Глава 9. Глупый дракон

– Стыдно, синьоры, стыдно! – громко отчитывал юношей Филиппе. – Вы ничего не знаете и даже подумать над задачей не хотите! Мадонна Зинаида – ученица куда более прилежная! Синьоры молчали с покаянным видом. – Синьор Джулио, о чем таком возвышенном вы размышляли весь урок? Как по мне, так Джулио накурился какой-то дряни и теперь соображал с явным трудом, но я оставила свое ценное мнение при себе. – О музыке, синьор Филиппе, – выкрутился парень. Вздохнул трагически, заломил белые, не знавшие тяжелого труда руки: – В голове только ноты. Я не создан для науки, я – творец! Кажется, это глупое объяснение учителя устроило. Он закатил глаза, фыркнул и обратился к остальным: – Синьор Марко, что скажете в свое оправдание вы? – Я просто глупец, – пробормотал мальчишка в красно-желтом, тот, который изображал из себя великого соблазнителя. – Я родился на улице среди самых мерзких отбросов, я не знал ни своего отца, ни матери, я ни на что не способен. Со стороны монсеньора было бы справедливо выкинуть меня из своего замка, чтобы я не ел его хлеб даром. Мне так сложно даются науки, синьор Филиппе! Ах, какой талантливый актер! Голос жалобный, губы дрожат, на глазах слезы. Я бы даже поверила… если б не видела этого мелкого паразита час назад совершенно иным. – Ну полно, у тебя все получится, мальчик мой! – А вот учитель повелся, как наивный осел. – В конце концов, математика – сложная и весьма запутанная наука. Ну, не стать тебе архитектором, инженером или купцом, так что с того? Можно ведь быть… можно… – Дворником, – любезно подсказала я. – Улицы подметать. Или водовозом. Или даже мясником. Ах нет, мясник должен уметь взвешивать мясо и рассчитывать цену. А вот пастуху математика точно не нужна. – Нужна, – тихо шепнул с дальней парты темнокожий паренек. – Коз считать, знать, какая сколько молока дает, сколько ест, сколько сена заготовить. – Вот илфаимских козлятников забыл спросить, нужна ли мне математика! – злобно огрызнулся Марко, на миг выходя из ангельского образа. – А Пеппо прав, – неожиданно остро прищурился учитель. – Математика всегда нужна. Поэтому я задам вам задачи, мои дорогие. И через два дня спрошу их решение. Все недовольно скривились, но промолчали. – Встретимся после обеда в саду, – радостно заявил Филиппе, собирая свои записи. – Мадонна, вы меня приятно удивили, буду рад видеть вас на своих уроках в любой день. Прощайте. И вышел, оставив меня наедине с волчатами. Малыши выскользнули следом за учителем. Умницы. Все правильно сделали. Волчата, кажется, посчитали так же. Они мигом поднялись и окружили меня, сбросив маски безобидных ягнят. – Самая умная, значит? – угрожающе процедил Джулио. – В математике разбираешься? – Поумнее тебя буду, – спокойно ответила я. И не с такими сталкивалась. Я прекрасно знала, на что способна компания подростков, но знала так же, что страх показывать ни за что нельзя. И помнила, что бить надо всегда первой. – Думаешь, что если ты – девка, то тебя никто не тронет? И я ударила, понимая, что иначе ударят меня. Легко и просто – коленом между ног, благо широкий подол тонкого платья давал достаточно простора для движения. А когда бедняга Джулио взвыл и сложился пополам, еще и треснула по кудрявому затылку сцепленными в замок руками. Он упал на пол. – В следующий раз сломаю твой красивый нос, – пообещала убедительно. – Сейчас пожалела. Ты же у нас менестрель, да? А красивым менестрелям явно подают больше, чем кривым уродцам. – …, – слово, которое выдавил из себя Джулио, было весьма нецензурным, но я сочла это за комплимент. – Да, я такая, – и грозно взглянула на мальчишек, которые выглядели потрясенными. – Вы тоже хотите познакомиться с мадонной поближе? Кажется, ты, Марко, желал пробраться в мою спальню. Не передумал? И пнула в бок, под ребра пытающегося подняться Джулио. Пусть еще полежит, мне так спокойнее. Двое малолеток – не так опасно, как трое. Тем более туфли у меня были из мягкой кожи, на тонкой подошве. Балетки домашние, а не туфли, в таких по брусчатке не походишь и ребра придуркам не повредишь. Пальцы на ногах отшибла даже, но виду не подала. – Соррелина, так ты из наших, что ли? – вытаращил глаза желто-красный, резво отпрыгивая от меня и садясь прямо на стол. Вытащил откуда-то тонкие очки без дужек и напялил себе на нос, внимательно меня осматривая. – Да нет, не похожа. Глаза светлые, кожа белая. Чужестранка. – Так может, она из циркачей? – предположил севший на полу и болезненно кривящийся Джулио. – Красивая, тонкая, а удар мощный. Точно, циркачка, там всякие бывают странные. – Я не циркачка. И не из ваших. Просто решила предупредить, чтобы не лезли ко мне. – А что тебе