Глава 53

Руки-предательницы крепко вцепились в надёжные драконьи плечи. А лицо Райзена оказалось так близко к моему, что я без труда смогла разглядеть серебристые крапинки в его радужках и едва заметные края чешуек, проявившихся под кожей. Ладони мигом вспотели, я начала неловко ёрзать, пытаясь выскользнуть из его объятий и лужицей стечь на брусчатку. – Отпусти, пожалуйста, – жалобно пробормотала, отчаянно стараясь не смотреть ему в глаза. Ага, как бы не так! Райзен держал меня железной хваткой: жёстко, но аккуратно. Уголок рта дёрнулся в подобии кривой ухмылки, но взгляд оставался предельно серьёзным. – Смотрю, тебе не терпится расстаться с жизнью, – резюмировал он подозрительно спокойным голосом. – Впрочем, кто я такой, чтобы тебе мешать? Горячее дыхание с нотками кофе легонько щекотало мою щёку, и от этого по спине пробежали огненные мурашки. Я попыталась справиться с непонятным волнением и, оглядевшись по сторонам, заметила любопытные взгляды из окон соседних домов. Какая-то женщина даже приоткрыла ставни, чтобы лучше видеть происходящее. – Пусти меня! – возмущённо зашипела ему на ухо. – Что люди скажут? Мистер Харт наклонился ещё ближе. Соблазнительные губы почти касались чувствительной мочки, когда он прошипел в ответ, без усилий копируя мою же интонацию: – Странно, что ты раньше об этом не подумала. – В его голосе проявилось звенящее разочарование. – Я был о тебе лучшего мнения, мисс Садовая. Он медленно опустил меня на землю, но вовсе не спешил отстраняться. Между нами оставалось всего несколько сантиметров, и я физически ощущала исходящее волнами недовольство. – Я беспокоюсь о тебе, – проговорил он очень сердито, но без истерики. Слишком спокойно, что почему-то пугало больше, чем крик. – Делаю всё ради твоего блага, даже когда мне хотелось собственными руками взять за шкирку и вытряхнуть тебя за городские ворота. Я открыла рот, чтобы возразить и возмутиться, но слова не шли. А его пальцы в это время решительно коснулись моего подбородка, вынуждая смотреть прямо в глаза. – Я поверил, что ты не та Камелия, – продолжил он тихо, – и демоны раздери, ты ведёшь себя хуже, чем она, уж поверь мне! В его словах было столько горечи, что я почувствовала, как щёки заливает краска стыда. Но тут же внутри вспыхнула обида: как смеет он судить меня, если сам держал взаперти? – Спасибо, что поймал, мистер Харт, – проговорила я звонко, вздёрнув подбородок и выскальзывая из последнего прикосновения его пальцев. – Но дальше я справлюсь сама. Приятного вечера и спокойной ночи! Выговорившись, резко развернулась и зашагала прочь, чувствуя спиной его взгляд, прожигающий дыру между лопаток. Изабелла молча летела рядом. Удивительно, но любопытная сорока не вмешалась в нашу перепалку. Лишь когда мы вошли в тёмный и тихий торговый зал лавки, она, наконец, разразилась комментариями. – Вы созданы друг для друга! – восхищённо выдохнула Лучезарная, описывая круги над моей головой. – Такая сдержанная, но грозовая страсть! Ох, я думала, он тебя там отшлёпает! Я остановилась как вкопанная и сердито уставилась на птицу, чувствуя, что кожа пылает не хуже факела! – Чт-что?! Изабелла, осознав, что брякнула лишнего, начала суетливо оправдываться: – В фигуральном смысле, конечно же! Я имела в виду, отчитает тебя… образно говоря… не то, что ты подумала! Я покачала головой, пытаясь избавиться от непрошеных мыслей, упрямо лезущих прямо в мозг, и подошла к подоконнику с цветами. – С вами всё в порядке? – Да, Меля, – сонно отозвалась ромашечка. – Мистер Харт о нас позаботился. – Мы рады, что с тобой, Мелечка, тоже всё хорошо, – добавили чайные розы, слегка покачивая бутонами. Я кивнула и направилась к себе, с опаской приоткрывая дверь комнаты. Но, к счастью, она была пуста: ни странного растения, ни горшка. Выдохнув с облегчением, я присела на кровать и достала зеркало-артефакт. Мне так хотелось увидеть что-нибудь знакомое, родное… Видимо, местные боги решили, что за всю сегодняшнюю нервотрёпку я заслужила достойную награду. Поверхность зеркала затуманилась, а когда прояснилась, я увидела маму. Она сидела на нашей кухне, пила чай и задумчиво смотрела в окно. Невыносимая тоска сжала сердце ледяной рукой. Дом казался таким близким и в то же время невыносимо далёким! – Мам, – прошептала я, касаясь кончиками пальцев холодной поверхности. – Если бы ты знала, что сегодня со мной произошло! И я начала рассказывать обо всём: о странном цветке, о том, что Глэдис – это пропавшая Глафира, о суровом Райзене Харте, и о том, как я пыталась сбежать. Слова выплёскивались потоком, хотя я понимала, что мама не может меня услышать. – …и он поймал меня, представляешь? Просто стоял внизу, словно знал, что я выкину что-то подобное! Интересно, специально караулил или счастливое совпадение? Но если б не он… – я нервно хихикнула. – И смотрел так… так… Я замолчала, не в силах подобрать слова для тех эмоций, который я увидела в его глазах: смесь гнева, беспокойства и чего-то ещё, что заставляло моё сердце биться чаще. И вдруг мама в зеркале замерла, точно прислушивалась к чему-то. А потом медленно повернула голову, будто пытаясь найти источник звука, и тихо произнесла: – Камелия?