва не треснула. – Мистер Харт, это что за фокусы? Где моя одежда? Что я вообще тут делаю? Меня буквально затрясло при мысли, что он мог видеть меня почти голой. Щёки запылали огнём, а к горлу подступил комок, усыпанный иголками. Райзен же невозмутимо поставил поднос на край постели. – Тебя переодела Флора, – произнёс спокойно, даже не повысив голоса. – Ты потеряла сознание в своей комнате, и тебя едва не выпил досуха Карниваловский цветок. Я моргнула несколько раз, пытаясь сфокусировать взгляд. Слова Райзена звучали как сквозь вату, отдаваясь гулким эхом в голове. Цветок? Карнивал? Что-то очень важное вертелось в памяти, что-то из дневника Глэдис, который я читала… но воспоминания ускользали, как дождевые капли сквозь пальцы. – Карниваловский цветок? – переспросила я, хмуря брови. – Но как? Ты же сам говорили, что в нём нет никакой опасности! Что это простой декоративный… Не успела я договорить, как по лицу Райзена пробежала странная рябь. Кожа на мгновение подёрнулась чем-то похожим на… чешую? Серебристо-серая, переливаясь в чёрный, она проступила на скулах и висках, а затем исчезла так же внезапно, как и появилась. А из горла Харта вырвался низкий утробный рык, от которого у меня мурашки побежали по коже. – Ошибся, – процедил он сквозь клыки, которые тоже показались мне немного заострёнными. – Виноват. И уже поплатился за свою оплошность. Я смотрела на него широко распахнутыми глазами, чувствуя, как холодеет всё внутри. Как я могла забыть, что он не человек? Наполовину зверь! Без единой мысли в голове, повинуясь инстинктам, я натянула одеяло на голову, сжавшись в позе эмбриона. – Это сон, это просто странный сон, – забормотала я под одеялом, и для верности зажмурившись. – Сейчас я проснусь в своей комнате, и всё будет как прежде… – Тебе нужно выпить целебный отвар, – услышала я его голос, ставший теперь обычным, человеческим. – Он поможет восстановить силы. Повисло молчание, а затем он добавил извиняющимся голосом. – Харт извиняется перед тобой за проявленные эмоции. Я замерла под одеялом. Почему он говорит о себе в третьем лице? Молчание затягивалось. – Харт – это… Это мой дракон. Он… И я тоже… В общем, мы не хотим тебя пугать, скорее наоборот. Что-то в его голосе – искренность ли, или мое собственное любопытство – заставило меня чуть высунуть голову из-под одеяла. Райзен сидел на краю постели. На лице мужчины отражалось искреннее сожаление и боль. Никакой чешуи, никаких странных зубов – обычное человеческое лицо. Но взгляд… взгляд был усталым, а радужки были рассечены надвое вертикальными зрачками. – Извини, – прошептала я, всё ещё прижимая одеяло к подбородку. – Я вообще ничего не понимаю… Может, мне лучше вернуться в лавку? Я переоденусь, и мы сможем спокойно поговорить там… – Нет, – решительно возразил он. – Ты останешься здесь. Со мной.