от дона-дракона нужно? – с любопытством спросил Джулио, улыбаясь добродушно и вполне обаятельно. – Сокровища пришла искать? В очередь становись. Нас таких тут семеро уже. Не считая некоторых слуг. – С этого момента поподробнее, – процедила я, прикусывая щеку изнутри, чтобы не выдать своего изумления. – Что за сокровища? – Ну, тут длинная история. Садись, не стой как столб. Расскажу сейчас. И рассказал. … Жил-был глупый дракон. То есть, наверное, в чем-то он был умным, но в людях совершенно не разбирался. Всем верил, видел в роде человеческом только хорошее. Были времена, когда в Тернеции правил Черный Дон. При нем угнетались крестьяне, умирающие от непосильных налогов, плакали горожане, голодая – это в стране, где всегда росли прекрасные сады! Матери прятали своих дочерей, но тщетно – если Черный Дон желал, любую девушку его верные черные слуги доставляли в опочивальню. И не всегда дева выходила из замка живой. Сколько красавиц тут сгинуло – не счесть. И еще больше сами бросились со стен, не вынеся позора. Словом, тиран, гад и самодур с абсолютной властью и огромным войском. Люди стенали и вопили, взывая к Небесам – месту, где обитали священные покровители Тернеции, драконы из дома Шумной воды. Их мольба была услышана. В один прекрасный день сошли с небес огромные крылатые звери, что дышат раскаленным паром, а ударом шипастого хвоста выбивают воду из скалы, сошли – и сгинуло черное войско во главе со своим Доном во глубине мутных вод. Ну а потом драконы сказали: «Дальше сами, ребятушки, мы сделали все, что могли». И взмолились люди: «Поставьте нам наместника с небес, кто судить будет строго и справедливо, и защитит нашу землю от зла. А живет наместник пусть в Черном замке, все равно ни один разумный человек в это место нос не сунет». Драконы только посмеялись, заявив, что у них свои дворцы имеются, а дураков нет, чтобы с людишками жить. И только один прекрасный и глупый юноша сжалился над людьми и согласился стать их новым доном. – Лоренсо? – угадала я. – Когда это было? – Больше двух десятков лет назад. Для Тернеции наступили славные времена. Дон-дракон щедр и милостив, строит школы, кормит голодных, следит, чтобы земли в его владениях не знали засухи. Налоги, что стекают рекой в замок, уходят на укрепление стен, на развитие искусства. В Тернецию охотно приезжают жить скульпторы и художники… Но не только. Здесь же стали появляться и проходимцы всех мастей. – И откуда, по-вашему, у Лоренсо деньги? – сморщила лоб я. – Ведь все налоги идут на развитие страны. – У дракона всегда есть сокровища, сестренка, – отмахнулся Марко с самым серьезным видом. – Ну кто его знает, откуда. Может, он гадит золотом. А может, оно само как-то образуется в подземельях. Поверь, одна наша… ну, сестра… видела всякое. Она рассказывала. – Сестра? – глупо переспросила я. – А, воровка? – Лицедейка. Она была любовницей дона-дракона. Недолго, но достаточно, чтобы узнать некоторые его тайны. – Что же – недолго? – Состарилась и сбежала, – емко ответил Марко. – Дон-дракон, конечно, наивный дурачок, но украсть у него, как и у любого дракона, что-то очень трудно. Чуйка у него на золото. В общем, Фелиция, конечно, много чего унести смогла, но, по-моему, он сам ей все это и подарил. Она теперь богатая женщина, уж поверь. Замуж вышла за винодела, детишек родила. Все мальчики. И многозначительно подвигал бровями. Я, наверное, должна была понять намек, но не поняла. – Ладно, хватит тут болтать, – оборвал интереснейшую беседу Джулио. – У меня урок музыки. Марко, ты в следующий раз на урок все же надень очки. А то как задачки решать, если не видишь даже доску? Ладно я, тупица, а ты ж все на лету схватываешь. Правильно Пеппо сказал, математика даже пастуху пригодится. А ты, Федро, тоже поспеши. Говорят, на главной площади сегодня Винченсо Леодо дает уроки рисования всем желающим. Тебе не помешает практика. Леодо скоро уедет, нужно обязательно поучиться у него. – А потом Филиппе весь мозг мне эбонитовыми палочками через уши выцарапает, если я его урок пропущу, – хмуро пробурчал мальчишка. – Да и холстов у меня мало осталось. Нет, не побегу. – Иди, говорю тебе. Будешь хорошо рисовать – тебя всякие донны будут приглашать писать их портреты. И платят щедро, и украсть чего – запросто. А Филиппе я что-нибудь навру. Только через забор лезь, а не главными воротами. Сам же знаешь, дон-дракон не любит, когда кто-то из нас убегает. Я задумчиво разглядывала мальчишек. Вот вроде и не дураки на вид. И не бездарные – я же слышала, как Джулио поет. У него явный талант. А мышление напрочь искажено. Сокровища им подавай… А я вдруг подумала, что главное сокровище в этом замке – это сам Лоренсо.